Амань тут же настороженно взглянула на Лю Синъэр, но увидела лишь изящную фигуру, неторопливо скрывавшуюся за поворотом.
Ли Чжуожань пояснил, что Лю Синъэр нездорова и ей необходимо отдохнуть.
Закончив объяснение, он перевёл взгляд на чёрного воина и спросил:
— Господин, вероятно, тоже утомился. Не желаете ли немного передохнуть?
Словами он был вежлив, но любой, у кого глаза на месте, сразу заметил бы в его взгляде ледяную настороженность и скрытое раздражение.
Видимо, всё ещё не выбрался из бочки уксуса.
«Влюблённые слепы, а посторонним всё ясно», — подумала Амань. Она-то отлично видела: чёрный воин совершенно равнодушен к Лю Синъэр, вся эта ревность — плод воображения одного Ли Чжуожаня.
При этой мысли она невольно почувствовала сочувствие к чёрному воину и тут же обратилась к нему:
— Господин… э-э… братец, вы выглядите вполне бодрым. Может, обсудим, как поймать этого злого духа?
Теперь они были напарниками, а перед боем важно скоординироваться.
Чёрный воин без колебаний согласился. Ли Чжуожань тоже одобрительно кивнул и, условившись ужинать дома, велел слуге проводить их в кабинет для обсуждения.
Как только двое ушли, улыбка на лице Ли Чжуожаня растаяла, словно снег под палящим солнцем, и исчезла в мгновение ока.
Он не пошёл сразу в свои покои, а направился на кухню во дворе.
…
Слуга проводил их в кабинет, принёс чай, фрукты и сладости, после чего почтительно откланялся.
Амань достала из рукава бумажную куклу Сыфэн и приказала:
— Сходи посмотри, чем сейчас занимается та прекрасная госпожа в белом платье.
Сыфэн кивнула своей маленькой головкой, и её плоское бумажное тельце юркнуло под дверь.
Амань только тогда села и полезла в маленький мешочек у пояса, но… там ничего не оказалось. От деревни Ляньтан до уезда Уюй дорога заняла три-четыре дня, и весь запас конфет, заготовленный перед отъездом, уже давно закончился.
Без сладкого настроение почему-то стало портиться.
Амань потерпела немного, но не выдержала и потянулась к сладостям на столе, чтобы проверить — нет ли среди них леденцов. В этот момент перед ней появилась рука.
На ладони лежала конфета.
Это был чёрный воин.
Амань уставилась на неё и долго не могла опомниться. Удивительно! Мужчина, да ещё такой суровый, носит с собой конфеты!
— Вы тоже любите сладкое? — удивилась она.
— Не особенно, — ответил чёрный воин. — Но моя сестра очень любит. Поэтому я привык всегда носить с собой мешочек конфет.
С этими словами он чуть приподнял уголки губ — впервые с тех пор, как они встретились, на его лице появилась улыбка. Затем он снял с пояса мешочек и, вместе с конфетой в ладони, протянул всё Амань:
— Возьми всё.
Амань:
— Э-э… Это нехорошо. А вашей сестре что останется?
Чёрный воин ответил:
— Ничего страшного. По дороге домой куплю ещё.
И снова улыбнулся.
Его улыбка была подобна весеннему ветерку, и сердце Амань наполнилось теплом.
Она больше не стала церемониться и с благодарностью приняла подарок, сразу же развернув одну конфету и положив её в рот.
Тогда улыбка чёрного воина стала ещё шире и добрее.
Когда Амань впервые увидела его, ей показалось, что он знаком. Будто где-то уже встречала.
Но лицо его было совершенно незнакомым.
А теперь, когда он протянул ей конфету, это чувство узнавания усилилось.
Дома Се Аюань тоже всегда носил с собой мешочек конфет.
Потому что она их любила. И тот мешочек был заготовлен специально для неё.
Неужели причина её странного ощущения в том, что этот чёрный воин, как и Се Аюань, — заботливый старший брат?
Вспомнив Се Аюаня, она невольно подумала и о Се Минъюе с Юй Чжи. Интересно, как они там? Наверняка злятся.
Но ничего не поделаешь. Если бы она прямо сказала им, что собирается в уезд Уюй, они бы ни за что не разрешили и, чего доброго, заперли бы её под замок.
Поэтому единственный выход — действовать без предупреждения.
Разберётся с делами в Уюе — тогда и покается им, и вся семья снова будет жить счастливо в деревне Ляньтан.
Ляньтан — место прекрасное: чистая вода, зелёные горы и огромный пруд с лотосами, почти половина деревни! В июне собирают молодые побеги, в июле любуются цветами, в августе — собирают коробочки, а в сентябре — выкапывают корневища. Идеальное место для спокойной жизни.
Правда, при одном условии: чтобы третий господин Се, толстый, как свинья, перестал являться сюда и портить настроение.
Так что сначала надо расплатиться с Се Минфэном за свадебный подарок.
А уж если после этого он осмелится снова прийти и оскорблять — Амань не постесняется подложить ему в постель парочку злых духов: дух с гниющим лицом, червивый дух, безголовый дух, повешенный дух… Гарантирует: триста шестьдесят пять дней в году — каждый день новый дух, ни одного повтора!
Закрыв мысленно эту радужную картину будущего, Амань развернула ещё одну конфету, положила в рот и, подцепив ногой стул, уселась поудобнее, глядя на чёрного воина:
— …
И тут вспомнила, что даже не знает его имени.
— Меня зовут Амань, — представилась она. — А вас как звать, братец?
— Меня?.. — Чёрный воин положил меч на стол, тоже пододвинул стул, налил Амань чашку чая и лишь потом улыбнулся: — Дома меня зовут Цзюсы.
Амань:
— …………
Она чуть не поперхнулась чаем, широко раскрыв чёрные миндальные глаза и странно уставившись на него.
Внутри закричал голос: «Не может быть! Неужели такое совпадение?! У него не только сестра, как у меня, любит конфеты, но и имя такое же, как у брата!»
У Се Аюаня тоже есть второе имя — Цзюсы. Но из-за его простодушия это имя почти не употребляли. В деревне его обычно называли «глупый сын семьи Се». Более вежливые — просто Аюанем.
Цзюсы знали только домашние.
Перед ней Цзюсы склонился над чашкой чая.
Сначала он аккуратно отодвинул плавающие сверху чаинки крышечкой, затем лёгким дуновением остудил напиток и медленно сделал глоток.
Выглядело это невероятно изящно — совсем не так, как её брат, который всегда пил чай, запрокинув голову и хлебнув залпом.
Да и лицо у него совершенно чужое… Наверное, просто совпадение.
Амань подавила в себе дикое и нелепое предположение и тоже опустила глаза, чтобы пить чай.
И пропустила мимолётную хитринку, блеснувшую в глазах чёрного воина.
Теперь, когда у него появилось имя, его следовало называть Цзюсы.
Цзюсы поставил чашку и прямо спросил:
— Амань, ты пришла раньше меня. Есть какие-нибудь наблюдения?
Раз они теперь напарники, скрывать нечего. Амань рассказала всё: и о том, что Ли Чжуожань источает запах разложения, и обо всех его странных поступках.
Цзюсы выслушал, задумался на мгновение и сказал:
— Скорее всего, это не Лю Синъэр. На ней нет запаха разложения. Да и мы два дня ехали вместе — если бы с ней что-то было не так, я бы обязательно заметил. В этом я уверен.
Увидев, что Амань нахмурилась, он добавил:
— Ли Чжуожань ведь пригласил нас на ужин. Постарайся тогда проверить — есть ли у Лю Синъэр линии на ладонях.
Другого выхода и правда не было.
Амань отложила этот вопрос и спросила:
— Кстати, Цзюсы-гэ, как вы вообще познакомились с Лю Синъэр?.. Ой, простите! Оговорилась! Я хотела сказать — как вы нашли Лю Синъэр?
Цзюсы покачал головой с горькой улыбкой:
— Если Ли Чжуожань услышит такую оговорку, он, пожалуй, захочет со мной сразиться… Я случайно встретил Лю Синъэр по дороге в уезд Уюй. Её повозка вышла из-под контроля, а я как раз проезжал мимо и помог усмирить испуганных лошадей.
— А-а, — протянула Амань и поддразнила: — Так вы герой, спасший красавицу! Неудивительно, что Лю Синъэр так настаивала, чтобы вас оставили.
Цзюсы лишь слегка улыбнулся и не стал отвечать.
В этот момент в окно проскользнула бумажная кукла размером с ладонь. Амань раскрыла ладонь — и кукла аккуратно встала на неё.
Цзюсы удивлённо посмотрел на неё:
— Ты умеешь управлять бумажными куклами? Ты тоже… э-э… знаешь Ци Мэнь Дяо?
— Да, немного, — ответила Амань и ткнула пальцем в голову куклы: — Выходи.
Она перевернула ладонь — и кукла упала, но ещё до того, как коснулась пола, превратилась в маленькую девочку лет пяти-шести.
Это была Сыфэн.
Сыфэн тут же вскарабкалась к Амань на колени, обхватила её руку и начала болтать без умолку, передавая всё, что узнала.
Правда, новости оказались не слишком важными: Лю Синъэр умылась, переоделась и легла спать.
Но нельзя же было обескураживать малышку! Хвалить обязательно надо. Амань потрепала её за хвостик на макушке:
— Сыфэн, ты молодец! Когда вернёмся в Ляньтан, я приготовлю тебе настоящий пир.
Сыфэн напомнила:
— И шоколадку тоже! Ты же обещала!
Амань пощекотала её за носик:
— Конечно! И шоколадку тоже. Всё сделаю.
Подняв глаза, она увидела, что Цзюсы с изумлённым видом уставился на них.
Амань указала на Сыфэн:
— Это Сыфэн. Она из нашей деревни.
Помолчав, она серьёзно добавила:
— Сыфэн погибла из-за меня. Поскольку смерть была насильственной, её душа оказалась запертой в пруду с лотосами. Я не могла допустить, чтобы после смерти она ещё и несла бремя убийства, лишившись тем самым возможности войти в круг перерождений. Поэтому я применила некоторые средства, чтобы выкрасть её душу из пруда и позже найти способ отправить её в перерождение.
Сказав это, Амань молча и настороженно посмотрела на Цзюсы.
Заклинатели обычно безжалостно уничтожают нечисть при первой же встрече.
Она объяснила всё заранее, чтобы Цзюсы понял: она не держит маленького злого духа ради забавы или пользы, а по вынужденной необходимости.
Лучше сразу признаться, чем потом вызывать подозрения. Ведь ей ещё предстояло использовать Сыфэн, и она не хотела, чтобы Цзюсы что-то не так понял.
Конечно, если Цзюсы окажется непреклонным… тогда, возможно, придётся подумать и об исключении этого напарника.
Но, похоже, её опасения были напрасны: Цзюсы не проявил ни капли отвращения к Сыфэн. Наоборот, в его глазах отразилось глубокое потрясение.
Амань покатала глазами. «Разве изготовление бумажной оболочки для души — такое уж редкое умение?»
К счастью, Цзюсы быстро пришёл в себя. Его рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак, и он с трудом выдавил:
— Ты хочешь сказать… Сыфэн погибла из-за тебя?
Амань кивнула и опустила глаза, явно не желая давать подробных объяснений.
Цзюсы внимательно наблюдал за её выражением лица и, не сдаваясь, сменил вопрос:
— А кто убил Сыфэн?
На этот вопрос Амань отвечать не хотела ещё больше.
Она совсем не желала вспоминать Се Ваньинь.
Но забыла, что рядом Сыфэн. Та быстро выпалила:
— Старшая сестра Ваньинь!
Цзюсы резко вскочил. Его звёздные глаза пристально уставились на Сыфэн, и лицо, которое с тех пор, как они вошли в кабинет, было мягким и тёплым, вновь покрылось ледяной коркой.
Он снова стал острым клинком, способным рассечь ветер и воду, и, глядя на Сыфэн, холодно произнёс:
— Ты говоришь… правду?!
Голос его звучал так же ледяно, как вода в реке в самый лютый мороз.
Сыфэн испугалась такого Цзюсы и, дрожа, прижалась к Амань, обхватив её руку.
— Это старшая сестра Ваньинь убила меня! — с обидой, но упрямо заявила она. — Она отняла у Амань-цзе ту жемчужину и ударила её камнем по голове. Я всё видела! Поэтому она и столкнула меня в пруд с лотосами… Цзюсы-гэ, я не вру! Амань-цзе говорит, что я хорошая девочка, а хорошие дети не лгут!
Цзюсы:
— …
Сыфэн, видя, что он всё ещё смотрит на неё с недоверием, испуганно обратилась к Амань:
— Амань-цзе, скажи Цзюсы-гэ, что я не вру!
Взгляд Цзюсы тут же переместился на Амань.
Амань нахмурилась.
http://bllate.org/book/9079/827334
Готово:
