Он сжал страницы «Сутры очищения сердца».
Цзяинь обвила его сзади. Её предплечья были тонкими, несколько прядей волос свисали на плечо Цзинжуна.
Он бросил на девушку мимолётный взгляд и медленно закрыл глаза.
Раз уж она лунатик…
Значит… не стоит её отчитывать.
Цзинжун опустил ресницы и сосредоточился на чтении буддийского текста.
На страницах чёрным по белому выстроились строгие иероглифы — каждый из них призван был очистить разум, каждая фраза — оборвать желания.
Он читал сутру, но девушка становилась всё беспокойнее. Она словно змея обвилась вокруг его шеи и повисла у него на спине.
Её объятия стесняли дыхание Цзинжуна.
Он протянул руку и, не касаясь кожи, осторожно отстранил её ладони сквозь рукава. Та недовольно фыркнула и прижалась ещё крепче.
— Цзинжун-фаси, почему вы ночью меня обнимали?
Она прошептала ему прямо в ухо.
— Я же просила вас только нести меня на спине.
Цзинжун опустил взор на сутру и не ответил.
Его белые пальцы перевернули страницу, и в этот момент она приблизилась ещё ближе к его мочке уха.
— Цзинжун-фаси, почему вы молчите?
Из-за бреда её слова звучали невнятно, горячее дыхание обжигало щеку, а голос манил и соблазнял.
Мяолань называла её лисой-соблазнительницей.
Чуньнянь обвиняла её в том, что она соблазняет мужчин.
Но сама Цзяинь никогда не понимала, что значит «соблазнять». Она лишь мягко возражала своим нежным голоском.
А теперь этот самый голосок шептал Цзинжуну на ухо:
— В сутрах сказано: Гуаньинь спасает всех живых существ, всех людей, весь мир.
— Цзинжун-фаси, не могли бы вы спасти меня…
Ночной ветерок ворвался в зал и перевернул страницы книги.
Цзинжун сидел с закрытыми глазами, позволяя свету алтарной лампады озарять лицо, позволяя девушке обнимать себя и говорить такие слова, от которых кровь приливала к лицу. Её голос был мягким, чувственным, словно разбавленный водой. Как говорила служанка Су: «У госпожи Аинь такой голосок — будто рождена для оперы».
Жаль только, что попала она не в театр, а в труппу «Фэйсюэсян».
Ветер растрепал ей одежду на груди.
Цзинжун не знал, что делать: то ли придержать её руки, то ли закрыть ей рот.
— Не шали.
Но разве лунатик слушает увещевания?
Она обвила его шею и, прильнув губами к уху, повторяла снова и снова:
— Фаси, не могли бы вы спасти меня?
Цзинжун-фаси, не могли бы вы спасти меня?
Не могли бы вы… спасти Аинь?
Эти слова будто тянули его в самую бездонную бездну восемнадцати адских кругов.
Ветерок вновь перелистнул страницы сутры, и ресницы Цзинжуна дрогнули. Его взгляд упал на строки:
«Шарира! Форма не отличается от пустоты, пустота не отличается от формы; форма есть пустота, пустота есть форма; таковы и ощущения, представления, побуждения и сознание…»
Когда он снова открыл глаза, во взгляде уже не было ни волнения, ни смятения — лишь спокойствие и ясность.
Он захлопнул сутру и обернулся. Перед ним оказались глаза девушки. Хотя она была в полусне, в её взгляде всё же мерцал какой-то свет.
Эти глаза, когда она смеётся, напоминают лисьи, а когда грустит — кроличьи.
Цзинжун вздохнул, взял её за локти и поднял. Она была лёгкой, как пушинка, талия — тонкой, будто её можно было обхватить одной ладонью. Даже с повреждённой рукой он поднял её без усилий.
Шаги его были ровными и уверёнными. Он донёс её до кровати и аккуратно уложил.
Амитабха.
Он уже собирался уйти, но тут тонкий палец коснулся его руки.
Цзинжун замер.
Её пальчики были мягкими и белыми, они цеплялись за его пальцы.
— Почему вы мне не отвечаете, фаси?
Её голос долетел до него сквозь ночной ветерок.
— Почему вы боитесь на меня смотреть?
Странно, но во сне её хватка была необычайно сильной. Цзинжун не мог вырваться и вынужден был повернуться.
Он посмотрел на девушку, лежащую на кровати, и, немного помедлив, осторожно освободил свои пальцы из её хватки.
Ночь была тихой, лишь сверчки за окном трещали, а луна внезапно выскочила из-за веток.
На этот раз она сразу же уснула.
Цзинжун успокоился и вернулся к столу. Лампада еле мерцала. Подумав немного, он всё же задул огонь и вышел во двор.
Луна сегодня была особенно яркой.
Круглая, как нефритовый диск, она висела высоко в небе.
В голове вдруг возник образ лица старого наставника — доброго и мудрого.
Старый наставник, учитель, старший брат, второй брат…
Цзиньсинь, Цзинцай…
Он дошёл до центра двора. Рядом находился небольшой павильон над прудом, в котором росли красные лотосы.
Но сейчас цветы ещё не распустились.
Цзинжун стоял у пруда и смотрел на рыбок. Лунный свет мягко ложился на воду, наполняя всё серебристым сиянием.
— Третий брат! Третий брат!
Внезапно послышался торопливый крик Цзинцая.
— Третий брат!
Увидев Цзинжуна во дворе, маленький монах немного успокоился, но лицо его всё ещё было красным от бега.
Цзинжун нахмурился:
— Нельзя шуметь.
Но Цзинцай уже не обращал внимания на запреты.
— Брат, беда! Во дворце Шуйяо пропала одна из девушек, и теперь несколько женщин уже подходят к нашему залу Ваньцин! Говорят, искали её по всему дворцу, а теперь требуют вернуть!
Он так перепугался потому, что своими глазами видел, как третий брат принёс госпожу Аинь в зал Ваньцин.
Те женщины у ворот были настоящими фуриями.
Цзинцай с несколькими послушниками не смог их остановить — они вот-вот ворвутся внутрь.
Монах бросился предупредить старшего брата.
Но едва он договорил, как во двор ворвалась целая толпа.
Цзинцай узнал их.
В тот день, когда они прибыли во дворец, им встретилась эта же процессия. Он смутно слышал, что они тоже приехали поздравить императрицу-мать с днём рождения.
До дня рождения императрицы ещё далеко.
Цзинцай знал: с этими женщинами лучше не связываться. Если рассердить их и они пожалуются императрице, даже покровительство императора не спасёт храм Фаньань от беды.
Он сложил ладони и, стараясь заглушить страх, глубоко вдохнул.
— Цзинжун-фаси.
Голос этой женщины явно выдавал, что она знает о славе Цзинжуна.
На ней было ярко-алое платье, расшитое сочным красным лотосом. Взгляд на неё вызывал ощущение ослепительной красоты и дерзости.
Но Цзинцаю показалось странным: хотя они явились с претензиями, женщина не сводила глаз с третьего брата.
Она казалась взволнованной.
Цзинжун проигнорировал её взгляд и спокойно посмотрел на стоявшую рядом женщину в белом.
Он сразу узнал главную из них.
Вторая сестра явно удивилась, но быстро взяла себя в руки и сдержанно обратилась к нему:
— Фаси, сегодня ночью из дворца Шуйяо исчез один человек. Не видели ли вы её в зале Ваньцин?
Он невозмутимо ответил:
— Видел.
Вторая сестра знала, что перед ней — самый уважаемый ученик храма Фаньань, и не осмеливалась вести себя грубо.
Поэтому она смягчила тон:
— Фаси, вы знаете, где она сейчас?
Буддийский ученик бросил на неё равнодушный взгляд.
Прежде чем он успел ответить, послышались шаги. Это была только что проснувшаяся Цзяинь.
Шум разбудил её. Она выглянула из-за двери и наблюдала за происходящим.
Одежда на ней уже была сухой — хоть и не до конца, но достаточно, чтобы скрыть все следы недавнего происшествия.
Увидев Цзяинь, Мяолань наконец отвела взгляд от Цзинжуна и самодовольно подняла подбородок.
— Ха! Вторая сестра, я же говорила! Она точно пробралась в зал Ваньцин! Таких непристойных особ вроде неё вообще не должно быть в труппе «Фэйсюэсян»! Надо попросить руководителя выгнать её!
Цзинцаю показалось, что в тот самый момент, когда Мяолань произнесла «непристойная особа», взгляд третьего брата стал ледяным.
Мяолань торжествовала, будто застала их с поличным.
— Вторая сестра, как мы её накажем?
Цзинцай не выдержал:
— Госпожа, пожалуйста, говорите спокойно. Это зал Ваньцин, здесь нельзя кричать.
— Да я и не кричу…
Мяолань уже собиралась огрызнуться, но вдруг почувствовала на себе ледяной взгляд.
Цзинжун смотрел на неё.
Она нервно поправила прядь у виска, улыбнулась ему и снова перевела внимание на Цзяинь.
— Ты просто бесстыдница! Сначала соблазняешь руководителя в труппе, а теперь, попав во дворец, решила заполучить Цзинжуна-фаси!
— Я не соблазняла руководителя.
— Вторая сестра, она ещё и спорит!
На этот раз Вторая сестра тоже нахмурилась. Её раздражение подогрело Мяолань, и она сердито уставилась на Цзяинь.
— Все знают, какие гнусные дела ты творишь в особняке Танли. Без защиты руководителя ты бы никогда не попала во дворец вместо Чуньнянь! Вторая сестра, посмотрите на неё — настоящая лиса-соблазнительница!
Услышав «соблазняет руководителя», Цзинцай побледнел и испуганно посмотрел на старшего брата.
Под лунным светом лицо Цзинжуна стало бледным, как бумага.
Шум привлёк и второго брата.
Цзинъу вошёл во двор и увидел, как женщина в белом отчитывает Цзяинь:
— Хорошо. Тогда скажи, зачем ты ночью ушла из дворца Шуйяо и пришла в зал Ваньцин?
Цзяинь честно ответила:
— Репетировать.
Вторая сестра ещё больше разозлилась и презрительно фыркнула, будто услышала самый нелепый анекдот:
— Репетировать? И как же, хорошо репетировала?
— Да!
Цзяинь твёрдо посмотрела на женщину в белом.
Именно этот взгляд окончательно вывел ту из себя — она вся задрожала от ярости:
— Цзяинь! В особняке Танли господин Шэнь балует тебя, но это не даёт тебе права вести себя как вздумается во дворце! Я спрашиваю в последний раз: ты серьёзно готовишься к выступлению послезавтра или нет?!
— Если ещё раз соврёшь — вырву тебе язык!
Едва она договорила, как Мяолань уже занесла руку, чтобы ударить Цзяинь.
Но прежде чем её ладонь коснулась лица, в запястье вонзилась острая боль.
— Цзинжун-фаси?!
Мяолань в изумлении уставилась на буддийского ученика, который до этого молчал, а теперь вдруг схватил её за руку.
Его хватка была железной — рука онемела от боли.
А взгляд его стал ледяным.
Мяолань задрожала.
Голос Цзинжуна прозвучал холодно и чётко:
— Она репетировала.
Авторские комментарии:
(1) Цитата из «Сутры сердца»
———
Аинь: Хе-хе, не ожидала? И во дворце у меня есть кто-то, кто прикроет! (Отсылаю братцу плату за защиту)
Слова Цзинжуна застопорили всех на месте.
Вторая сестра, Мяолань, Цзинцай.
Даже Цзинъу и Цзяинь.
Особенно Мяолань и Вторая сестра — они никак не ожидали, что столь почитаемый Цзинжун-фаси открыто встанет на сторону Цзяинь.
Только Цзинжун оставался невозмутим.
Цзяинь подняла лицо и с изумлением смотрела на него.
— Она здесь хорошо репетировала.
Взгляд Цзинжуна был спокоен, как поверхность пруда в павильоне — без единой ряби.
— Да! Зачем вы так на меня нападаете? Цзинжун-фаси может засвидетельствовать: я пришла сюда именно для репетиции.
Она тоже не испугалась и смело встретила взгляд пришедших.
— Вы велели мне играть Гуаньинь, но не объяснили, кто такая Гуаньинь. Поэтому я и пришла сюда.
На этот раз и Цзинцай кивнул:
— Я тоже могу поручиться за госпожу Аинь.
Мяолань пришла сюда, чтобы устроить скандал, и не собиралась так легко сдаваться. Она обиженно посмотрела на женщину в белом:
— Вторая сестра, Цзяинь всегда умеет льстиво говорить. Ещё в особняке Танли она уже была такой…
Не дав ей договорить, девушка фыркнула:
— Что, Мяолань-сестра, неужели считаешь, что я лентяйка и плохо репетирую? Раз так, я вообще не буду выступать. Ленивым всё равно не научиться, в отличие от таких трудолюбивых, как ты, которые даже ночью бегают по чужим залам ловить людей.
Она улыбнулась, явно издеваясь, и даже Цзинжун невольно взглянул на неё.
http://bllate.org/book/8892/810950
Готово:
