— Это… не стану скрывать, — сказала Тунхуа, смущённо глядя на тётушку Ши, — у внучка тётушки Цяо через несколько дней день рождения, и это подарок к нему. Простите, но эта вещица не продаётся.
— Ах! Так это для моего малыша! — воскликнула тётушка Цяо. — Тунхуа, ты и вправду такая заботливая!
Изначально она собиралась уговорить Тунхуа продать поделку, но, услышав объяснение, тут же передумала: изделие было столь изящным, что её внучок наверняка пришёл бы от него в восторг.
«Вот как!» — подумала тётушка Ши, завистливо взглянув на подругу, однако не собиралась отступать.
— Как раз кстати! У моего внука день рождения в следующем месяце. Тунхуа, сделай мне такой же — точь-в-точь как этот.
С этими словами она вынула из-за пазухи сто медяков и настойчиво сунула их девушке.
— Да это же пустяк, не стоит и половины этих денег, — возразила Тунхуа: ведь это была всего лишь безделушка, сплетённая на скорую руку.
Тётушка Ши, разумеется, не желала пользоваться чужой добротой даром и, не зная, как быть, умоляюще посмотрела на тётушку Цяо.
Та, весело усмехнувшись, отвела подругу в сторону и решительно вложила монеты в ладонь Тунхуа.
— Не отказывайся, Тунхуа! За такую вещицу в уездном городе запросто дадут несколько лянов серебра. Тётушка Ши получает огромную выгоду. Если ты не возьмёшь деньги, она, пожалуй, и брать побоится.
— Ну… раз вы так говорите, я, пожалуй, приму, — сказала Тунхуа и, поблагодарив тётушку Ши, спрятала монеты.
Тётушка Ши наконец успокоилась: всё, что нужно было передать, было передано.
— Я и так задержалась слишком надолго. Не стану больше мешать тебе. Завтра, ну максимум послезавтра, привезу тебе древесину.
— Хорошо! Провожу вас, тётушка Ши, — сказала тётушка Цяо и тоже встала, чтобы идти вслед за ней к двери.
— Тётушка Цяо, раз вы здесь, заберите это сами. Не стану специально нести вам, — быстро сказала Тунхуа, подхватила бамбуковую корзинку и подошла к тётушке Цяо, протягивая ей подарок.
— Спасибо, что вспомнила! — отозвалась тётушка Цяо без церемоний и прижала корзинку к груди, радостно демонстрируя её тётушке Ши.
— Ну и хвастунья ты! Побалуйся пока! — с притворным раздражением ткнула её тётушка Ши, но тут же весело обняла её за руку, и они вместе направились к выходу.
Тунхуа последовала за ними, чтобы проводить.
— Брат Хуай Мэн! — удивилась Тунхуа, выйдя за ворота и увидев Хуай Мэна. — Ты как раз вовремя!
— Просто проходил мимо, ничего особенного! Ты собралась куда-то с тётушкой Цяо? — Хуай Мэн уже давно бродил у калитки Тунхуа, не зная, как заговорить с ней о Янь Чэне. Он уже решил уйти, как вдруг услышал скрип открываемой двери и невольно замер на месте.
Увидев, что Тунхуа вышла вслед за тётушкой Цяо, он на мгновение заколебался, но всё же решил скрыть правду и перевёл разговор.
Тунхуа последние дни не могла уснуть от тревоги за Янь Чэня. Заметив, что Хуай Мэн выглядит обеспокоенным, она сразу заподозрила неладное. Махнув рукой тётушке Цяо и тётушке Ши, чтобы они шли без неё, она подошла к Хуай Мэну.
— Я просто провожаю их. Брат Хуай Мэн, у тебя есть ко мне дело?
Её пристальный взгляд заставил даже обычно собранного Хуай Мэна почувствовать себя неловко. Он отвёл глаза и потёр переносицу.
— Нет, ничего. Не думай лишнего!
Сказав это, он тут же добавил, словно боясь, что его не поймут:
— Мне ещё кое-что нужно сделать. Не стану тебя задерживать!
Тунхуа слышала от Маньдиэ, что Хуай Мэн, когда врёт, обязательно трогает переносицу. Увидев сейчас эту привычку, она поняла: он что-то скрывает. Не дав ему уйти, она решительно преградила ему путь.
— Ты что-то знаешь о Янь Чэне? — выпалила она.
— Лучше… не спрашивай, — пробормотал Хуай Мэн, не в силах больше уклоняться.
Значит, он действительно знает!
Лицо Тунхуа озарила радость, и она умоляюще схватила его за руку.
— Прошу тебя, брат Хуай Мэн! Скажи, где он сейчас?
— Он… он… в уезде! — неохотно выдавил Хуай Мэн.
— В уезде? В уезде?! Я сейчас же пойду к нему! — Тунхуа, охваченная радостью, даже не подумала уточнить, где именно, и бросилась бежать в сторону посёлка.
Хуай Мэн не ожидал такой поспешности и быстро обернулся, чтобы схватить её за руку.
— Тунхуа, погоди… лучше… не ходи, — проглотив ком в горле, с трудом произнёс он.
— Почему? — Тунхуа, уже готовая вырваться, растерялась и непроизвольно спросила.
— Он… Линь Хуаньюй… теперь… внутренний чиновник, — наконец подобрал слова Хуай Мэн, стараясь смягчить удар.
— Внутренний чиновник? Что это? Он получил чин? — Тунхуа, не обученная грамоте, не поняла значения этого слова и решила, что Янь Чэнь сдал экзамены и поступил на службу. — Это же замечательно! Хо всегда был сообразительным, ему самое место на службе!
Глядя на её радость, Хуай Мэн понял: лучше уж он сам скажет правду, чем она узнает её от кого-то другого. Сжав зубы, он решительно объяснил:
— «Внутренний чиновник»… это евнух. Как в театральных постановках… без… без мужского достоинства… придворный евнух.
Без мужского достоинства… евнух!
Не может быть!
Эти слова эхом отдавались в голове Тунхуа. Спустя долгое мгновение, когда смысл дошёл до неё, глаза её распахнулись от ужаса, слёзы хлынули из глаз, и она с недоверием уставилась на Хуай Мэна.
— Ты меня обманываешь, правда? Это просто шутка, да?
Хуай Мэн не знал, как её утешить, и отвёл взгляд.
— Ты онемел? Говори же! Скажи, что всё это просто розыгрыш! — кричала Тунхуа, видя его молчание.
— Прости… это правда. Я не лгу, — ответил Хуай Мэн, и её плач ещё больше сжал ему сердце. Он отступил на два шага, не смея взглянуть на неё, и проклинал себя за то, что не подготовил её к такому удару.
Его слова окончательно разрушили её мир. Тунхуа опустила голову, больше не споря. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она рухнула на землю.
— У-у-у… — слёзы капали на подол, оставляя мокрые пятна. Она закрыла лицо руками и горько зарыдала.
— Тунхуа, не плачь! — Хуай Мэн стоял рядом, совершенно растерянный.
Она не отвечала. Он не мог уйти и остался, чувствуя себя неловко и беспомощно.
Прошло немало времени, прежде чем Тунхуа вытерла слёзы рукавом и попыталась подняться.
Хуай Мэн поспешил помочь ей, но она остановила его жестом. Не отряхиваясь от пыли, она слегка поклонилась ему и направилась к воротам.
— Тунхуа, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил Хуай Мэн, следуя за ней.
Она будто не слышала и, не оглядываясь, зашла во двор и защёлкнула засов, оставив его снаружи.
— Тунхуа! — Хуай Мэн постучал в дверь, но ответа не последовало. Он кричал ещё несколько раз — безрезультатно. Пытался заглянуть сквозь щели — ничего не увидел. Высокий плетень он перелезть не мог. Побродив ещё немного у ворот, он с тяжёлым сердцем ушёл.
Вскоре появились Синхуа и Маньдиэ — Хуай Мэн, не зная, что делать, послал за ними, чтобы они утешили Тунхуа.
Но сколько бы они ни уговаривали её снаружи, Тунхуа не отозвалась. В конце концов, они ушли, расстроенные.
Тунхуа сидела во дворе одна. Сумерки сменились ночью, звёзды зажглись на небе, а на востоке уже начало светлеть, когда она наконец пришла в себя. Потёрла уставшие глаза, глубоко вздохнула и, опираясь на стул, медленно поднялась.
Когда онемение в ногах прошло, она пошла на кухню, жадно выпила полчайника воды и, плача, быстро съела лепёшку.
Покормившись, она не стала медлить: взяла корзину, положила в неё немного еды, заперла дом и отправилась в горы.
Целую ночь она сидела и думала. Пусть Хо и стал евнухом, но она верила: он пошёл на это вынужденно, ради выживания. Сейчас он, наверное, пережил столько испытаний… Если она при встрече начнёт его допрашивать и обвинять, это будет всё равно что снова разорвать уже зажившую рану. Да и что дадут её слёзы и упрёки? Реальность уже не изменить. Лучше принять всё как есть.
Эта мысль немного облегчила её сердце.
До Цинмина ещё несколько дней, но она вдруг почувствовала острую необходимость навестить могилу дяди Линя. Там, возможно, она найдёт утешение и силы.
Раннее утро, тонкий туман, запах сырой земли — всё это прояснило её мысли.
Поднимаясь по тропе к новой могиле дяди Линя, Тунхуа с изумлением обнаружила, что кто-то уже опередил её.
Раньше, чтобы не привлекать внимания, на могиле семьи Линь не ставили надгробия. Но теперь перед ней стоял прямой каменный памятник, а перед ним на коленях стоял человек.
Янь Чэнь!
Эта мысль мелькнула в голове Тунхуа, и она бросилась бежать к нему.
Она не скрывала шагов, и Янь Чэнь, услышав их, обернулся. Увидев Тунхуа, он на миг замер, затем невольно поднял глаза к затянутому туманом небу.
«Как она здесь в такое время?» — подумал он. Он специально пришёл рано утром, когда никого не будет, чтобы сообщить родителям: месть свершилась.
И вот, несмотря на все предосторожности, они встретились.
Он встал, отряхнул колени и, слегка нахмурившись, спросил:
— Девушка, что вы здесь делаете в такое время?
Тунхуа остановилась перед ним и пристально вгляделась в его лицо. Раньше, соблюдая приличия, она никогда не разглядывала его внимательно. Но теперь, зная, что он — Линь Хуаньюй, она хотела убедиться.
Черты лица изменились, стали взрослее, но в них всё ещё угадывались черты мальчика, которого она знала. Как она могла не узнать его раньше? Если бы не слова Хуай Мэна, сколько ещё времени ей понадобилось бы, чтобы осознать правду?
Перед ней стоял тот, кого она так долго искала, а она была слепа! Тунхуа так и хотелось дать себе пощёчину.
http://bllate.org/book/8950/816069
Готово:
