Только после окончания фильма Кан Шитин наконец отпустил руку Син Хуайсюй, и они вместе направились к лестнице, где должны были встретить супругов Дуань.
Дуань Хэсян выпил немного вина и уснул ещё посреди сеанса. Сюй Шаньшань беспокоилась, не простудится ли он, и всю ночь то и дело накидывала на него одежду, так что фильм прошёл мимо её внимания. Несмотря на это, они были совершенно довольны: уходя домой рука об руку, они смеялись, будто снова переживали первые дни влюблённости.
Дуань Ху должен был вернуться в студенческое общежитие и поехал на машине Кан Шитина с Син Хуайсюй. По пути к парковке он оглядывался по сторонам, словно искал кого-то.
— Что ищешь? — спросила его Син Хуайсюй.
Дуань Ху почесал шею:
— Не знаю, вернулась ли Сы Мэй домой. После закрытия торгового центра здесь почти никого нет. Вдруг она снова где-то бродит одна?
— Если переживаешь, позвони ей, — сказала Син Хуайсюй.
Дуань Ху покачал головой:
— Я не буду звонить. А ты почему не звонишь? Ты же её сестра.
Син Хуайсюй горько усмехнулась:
— Её отец — не мой отец, её мать — не моя мать. Я больше не её сестра.
— Да уж, — вздохнул Дуань Ху.
Кан Шитин пошёл за машиной, велев брату и сестре подождать в укрытом от ветра месте.
Дуань Ху явно был озабочен. Син Хуайсюй спросила:
— Всё ещё думаешь о Сы Мэй?
Дуань Ху надул губы:
— Хотелось бы, чтобы человека можно было разделить надвое.
— Зачем делить надвое? — удивилась Син Хуайсюй.
— Есть такое чувство — гнев на других из-за чужой вины. Я никогда не прощу Ся Цянь за то, что она сделала с мамой, а значит, не могу простить и Сы Мэй. Но когда я успокаиваюсь, то задаюсь вопросом: в чём вообще вина Сы Мэй? Если позволить гневу управлять чувствами, то в этом мире вряд ли найдётся хоть один совершенно невиновный человек. Но ведь люди — существа эмоциональные, и потому им необходимо занимать позицию, вставать на сторону тех, кто для них важнее всего.
Он засунул руки в карманы брюк. Восемнадцатилетний юноша, полный задора, уже носил в бровях растерянность и размышления о мире.
— Моя позиция всегда была и остаётся за родителями и тобой, сестра. Остальных я не могу и не хочу брать в расчёт.
Он слегка улыбнулся:
— Ты ведь такая же, верно? Чтобы твёрдо стоять на своей позиции, ты вынуждена отказаться от сострадания в чувствах и стать сильной.
— Не думай так, — сказала Син Хуайсюй, обняв его за локоть и поправляя пальто. — Настоящая сила не в том, скольких людей ты можешь ранить, а в том, скольких сумеешь защитить.
***
Весенний дождь лил без перерыва уже больше двух недель. Юй Бирань, стуча каблуками, переступила порог старого дома и, стряхнув с зонта капли, которые брызнули кругом, крикнула:
— Сюйсюй, поехали в горячие источники! Надо прогнать сырость.
Син Хуайсюй вышла из спальни с чашкой горячего чая в руках:
— Не хочу.
Юй Бирань поставила зонт у двери и, заметив на обувной полке тапочки Кан Шитина, с размаху пнула их ногой:
— Как Кан Шитин может быть таким терпеливым? До сих пор не сделал тебя своей?
Син Хуайсюй закатила глаза:
— Какое тебе дело?
Юй Бирань хихикнула:
— Я жду не дождусь того дня, когда ты сама себе дашь пощёчину.
Син Хуайсюй перевела тему:
— Как там Юй Хунчуань?
Упоминание нового исполнительного директора вызвало у Юй Бирань приступ головной боли:
— Ты точно искала мне помощника, а не добавляла проблем? Этот парень за полмесяца работы усыпал мне лицо шестью прыщами! — Она откинула волосы, раздражённо фыркая. — Какой ещё исполнительный директор? Прямо убийца директоров!
Син Хуайсюй подумала: «Значит, я всё-таки нашла подходящего человека. Обычному смертному не справиться с Юй Бирань».
Они уже направлялись в спальню, как вдруг зазвонил телефон Юй Бирань. Она ответила и тут же вскинула брови, не веря своим ушам:
— Разве он не в офисе? Почему пришёл именно сейчас?
Син Хуайсюй собиралась спросить, но в этот момент за дверью раздался стук, и в ночи прозвучал спокойный, глубокий голос Кан Шитина:
— Сюйсюй, это я.
— Чёрт! Быстрее, беги! — Юй Бирань схватила Син Хуайсюй и потащила в сад. Но из-за дождя дорожки были скользкими, и, паникуя, Юй Бирань споткнулась и упала, заодно потянув за собой Син Хуайсюй, которая рухнула на спину, чуть не расколовшись надвое.
Юй Бирань торопливо пыталась поднять подругу, но та, скривившись от боли, оттолкнула её:
— Спрячься! Он сейчас войдёт!
— Куда мне прятаться? — в отчаянии металась Юй Бирань, понимая, что через сад не перелезть.
— В спальню! — Син Хуайсюй прижимала крестец. — Под кровать!
— Да ты что? — проворчала Юй Бирань, но уже мчалась в спальню и нырнула под кровать, как раз в тот момент, когда Кан Шитин открыл входную дверь.
— Сюйсюй? — окликнул он.
— Я здесь! — отозвалась Син Хуайсюй из сада. — …Помоги…
Кан Шитин включил свет в саду и увидел Син Хуайсюй, лежащую под лёгким дождём, не в силах подняться. У него перехватило дыхание — неужели опять?
Сколько раз она уже падала?
Он бросился к ней и помог встать:
— Где ушиблась? Как упала?
— Подскользнулась… — Син Хуайсюй оперлась на его плечо, пытаясь встать, но Кан Шитин, заметив, что не получается, поднял её на руки и отнёс в спальню.
Пижама Син Хуайсюй полностью промокла. Кан Шитин достал из шкафа сухую и спросил, сможет ли она переодеться сама.
Когда он вышел в гостиную, Син Хуайсюй, придерживая больное место, начала переодеваться. Едва она натянула новые штаны, как из-под кровати выскочила рука и дернула её за подол.
Юй Бирань, вся в пыли и паутине, прошипела сквозь зубы:
— Что делать?
Син Хуайсюй опустилась на пол и посмотрела ей в глаза:
— Он не останется на ночь.
— А мне кажется, он нарочно! — Юй Бирань яростно стукнула кулаком по полу. — Почему, как только я прихожу, он тут же появляется?
Эти слова заставили Син Хуайсюй задуматься. Она вспомнила, как в прошлом году, после того как помолвка с Ли Вэньюем сорвалась, она вернулась одна на Улицу Академии, никому ничего не сказав, — и Кан Шитин почти сразу же появился, будто ждал у её двери.
Пока Син Хуайсюй размышляла, Юй Бирань шлёпнула её по лодыжке:
— Ты хоть знаешь, какой у тебя под кроватью грязи?
Едва она договорила, как за дверью снова раздался стук Кан Шитина:
— Сюйсюй, переоделась? Я могу войти?
— Чёрт! — снова выругалась Юй Бирань и, чувствуя абсурдность ситуации, юркнула обратно под кровать.
Син Хуайсюй села на край кровати и потёрла ушибленное место.
Кан Шитин вошёл с чашкой горячего чая:
— Не повредила кости? В следующий раз, если торопишься, не беги сломя голову. Ты постоянно падаешь — рано или поздно серьёзно покалечишься.
Син Хуайсюй сделала пару глотков чая:
— Зачем ты так поздно пришёл?
— Получил информацию, — Кан Шитин уселся рядом с ней, не подозревая, что прямо за его пяткой злобно смотрит Юй Бирань. Он даже слегка пошевелил ногой, заставив её вдохнуть целую горсть пыли. — В отделе импортных продуктов универмага «Жунъин» за последние два месяца резко упала выручка. Их маркетологи считают, что клиентов оттягивает магазинчик семьи Дуань — ведь оба расположены рядом и напрямую конкурируют.
Кан Шитин продолжил:
— «Жунъин» собирается ударить по магазинчику Дуаней.
В городе и так немного крупных торговых зон — все они предмет жёсткой конкуренции. Универмаг «Жунъин» предлагает широкий, но разнородный ассортимент, тогда как магазинчик Дуаней делает ставку на быстрый и удобный шоппинг и недорогие, качественные товары, что действительно оттягивает покупателей. Однако в плане общих ресурсов маленький магазинчик явно не сравнится с универмагом. Никогда раньше не слышали, чтобы крупный универмаг целенаправленно давил на крошечную лавку.
Но Син Хуайсюй лишь сказала:
— Не удивительно. «Жунъин» — собственность семьи Син, и уже шесть лет полностью находится под управлением Син Луаньчжи.
Син Луаньчжи хочет проучить Син Хуайсюй — и, естественно, бьёт по только что открывшемуся магазинчику Дуаней.
— Смешивает личное с деловым, — сказала Син Хуайсюй. — Дядя Сань слишком импульсивен, рано или поздно поплатится.
Кан Шитин велел ей выпить ещё немного горячей воды и спросил:
— Как собираешься действовать?
— Магазинчик — дело всей жизни дяди Дуаня, да и твои деньги там вложены. Я обещала, что сделаю так, чтобы ты заработал, — значит, не позволю им его задавить.
Син Хуайсюй отодвинула чашку и, вспомнив о Юй Бирань под кроватью, добавила:
— Но зачем тебе было приезжать лично из-за такой новости? Ты мог просто позвонить.
Кан Шитин улыбнулся:
— Почему? Тебе сегодня неудобно меня видеть?
Син Хуайсюй ответила с полной уверенностью:
— В это время я уже сплю.
Кан Шитин приподнял бровь:
— Ты спишь во дворе? Без света? И специально упала, чтобы устроить представление? Кто не в курсе, подумает, что ты что-то прячешь.
— … — Син Хуайсюй онемела на мгновение, потом слабо возразила: — Мне вдруг захотелось посмотреть на дождь.
Кан Шитин усмехнулся:
— Не ожидал от тебя такой поэтичности.
Син Хуайсюй надула губы и, водя языком по зубам, упорно молчала.
Кан Шитин поддразнил её:
— Будь элегантной.
— Фу, — фыркнула она.
Под кроватью Юй Бирань, устав лежать, сильно ущипнула Син Хуайсюй за лодыжку. Та вспомнила, что нужно его прогнать, и без лишних слов потащила Кан Шитина к выходу.
На улице всё ещё шёл дождь. Кан Шитин раскрыл зонт, погладил мокрые пряди Син Хуайсюй и напомнил:
— Высуши волосы перед сном. Я пошёл.
С этими словами он шагнул в дождь. Чёрный зонт и чёрный костюм мгновенно растворились в ночи — таинственный, как призрак, и неведомо с какими замыслами.
Син Хуайсюй проводила его взглядом до тех пор, пока он не исчез, и лишь тогда закрыла дверь.
***
Кан Шитин предупредил, что Син Луаньчжи из-за личной неприязни собирается нанести удар по магазинчику семьи Дуань. Вскоре по интернету прокатилась волна новостей, намекающих, что продукция магазинчика фальсифицирована и не прошла проверку.
Особенно активно слухи распространялись в социальных сетях, где основная аудитория — молодёжь.
Интернет-пользователи охотно делились информацией, но никто не удосужился проверить её достоверность. Несмотря на то что магазинчик немедленно опубликовал официальное опровержение и подал в суд, ущерб репутации уже был нанесён.
Шумиха вокруг фальсификации, полная сенсаций, оказалась куда привлекательнее для аудитории, чем сухие разъяснения.
Так магазинчик, который ещё недавно шумел от посетителей, впервые ощутил на себе леденящую пустоту забвения.
Дуань Ху спросил Син Хуайсюй, что делать. Та лишь ответила, чтобы дал слухам ещё немного погудеть.
Погода становилась всё жарче. Цветы и травы в саду, пережившие долгую зиму, наконец расцвели под ярким солнцем. По поручению Сюй Шаньшань Син Хуайсюй вынесла одеяла на улицу, чтобы проветрить их на солнце.
Занимаясь этим, она сама устроилась на плетёном кресле и начала клевать носом. Во сне ей послышался звук открываемого замка, а затем — знакомые шаги Кан Шитина.
— …Сюйсюй, — голос Кан Шитина звучал с доброй усмешкой и ласковым укором, — когда проветриваешь одеяла, можно не лежать прямо на них?
Син Хуайсюй перевернулась на другой бок и продолжила лениво возлежать, но приоткрыла глаза и тайком наблюдала за ним.
Кан Шитин подошёл, погладил её волосы, прогретые солнцем:
— Похоже, тебе очень комфортно.
Син Хуайсюй тут же освободила место рядом, и Кан Шитин сел, потянулся и глубоко вздохнул.
Послеполуденное солнце не жгло, но грело приятно. Кан Шитин немного погрелся и тоже начал клевать носом — он, хоть и не был фанатиком работы, всё же постоянно трудился без отдыха. Только у Син Хуайсюй он позволял себе замедлиться и насладиться редким мгновением покоя.
— Что поужинать? — пробормотал он. — Ассистент порекомендовал новое место — кантонская кухня. Хочешь?
На щеке Син Хуайсюй отпечатался красный след от кресла, а на лбу, ярко освещённый солнцем, чётко выделялся старый шрам.
— Да как хочешь, — сонно ответила она.
Кан Шитин провёл пальцем по её шраму:
— Мама спрашивала, не хочешь ли сходить в больницу, чтобы удалить его.
Син Хуайсюй приоткрыла один глаз:
— Тебе он мешает? Мой шрам.
Кан Шитин улыбнулся:
— Нет. А тебе?
Син Хуайсюй тоже улыбнулась и закрыла глаза:
— Мне тоже нет.
В сад залетела лимонно-жёлтая бабочка и опустилась на синее одеяло. Кан Шитин некоторое время смотрел на её тонкие крылья, потом вдруг сказал:
— Мы уже полгода женаты.
Голос Син Хуайсюй был мягким, сонным:
— …Соответствует ли это твоим первоначальным ожиданиям от брака?
Кан Шитин улыбнулся:
— Немного отличается от того, что я ожидал.
http://bllate.org/book/8996/820441
Готово:
