Но тут ей в голову пришла самая серьёзная мысль. Она открыла фотоаппарат — и всё подтвердилось: карта памяти исчезла.
Цинь Су не растерялась. Её чемодан всё это время стоял в доме Сюй, значит, карту мог взять только кто-то из семьи Сюй. Она не хотела больше возвращаться туда, но теперь понимала: без этого не обойтись.
Ведь на той карте хранилось нечто крайне важное.
Цинь Су немедленно отправилась в дом Сюй.
По дороге она оставалась удивительно спокойной. Она уже решила: не будет устраивать скандалов — лишь бы вернули карту.
Однако, подъехав к дому, Цинь Су с удивлением заметила автомобиль Сюй Чанлиня.
Она приготовила обед, но не позвала Сюй Чанлиня — боялась потревожить его. Он, конечно, наверняка был у Гу Манцин. Но Цинь Су никак не ожидала, что, переехав вместе с ней вчера, он уже сегодня тайком вернётся в дом Сюй.
Из каких побуждений поступил Сюй Чанлинь, Цинь Су не знала, но от этого ей стало неприятно на душе.
Он вернулся один, а она — нет. Разве это не ясно показывает, что их отношения так и не продвинулись вперёд?
Сюй Чанлинь и правда образцовый сын.
Ещё не ступив в дом, Цинь Су услышала смех изнутри. Прислушавшись, она узнала голос Гу Манцин.
Теперь всё стало ясно: Сюй Чанлинь привёз сюда Гу Манцин.
Без неё им, наверное, стало гораздо легче ладить?
Цинь Су горько усмехнулась. Она даже не стала звонить Сюй Чанлиню, чтобы не мешать ему заботиться о Гу Манцин. А теперь, глядя на ситуацию, понимала: даже если бы позвонила, он, скорее всего, просто проигнорировал бы её.
Но раз уж она пришла, отступать не собиралась. Цинь Су глубоко вдохнула и направилась в гостиную.
Внутри, судя по всему, только что закончили ужин и подали десерт. Первым делом Цинь Су увидела Гу Манцин, сидящую на диване с милой улыбкой. Рядом с ней расположились Лю Мэй и Сюй Чжихси.
Напротив них сидел опустивший голову Сюй Чанлинь.
Картина полного семейного благополучия.
Цинь Су вошла. Никто не заметил её появления, и тогда она слегка прочистила горло и произнесла с холодной вежливостью:
— Прошу прощения за беспокойство…
Услышав голос, все повернулись. Лицо Лю Мэй и Сюй Чжихси сразу изменилось. Лю Мэй сверкнула глазами и яростно бросила:
— Уходила вчера в таком нетерпении, зачем же вернулась? Цинь Су, ты, видно, совсем возомнила этот дом своим! Хочешь — приходишь, хочешь — уходишь!
Сюй Чжихси смотрела на Цинь Су с загадочной ухмылкой.
Сюй Чанлинь поднял глаза. Только что он как раз думал, почему Цинь Су не позвонила, чтобы пригласить его домой на обед. И вот она появилась.
Лёгкая улыбка тронула его губы — и тут же попала в поле зрения Гу Манцин.
Выражение её глаз изменилось. Она внимательно взглянула на Цинь Су, затем перевела взгляд на Сюй Чанлиня:
— Чанлинь, может, нам пора? Кажется, мы здесь не очень уместны…
Сюй Чанлинь не ответил сразу. Он некоторое время пристально смотрел на Цинь Су. Та замечала каждое их выражение лица. Слова Лю Мэй её не задевали — сегодня она пришла лишь за своей вещью.
— Госпожа Гу, не стоит чувствовать себя неловко. Семьи Сюй и Гу такие близкие друзья. Как хорошая подруга Чанлиня, вы, конечно, можете приехать сюда отдохнуть, особенно после болезни. Да и мама ведь всегда говорит, что считает вас родной дочерью. Так что впредь считайте этот дом своим.
После этих слов Лю Мэй и Сюй Чжихси возненавидели Цинь Су ещё сильнее.
Лицо Гу Манцин то бледнело, то краснело. Цинь Су не просто чётко обозначила их статусы, но и специально напомнила, что Гу Манцин два года провела за границей.
Это воспоминание всегда причиняло Гу Манцин боль.
Гу Манцин презрительно поджала губы, но сдержала гнев и снова обратила взгляд на молчавшего Сюй Чанлиня:
— Чанлинь…
Но Цинь Су перебила её:
— Я пришла за одной вещью. В моей комнате остался чемодан — тот, что я привезла из родительского дома после свадьбы. Вчера уходила в спешке и не проверила его. Сегодня обнаружила: чемодан кто-то трогал. Хотела спросить — кто входил в мою комнату?
Лю Мэй тут же вспыхнула:
— Кто вообще захочет лезть в твои вещи?! Цинь Су, твой хлам нам и смотреть-то противно!
Цинь Су заметила, как глаза Сюй Чанлиня сузились — вся игривость исчезла. Зато выражение лица Сюй Чжихси стало явно облегчённым.
Теперь Цинь Су кое-что поняла. Но прежде чем она успела что-то сказать, Сюй Чжихси первой заговорила:
— А что именно ты потеряла?
— Карта памяти от фотоаппарата.
— О, так, может, там что-то такое, чего нельзя показывать? Поэтому ты так разволновалась?
Цинь Су окончательно убедилась. Её глаза чуть прищурились:
— На самом деле, старшая сестра, то, что вы взяли, бесполезно. Там всего лишь случайные снимки. Если карта действительно у вас, пожалуйста, верните её мне.
☆ Vip 075 Разрыв между двух огней
Каждый смотрел на неё по-своему.
Сюй Чанлинь — с интересом, Сюй Чжихси — с любопытством зрителя, ожидающего зрелища, и Лю Мэй — так же.
А выражение Гу Манцин было до того комично, что Цинь Су даже захотелось рассмеяться. Гу Манцин, наверное, сейчас мечтала убить её.
Судя по всему, Сюй Чанлинь не собирался уходить.
Сюй Чжихси бросила взгляд на брата и медленно произнесла:
— Когда я увидела это, была очень удивлена. Все мы знали, Цинь Су, что ты раньше была избалованной барышней, любившей развлечения. Но не думала, что ты способна на такое… Некоторые фотографии… ну, я даже не знаю, как описать. Второй брат, тебе лучше не смотреть — не то мужское достоинство пострадает. Хотя ваши супружеские отношения и не ладятся, она всё же твоя жена по закону.
Цинь Су приподняла бровь. Она предполагала, что, если фото увидят, обязательно начнут их обсуждать. Так и вышло. Но будет ли Сюй Чанлинь этому внимать?
Она посмотрела на него. Сюй Чанлинь всё это время сидел, скрестив ноги. Услышав слова сестры, его лицо изменилось — теперь он с насмешливым любопытством смотрел на Цинь Су:
— О, правда? Старшая сестра меня заинтриговала. Цинь Су, а ты умеешь фотографировать?
Мать Сюй действительно непроста — он даже не знал об этом.
Впрочем, логично. Его прежнее представление о Цинь Су — избалованная наследница, высокомерная, живущая в роскоши и весельях. Фотография же — занятие изящное, так что её увлечение не удивительно.
Но в глазах Сюй Чанлиня Цинь Су прочитала другое: за этой улыбкой скрывалась ледяная злоба.
Она ошиблась. Даже если бы ему было всё равно, он всё равно нашёл бы повод упрекнуть её.
Сюй Чжихси обменялась многозначительными взглядами с Гу Манцин и Лю Мэй, затем позвала служанку и велела принести кое-что из своей комнаты.
Цинь Су всё ещё стояла. Взгляды, брошенные на неё, различались, но она держалась. Пусть говорят что хотят — совесть у неё чиста.
Вскоре служанка принесла ноутбук и карту памяти.
Сюй Чжихси, улыбаясь, начала открывать файлы. Сюй Чанлинь многозначительно посмотрел на Цинь Су, и в тот момент, когда Сюй Чжихси собралась показать экран всем, он внезапно сказал:
— Отдай компьютер мне.
Все на мгновение замерли, включая Цинь Су. Служанка протянула руку, но Сюй Чжихси опередила её — на экране уже открылась фотография.
Она быстро показала снимок Гу Манцин, затем повернула экран к Лю Мэй.
Гу Манцин широко раскрыла глаза от изумления. Лю Мэй, плохо видя из-за старости, не разглядела деталей. Сюй Чанлинь резко встал, нахмурился и с мрачным выражением вырвал ноутбук из рук сестры.
— Что там? Обнажённая женщина, да? Это Цинь Су? — спросила Лю Мэй, не разобравшись, и повернулась к Сюй Чжихси и Гу Манцин.
Сюй Чжихси, получив суровый взгляд брата — такого она не видела от него много лет, — поняла: она перешла черту.
Гу Манцин коснулась глазами Сюй Чанлиня, потом тайно обрадовалась и с торжествующей улыбкой посмотрела на Цинь Су.
Увидев их реакцию, Лю Мэй убедилась, что права. Она бросилась к Цинь Су:
— Цинь Су! Как ты могла быть такой бесстыжей?! Сниматься голой перед камерой! Как наш род мог взять в жёны такую женщину?! Предки, вы сошли с ума!
Лю Мэй театрально причитала, будто сердце её разрывалось от горя.
Гу Манцин наблюдала молча. Чем громче скандал, тем лучше. Хотя она и не хотела, чтобы Сюй Чанлинь заботился о Цинь Су, в этом случае пусть хоть немного обратит внимание.
Сюй Чанлинь — человек с огромным самолюбием и чрезвычайно гордый. Увидев такие фотографии жены, он наверняка придёт в ярость. Образ Цинь Су в его глазах будет окончательно разрушен.
Он немедленно выгонит её из дома Сюй.
Но Цинь Су оставалась совершенно спокойной. Она заранее предположила, что Сюй Чжихси станет использовать именно эту фотографию.
Раз она всё предусмотрела, волноваться не стоило.
Сюй Чанлинь холодно окинул всех взглядом, и когда его глаза остановились на Цинь Су, они стали ещё мрачнее. Он опустил взгляд на экран.
Что это была за фотография? Тёмный фон, белоснежное тело, грудь полностью открыта объективу — лишь чёрный шёлк прикрывал самое интимное место.
На снимке действительно была Цинь Су. Она полулежала на чёрном шёлке, уверенно и гордо глядя в объектив. В её взгляде было больше дерзости и естественности, чем у нынешней Цинь Су.
Сюй Чанлинь был потрясён.
Но больше всего его злило то, кто сделал этот снимок.
Ярость сжала его грудь. Сюй Чжихси и другие угадали верно: увидев фото, он разозлился. Но злился он не на наготу Цинь Су, а на то, что такую красоту увидел какой-то проклятый фотограф.
Воздух будто застыл. Все ждали вспышки гнева Сюй Чанлиня.
Он злился ещё и на себя — достаточно было одного взгляда, чтобы оказаться пленником этой фотографии. Фотограф сумел запечатлеть красоту Цинь Су слишком идеально.
Такую красоту никто, кроме него, видеть не должен.
Сюй Чанлинь поднял глаза и бросил на Цинь Су взгляд, острый, как клинок. Сквозь стиснутые зубы он процедил:
— Цинь Су, эта фотография для тебя очень ценна, верно?
В его глазах Цинь Су видела лишь жестокость. Сердце её не сильно сжалось — она даже сделала шаг вперёд, вырвала карту памяти из его руки и, глядя прямо в глаза, мягко улыбнулась:
— Конечно, невероятно ценна. Это мой первый опыт перед публикой, подарок на совершеннолетие. Но советую вам всем: раз уж увидели — забудьте. Вам повезло увидеть её, но не стоит пытаться использовать это против меня. У Цзиня есть резервная копия. Если кто-то решит распространить эти снимки, последствия будут куда серьёзнее простого судебного разбирательства.
Получив карту, Цинь Су легко отступила на шаг, окинула всех взглядом и подняла карту:
— Мою вещь я забрала. Продолжайте веселиться. Не стану вас больше задерживать. Только не забудьте удалить фото — оно принесёт вам одни неприятности.
Лю Мэй остолбенела:
— Впервые вижу такую бесстыжую! Чанлинь, ты видишь? Цинь Су — такая женщина! Без малейшего стыда! Как можно совсем лишиться совести?! У вас ещё нет детей — Чанлинь, немедленно разведись с ней! Послушай маму…
Сюй Чанлинь всё ещё пристально смотрел на Цинь Су. Он и не ожидал, что она окажется такой невозмутимой.
Его пальцы сжались — ноутбук треснул пополам и с грохотом упал на пол.
Он сделал большой шаг к Цинь Су и схватил её за горло.
Лицо Цинь Су тут же покраснело. Она была вынуждена запрокинуть голову, глядя в глаза Сюй Чанлиня, полные желания убить.
— У человека есть лицо, у дерева — кора. Я не думал, Цинь Су, что у тебя и коры-то нет — ты всю жизнь ходишь голой!
Слова Сюй Чанлиня, словно плеть, хлестнули Цинь Су по лицу. Она предвидела подобное, даже думала, что он скажет ещё хуже. Но услышав это от него лично, почувствовала резкую боль и глубокую грусть.
Цинь Су понимала: вырваться не получится. Она перестала сопротивляться и позволила ему душить себя:
— Сюй Чанлинь, признайся — ты ревнуешь. Иначе зачем так злиться из-за одной фотографии… Кашлянь… Может, боишься признаться при Гу Манцин?.. Кашлянь-кашлянь…
http://bllate.org/book/9201/837209
Готово:
