Сяоян стал немного общительнее, чем в прошлый раз, и порой даже обменивался с ними парой слов.
Здесь, кроме заснеженных гор, была лишь пустыня. Снег лежал только на самых высоких вершинах, а внизу стояла нестерпимая жара.
Цинь Су сделала Паньцзе множество фотографий. Та не только надела красное платье, но и нанесла лёгкий макияж. Она сказала, что живёт здесь уже семь–восемь лет, но впервые за всё это время так далеко ушла от лагеря.
«Вот оно — внешний мир…»
Паньцзе отлично смотрелась на снимках. На фоне грубой, дикой природы её красота приобретала особую выразительность.
Когда они остановились отдохнуть, Паньцзе наконец рассказала Цинь Су, что здесь происходит.
— Все мы здесь — просто станции переливания крови. Иначе зачем Чёрному Ветру кормить нас хорошо и беречь от лишних мучений?
Цинь Су не поняла:
— Станции переливания? Какие ещё станции?
Паньцзе не удивилась её недоумению и продолжила:
— Каждого, кого Чёрный Ветер привозит сюда, используют для одной цели — снабжать кровью его дочь. Мы все с редкой группой крови, «пандой». Неизвестно, счастье это или беда.
Цинь Су опешила. «Панда»? Но ведь у неё совсем другая группа крови…
Однако она уже начала догадываться, в чём дело, и посмотрела на Паньцзе:
— Тогда Бо Цю…
— Да что тут говорить? Дочь Чёрного Ветра попала в аварию. Серьёзной опасности для жизни не было, но ей срочно понадобилась кровь. Вот и забрали Бо Цю.
Теперь всё стало ясно. Но Цинь Су точно знала: она не такая, как остальные. У неё с Чёрным Ветром есть особая сделка, и её группа крови — обычная.
Этот случай позволил ей лучше понять Чёрного Ветра. Ради своей дочери он готов на всё.
Когда Бо Цю вернули, лицо её было совершенно белым — явно из неё выкачали много крови.
Чёрный Ветер оказался жестоким человеком: ради спасения собственного ребёнка он без колебаний жертвует жизнями других.
Хотя обычно девушки не ладили между собой и часто досаждали Бо Цю, сейчас все проявили сочувствие. Паньцзе велела поддержать её и дать выпить присланные витамины.
Ведь после этого случая будет и следующий. Поэтому главное — чтобы их здоровье оставалось в порядке.
Лицо Бо Цю было бледным, от неё пахло антисептиком. При виде неё Цинь Су представила, как её истощали кровью, и ей стало дурно. Она прикрыла рот и выбежала во двор.
Там её начало тошнить. Паньцзе вскоре вышла следом и встала позади.
Когда Цинь Су закончила, она поднялась и вздрогнула — не ожидала увидеть Паньцзе.
Та пристально разглядывала её, и Цинь Су почувствовала неловкость.
Когда она собралась уходить, Паньцзе вдруг загородила ей путь:
— Цинь Су, кто ты такая на самом деле?
Сердце Цинь Су ёкнуло. Паньцзе задавала вопросы напрямую, и Цинь Су не понимала, чего именно та хочет добиться.
Паньцзе продолжала внимательно наблюдать за ней:
— Красотой ты, конечно, обладаешь, но если бы тебя привезли сюда по той же причине, что и остальных, разве ты оказалась бы здесь? Цинь Су, чей ребёнок у тебя в животе?
Цинь Су замерла, широко раскрыв глаза. Эта Паньцзе и правда проницательна — сумела распознать беременность.
Но Цинь Су, конечно, не собиралась признаваться:
— Паньцзе, вы шутите. Откуда мне быть беременной?
Паньцзе слегка улыбнулась:
— Не волнуйся, я никому не скажу. Но если ты действительно беременна, скрывать это долго не получится. Я сама прошла через это — сразу вижу такие вещи.
Она была права: беременность невозможно скрыть навсегда.
Цинь Су промолчала. Паньцзе ещё раз внимательно взглянула на неё и ушла в дом.
Цинь Су постояла во дворе. Паньцзе права — надо подумать, как можно дольше отсрочить момент, когда станет очевидно, что она беременна.
Бо Цю несколько дней провалялась в постели. Девушки по очереди приносили ей еду. Цинь Су, видя её жалкое состояние, однажды помогла ей, когда рядом никого не было.
Бо Цю по-прежнему смотрела на Цинь Су с неприязнью.
Цинь Су не обращала внимания. Раз уж решила помочь, прежние обиды можно было пока отложить.
Когда она уже собиралась уйти, Бо Цю вдруг заговорила:
— Ты довела мою маму до смерти ради того, чтобы спасти мою жизнь. А теперь посмотри, куда я попала! Цинь Су, как нам рассчитаться за всё это? Хотя, может, мне и не придётся мстить — ты сама скоро умрёшь. Не радуйся, глядя на меня. Следующей могут увести именно тебя…
Цинь Су посмотрела на неё. Бо Цю казалась человеком, который, не имея уже никакой надежды, всё равно продолжает бороться.
Цинь Су не стала отвечать и вышла. Ненависть в сердце Бо Цю тем временем только усиливалась.
Она обязательно найдёт способ отправить Цинь Су на следующее переливание.
Чем больше Цинь Су пыталась скрыть свою беременность, тем сильнее становилась тошнота. Когда её спрашивали, она отвечала, что просто отравилась.
Но через три–четыре месяца живот уже не спрячешь. Цинь Су плохо спала по ночам, постоянно тревожась.
Паньцзе сказала, что дата следующего переливания непредсказуема. Иногда дочь Чёрного Ветра чувствует себя отлично, и полгода никто не нужен. А иногда требуют кровь одного за другим.
Последний раз забирали полгода назад — тогда дочь Чёрного Ветра перенесла серьёзную операцию, и потребовалось много доноров.
Из всего этого Цинь Су поняла одно: Чёрный Ветер действительно любит свою дочь. Но эта любовь обходится слишком дорого — жизнями и страданиями множества людей.
Паньцзе также рассказала, что их семьям ежегодно перечисляют деньги, которые будут выплачиваться до самой смерти родителей. Если Чёрный Ветер и дальше будет придерживаться этой практики, значит, хоть какая-то совесть у него есть.
☆
— Госпожа Цинь, пожалуйста, не ставьте меня в трудное положение. Я всего лишь обычный адвокат, и мне неловко перед господином Сюй.
За письменным столом в строгом офисном костюме сидела Цинь Су. Её чёрные волосы были собраны в аккуратный пучок, открывая чистый лоб. Услышав слова Юй Дуна, она слегка нахмурилась, затем чуть приподняла бровь:
— Юй Дун, я предпочитаю, чтобы вы называли меня госпожой Сюй, а не «госпожой Цинь». Я уже не раз говорила: все вопросы о разводе направляйте моему адвокату Су Цзайцзину.
Она вежливо развела руками, откинулась на спинку кресла и провела пальцами по краю стола:
— Простите, я очень занята, так что…
Она не договорила, но смысл был ясен. Цинь Су снова наклонилась вперёд и взялась за ручку, чтобы продолжить работу с документами.
Юй Дун, получив отказ, поправил очки и вышел из кабинета.
Цинь Су услышала, как за дверью он бросил:
— Сюй Чанлинь, ваше дело я не возьмусь вести. Обратитесь к кому-нибудь другому…
Её взгляд задержался на двери, мысли унеслись далеко…
Домой она вернулась в восемь пятнадцать. В гостиной Сюй Чживань, с маской на лице, потянула её в сторону.
— Су Су, приготовься — мама сейчас начнёт. Сегодня она ходила в храм и сказала, что второй сын обязан завести ребёнка в этом году, иначе…
Цинь Су посмотрела на подругу с её большими чёрными глазами и кивнула. Прошёл уже год с тех пор, как она вышла замуж за Сюй Чанлиня, и она часто думала: хорошо, что рядом есть Сюй Чживань.
Они не успели договорить, как в гостиной появилась Лю Мэй, скрестив руки на груди. Её взгляд, полный гнева, упал на них:
— Цинь Су, иди сюда!
— Я с самого начала была против твоего брака с Чанлинем, но старшие настояли…
— После свадьбы ты хотя бы родила бы ребёнка для рода Сюй! Что толку от твоих управленческих способностей, если мужа удержать не можешь?
— Если бы не твой брат, мы бы никогда не связались с вашей семьёй…
Цинь Су опустила голову. Но когда Лю Мэй упомянула её брата, она резко подняла глаза. Лю Мэй вздрогнула от её взгляда и махнула рукой:
— Ладно, раз уж так вышло, поскорее роди ребёнка для семьи Сюй.
Полчаса спустя Цинь Су поднималась по лестнице. Шея затекла, и она повертела ею, пытаясь размять мышцы. Подойдя к двери своей спальни, она заметила свет, пробивающийся сквозь приоткрытую щель.
Это не удивило её — каждый месяц в этот день всё повторялось.
День, когда она отказывалась подписывать документы на развод.
Цинь Су слегка усмехнулась и потянулась к ручке двери, но в этот момент зазвонил телефон.
Увидев имя на экране, она невольно улыбнулась, но всё же ответила:
— Цинь Су, Су Су, у Бо Цю выкидыш… Я хочу тебя видеть, я сейчас в…
— Не хочу тебя видеть. И впредь, когда у вас с ней случится что-то подобное, не сообщайте мне. Мне всё равно.
Цинь Су резко прервала Ши Яна.
Какая ирония! Бывший жених, а теперь зять её сестры, сообщает ей о выкидыше своей жены — и делает это уже не в первый раз.
Просто невероятно.
В этот момент дверь неожиданно открылась. Телефон всё ещё был в её руке. Цинь Су подняла глаза и встретилась взглядом с мужчиной, чьи узкие, опасные глаза пронзили её насквозь…
Сюй Чанлинь стоял у окна в чёрном костюме на заказ, небрежно скрестив ноги. В руке он держал бокал красного вина. Его взгляд, полный ярости, будто обещал разорвать её на части. Цинь Су выпрямилась и спокойно вошла в комнату.
— Цинь Су, тебе интересно оставаться в этом браке? — низкий голос мужчины прозвучал в маленькой комнате, смешавшись с ароматом вина.
Цинь Су на миг замерла, но ничего не ответила. Подойдя к шкафу, она достала одежду и направилась в ванную.
Бокал с глухим стуком упал на ковёр, не разбившись, и покатился прямо к её ногам.
— Я сделаю так, что в этом браке тебе будет не по себе…
Сюй Чанлинь произнёс это и вышел, будто его здесь и не было.
☆
Сказочный замок, строительство которого длилось более трёх лет, наконец открылся для всего мира.
Гу Манцин выступала здесь в качестве приглашённой пианистки, исполняя одну детскую классику за другой.
За эти годы её внутренний мир стал ещё глубже и чище.
Когда-то, на пике славы, Гу Манцин внезапно исчезла со сцены после аварии. Однако некоторые считали, что причина не в этом.
Ходило множество слухов: кто-то утверждал, что она забеременела и ушла в семью; другие говорили, что у неё депрессия и она проходит лечение.
Более трёх лет Гу Манцин почти не появлялась на публике. Теперь, когда она вернулась, одни уже забыли её, а другие узнали сразу.
Родители, пришедшие сюда с детьми, скорее всего, больше всего обсуждали развод в семье Сюй.
— Говорили, что Сюй Чанлинь женится на Гу Манцин, но прошло три года, а ничего не изменилось…
— Ну, внешне всё по-старому. Но три года рядом с ним ни одной женщины! Может, официально они и не вместе, но кто знает, что у них втайне… Может, у них даже ребёнок есть…
— Да уж, про это столько всего говорят… Хотя нам-то какое дело? Разве что поболтать за чашкой чая…
— Я думаю, Гу Манцин отличная женщина — мягкая, благородная, да и происхождение хорошее. Будь я Сюй Чанлинем, выбрал бы именно её…
— Цинь Су тоже неплоха, всё-таки из знатной семьи…
— Если бы Цинь Су была такой уж хорошей, не развелась бы с Сюй Чанлинем. Я тоже считаю, что Гу Манцин лучше…
Дети играли, взрослые сплетничали.
Мнения разделились. Вдалеке женщина в тёмных очках слушала эти разговоры и едва сдерживалась, чтобы не ввязаться в ссору.
Но в конце концов она сдержалась. Су Цзайцзин бросила презрительный взгляд на пианистку.
Если бы не нужно было сопровождать Таотао, она бы никогда не пришла сюда смотреть на эту мерзавку Гу Манцин.
Она перевела взгляд на двух мужчин, играющих с Таотао на карусели, и уголки её губ приподнялись. Хорошо, что когда-то она вышла замуж за Лу Цзыцзяня — иначе сейчас точно пожалела бы.
Лу Цзыцзянь играл с сыном, изредка бросая взгляд на свою женщину.
Он никогда не боялся, что она его не полюбит. У него впереди ещё целая вечность, чтобы завоевать её сердце.
Су Цзайцзин устала слушать болтовню и направилась в кофейню. Она договорилась встретиться с Сюй Чживань, но та всё ещё не появлялась.
За три года Сюй Чживань повзрослела и стала серьёзнее. Её студия набирала популярность.
Но чем лучше обстояли дела у них, тем сильнее они скучали по одному человеку.
http://bllate.org/book/9201/837230
Готово:
