Мистин кивнул:
— Его зовут Хол Слотра. Мой младший брат.
Упоминание этого имени, похоже, испортило ему настроение. Он молчал добрых десять секунд, прежде чем продолжил:
— Я слышал от бога Судьбы, что Хол привёл тебя в Его божественный чертог?
Вайра кивнула:
— Я впервые увидела божество. Оно выглядело очень юным — почти моего возраста.
Мистин слегка улыбнулся:
— Бог Судьбы обожает облик юноши. Даже став взрослым, Он так и не изменил его.
Вайра тут же подумала об Атрлане. Она ждала, что Мистин начнёт расспрашивать её дальше, но прошло немало времени, а вопросов всё не было. Наконец она не выдержала и подняла глаза. Их взгляды встретились — на мгновение. Затем Вайра быстро отвела глаза и уставилась на большой пляжный зонт, будто тот вдруг стал для неё предметом необычайного интереса. Внутри она отчаянно кричала: «Скорее спрашивай! Скорее спрашивай!» — хуже всего, когда воздух внезапно застывает в тишине.
— Ты… хочешь мороженого? — неуверенно спросил Мистин.
Вайра удивилась такому повороту, но кивнула:
— Шоколадное.
Мистин бросил взгляд на продавца Ханса, но тот и не думал приносить заказ на место. Он стоял, задрав голову к воздушным шарикам, привязанным к тележке, и бормотал:
— Надо подходить самим, надо подходить самим.
Мистину ничего не оставалось, кроме как встать и направиться к фургончику с мороженым:
— Шоколадное и ванильное.
Ханс быстро зачерпнул по несколько шариков в две маленькие фарфоровые чашки, воткнул в каждую серебряную ложечку, добавил по паре печенья-палочек, посыпал разноцветными конфетками и дроблёными орехами.
— Десять медяков, пожалуйста. И я могу бесплатно добавить два стакана лимонада.
Мистин на миг замер — он явно не ожидал, что за покупку придётся платить. Машинально он потрогал карман — тот был совершенно плоским.
Вайра решила, что вокруг него обычно слишком много божественных слуг, и достала из кармана серебряную монету, подойдя к тележке:
— Не волнуйтесь, я угощаю.
Её мягкий, сладкий голосок звучал как карамелька. Мистин улыбнулся, взял серебряную монету и убрал себе в карман. В следующий миг в его ладони появилась золотая монета, которую он бросил в кассовый ящик — раздался приятный звон.
Вайра моргнула, не понимая, зачем он забрал её серебро. Может, это какой-то обычай?
Ханс, похоже, не собирался давать сдачу. Он быстро вручил им коробочки с мороженым:
— Лимонад принесут через минуту.
Когда они вернулись на пляжные кресла, к ним уже поднесли два стакана с лимонадом, украшенных бумажными зонтиками и дольками лимона.
Вайра неторопливо ела мороженое ложечкой, думая, что если у Мистина больше нет вопросов, то после десерта она сможет отправляться домой.
Мистин рассеянно помешивал мороженое, время от времени поглядывая на неё.
Ханс тем временем уставился вдаль, где девушки собирали ракушки. В его глазах загорелся азарт. Не выдержав, он нарушил тишину:
— Я пойду поговорю с теми барышнями. Если что понадобится — зовите.
С этими словами он направился к девушкам у воды.
Глаза Вайры медленно распахнулись всё шире и шире. В её зрачках отразилась сцена: Ханс оживлённо беседует с тремя девушками.
— Но ведь это же картина? — удивилась она.
Мистин, казалось, обрадовался возможности всё ей объяснить. Он мягко улыбнулся:
— Это картина, увеличенная божественной магией и соединённая с реальностью. По сути, любая картина — это портал между другим миром и нашим. Но входить туда опасно: нужно быть предельно осторожным, иначе ты можешь превратиться в персонажа картины и никогда не выбраться обратно.
— Превратиться в персонажа картины? — переспросила Вайра. — То есть меня нарисуют?
Мистин кивнул:
— Видишь, насколько горячо они общаются с Хансом?
Вайра кивнула:
— Да, они даже приглашают его вместе собирать ракушки.
Уголки губ Мистина чуть приподнялись:
— В мире картины нет доброты. Они соблазняют Ханса, чтобы обменяться с ним телами. Если им это удастся, они станут настоящими людьми, а Ханс навсегда останется внутри картины.
— Как именно они соблазняют? — спросила Вайра.
— Разными способами. Иногда — вкусной едой. Стоит съесть что-то из их мира — и твоё тело начнёт превращаться в бумагу. Иногда — чувствами. Но чаще всего — убийством. Убивают твоё настоящее тело, чтобы ты навеки остался внутри. В мире картины всегда строго определённое количество обитателей. Появляешься ты — кто-то другой должен исчезнуть.
— Но откуда они знают, что Ханс из реального мира? — не унималась Вайра.
— По запаху и температуре. Все внутри пахнут скипидаром и абсолютно холодны на ощупь. Хочешь заглянуть туда? Обещаю, на этот раз я точно тебя защитлю.
Холодный и прекрасный бог смотрел на неё с полной серьёзностью.
Сердце Вайры дрогнуло. Она всегда растерянно принимала его доброту — не понимала, откуда она берётся, и потому чувствовала себя неловко.
Тишина снова накрыла их.
В глазах Мистина мелькнуло замешательство. Через мгновение он осторожно спросил:
— Тебе не нравится? Тогда не пойдём.
— Нет, — покачала головой Вайра. — Просто странно. Вы ко мне так добры… Это тревожит меня, ведь я ничего для этого не сделала.
— Вот оно что, — тихо рассмеялся Мистин, и в его глазах засветилась тёплая нежность. — Ты забыла? В руинах именно ты пробудила меня. Без тебя я бы вышел, но с тяжёлыми ранами.
— Только из-за этого? — сказала Вайра. — Это же совсем пустяк, не стоит и вспоминать.
— Для тебя — пустяк, для меня — очень важно. Ты всегда была ко мне добра. И никогда не менялась.
Мистин встал и протянул ей руку с лёгкой улыбкой:
— Пойдём. Пока не стало слишком поздно — Ханс может не выбраться.
Вайра нахмурилась — она никак не могла вспомнить, когда была особенно добра. Положив ладонь в его руку, она позволила себе подняться:
— У обитателей картин тоже есть божественная магия?
— Нет, но они отлично умеют соблазнять сердца, — ответил Мистин, шагая первым к береговой линии.
Они подошли к Хансу, который, казалось, даже не заметил их приближения. Он весело болтал с тремя девушками.
— Тебе обязательно стоит заглянуть в нашу деревню, — говорила девушка в красном платье. — Там так красиво! У меня в комнате большое окно — лёжа на кровати, можно видеть далёкие поля пшеницы.
— А моя кровать тоже мягкая, — хихикала девушка в жёлтом. — После кровати сестры можешь перейти ко мне. — Она провела пальцем по своим губам. — Если станет скучно, я составлю тебе компанию.
— Мой отец делает особенно ароматное вино, — застенчиво крутила талией девушка в синем. — Он давно хочет выдать нас замуж. Мне кажется, вы нам подходите — такие благородные и добрые.
Три девушки нежно гладили Ханса по лицу, восхищённо называя его красавцем. Ханс сиял от удовольствия и уже готов был последовать за ними.
— Ну, в общем-то, заглянуть можно… — бормотал он.
— Конечно, конечно! — звонко смеялись девушки, обвивая его белыми руками. — Просто заглянешь, а потом мы сразу вернём тебя.
— Видишь, — тихо сказал Мистин, — обитатели картины всегда дают именно то, чего ты хочешь. Они мгновенно угадывают твои желания.
Он сделал шаг вперёд:
— Сейчас я выведу Ханса из транса. Тогда они обратят внимание на нас.
— Очнись, — спокойно произнёс Мистин.
Ханс вздрогнул, будто проснувшись от глубокого сна, и начал недоумённо оглядываться:
— Странно… Что я только что делал?
— Быстрее, пойдём! — торопили его девушки.
Ханс вздрогнул ещё сильнее. Под действием божественной магии Мистина фигуры девушек мгновенно сплющились — их тела стали плоскими, как бумага, лица потеряли объём и привлекательность.
Через несколько секунд они снова обрели прежний облик, но Ханс уже пришёл в себя. Смущённо опустив голову, он поспешил к Мистину.
— Пришёл в себя? — спросил Мистин.
Девушки злобно уставились на Мистина, затем перевели взгляд на Вайру. На их бледных лицах снова расцвели широкие улыбки, и они окружили новую жертву.
— Уважаемая госпожа, знаете ли вы? В нашей деревне есть удивительная церковь. За ней — дверь, которая ведёт куда угодно.
— Да! Однажды мои родители уехали в город к родственникам. Я так скучала, что побежала молиться в церковь. И вдруг открыла ту дверь — прямо в дом к родственникам!
Вайра понимала, что это невозможно, но всё равно почувствовала лёгкий трепет в груди.
Третья девушка подошла к Мистину и принялась уговаривать:
— Наша деревня далеко от моря, но это не беда. У меня есть свободная комната. Вы можете остановиться там вместе с этой госпожой. Кровать всего одна, но на двоих хватит.
Мистин едва заметно усмехнулся. Его улыбка была сдержанной, но необычайно прекрасной. Даже бумажные девушки на миг замерли.
— Звучит заманчиво, — тихо рассмеялся он. — Но боюсь, мне тогда совсем не захочется уходить.
Он повернулся к Вайре, которую уже окружили бумажные создания:
— Жаль, но я не могу подвергать её опасности снова.
Он провёл рукой по воздуху. Девушки замерли, а затем из ниоткуда появился ластик, который начал стирать их тела. В считаные секунды на пляже остались только трое.
— Куда они делись? — спросила Вайра.
— Хозяин стёр их, — буркнул Ханс. — Теперь от этой картины останется лишь пустынный пляж.
Они вернулись в гостиную на пляже.
— А правда ли то, что они говорили? — всё ещё думала о церкви Вайра.
— Конечно нет. Они просто прочитали твоё желание и использовали его против тебя, — ответил Мистин. — Куда ты особенно хочешь попасть? Может, я помогу?
— Никуда особо, — сухо отмахнулась Вайра, не желая, чтобы он угадал её мысли. — Просто дверь, ведущая куда угодно, звучит круто.
— Если хочешь перемещаться куда угодно, я могу создать для тебя телепортационный круг.
— Когда придумаю — скажу, — быстро оборвала она тему. — А если снять заклинание с картины, там останется только пустой пляж?
Мистин кивнул и бросил в воздух луч света. Пляж за пределами комнаты мгновенно исчез. На голой стене осталась висеть картина размером полметра — золотистый пляж под солнцем. Единственной деталью, нарушающей гармонию, были три коробочки с мороженым.
— Ой, забыли забрать! — хлопнул себя по лбу Ханс. — Ладно, пусть висит. Смотрится даже оригинально.
...
Вайра шла домой, не переставая прокручивать в голове всё происходившее. Мир внутри картины, хоть и пугающий, показался ей невероятно интересным. Хотелось бы ещё раз туда заглянуть. Интересно, все ли картины связаны между собой или каждая — отдельный мир?
Подойдя к своему дому, она увидела у ворот два роскошных экипажа. Несколько стражников в чёрных мундирах держали зонты и внимательно осматривали окрестности. Заметив Вайру, они нахмурились и недружелюбно выставили руки, преграждая путь.
Вайра только открыла рот, как из дома выскочила женщина и громко крикнула:
— Это хозяйка этого дома! Вы пришли в чужое жилище — и даже не позволяете хозяйке войти?
Вайра обернулась и увидела экономку Джени, которая с негодованием подошла и отстранила стражников:
— Ну и наглецы!
Она взяла Вайру под руку и повела по мокрой после дождя дорожке:
— Таких гостей я ещё не встречала. Хозяйки нет дома, а они настаивают, чтобы их ждали.
Сказав это, Джени вдруг осеклась и смущённо посмотрела на Вайру:
— Это же принцесса Каролина. Если она ваша подруга, простите меня. Не следовало так говорить.
— Принцесса Каролина? — удивилась Вайра. — Я её не знаю.
— Вы не знаете? — ещё больше изумилась Джени. — Тогда зачем она приехала?
Она остановилась и оглянулась на стражников в чёрных мундирах:
— Эта принцесса очень известна в Селереме. Никто не знает, кто её мать. Король никогда не упоминает об этом — видимо, неприятная история.
— Но он безмерно любит эту дочь и исполняет любые её желания. Принцесса Каролина обожает рисовать, особенно в реалистичном стиле. Например, портреты приговорённых к смерти. Король всегда создаёт для неё условия. Говорят, она рисует неплохо — коллекционеры охотно скупают её работы.
http://bllate.org/book/8888/810555
Готово:
