Старший инспектор на миг опешил, взглянул на Цзян Жань и спросил:
— У тебя дело?
— Можно мне позвонить? — попросила она. — Я медсестра, хочу взять больничный.
Старший инспектор покачал головой. Плечи Цзян Жань обречённо опустились.
Он ещё раз взглянул на неё и вышел.
Е Фэй ждал Цзян Жань в кабинете старшего инспектора. Каждая секунда тянулась бесконечно — он нервно расхаживал взад-вперёд, отчего Дачжану у двери уже стало дурно от этого зрелища.
— Не волнуйся, Фэй-гэ, всё будет в порядке, — успокаивал его Дачжан.
Е Фэй не ответил. Скрестив руки на груди и нахмурившись, он пытался взять себя в руки и собрать воедино все детали дела. Старший инспектор оставил материалы прямо на столе — явно для него. Прочитав все протоколы допросов, Е Фэй окончательно убедился: Цзян Жань невиновна.
И всё равно злился.
Как она вообще могла согласиться пойти с Сун Тяньгуном в отдельный номер? Если бы не пошла — ничего бы и не случилось! Разве она не понимает, кто её родная мать и что за место этот ночной клуб? Почему не слушает его? Ведь он специально предупреждал её, а она ни слова в упор не восприняла!
Сейчас его буквально колотило от ярости, и он не мог сосредоточиться на деле.
Послышался стук в дверь. Е Фэй моментально замер. Дачжан открыл дверь, и Цзян Жань медленно вошла внутрь. Она не знала, что Е Фэй здесь, и, увидев его, испуганно замерла, растерянно глядя на него. Е Фэй тоже не двинулся, лишь пристально и с трудно читаемым выражением смотрел на неё.
Всего за два дня она осунулась до неузнаваемости.
Дачжан тактично вышел и прикрыл за собой дверь, оставив их наедине.
Глядя на почерневшее от гнева лицо Е Фэя, Цзян Жань начала надувать губы, глаза её наполнились слезами, и она всхлипнула:
— Я не делала этого.
В голосе прозвучала такая обида...
Вся ярость Е Фэя мгновенно испарилась. Он решительно шагнул вперёд, притянул её к себе и крепко обнял. Цзян Жань прижалась к его тёплой широкой груди, губы дрогнули — и она зарыдала навзрык.
Когда её публично надели наручники, она не заплакала. Когда провела бессонную ночь в изоляторе временного содержания — тоже не плакала. И даже на допросе слёз не было. Но стоило увидеть его — и она больше не смогла сдерживаться.
Такая уж она. Перед посторонними — хоть нож в спину, хоть раны глубокие — ни слезинки. А перед близкими — порежет палец и будет обижаться целый день.
Е Фэй прижимал к себе рыдающую Цзян Жань, сердце его сжималось от боли, будто его терзали ножом. Он подхватил её на руки, уселся на стул и устроил девушку себе на колени, крепко обнимая. Сегодня она действительно пережила немало — плакала до одышки, и он ласково похлопывал её по спине, помогая перевести дух.
— Не бойся. Ничего не думай, всё возьму на себя. Скоро заберу тебя отсюда, — хрипло прошептал он.
Лицо Цзян Жань было мокро от слёз, она задыхалась и не могла говорить, только кивала.
Когда плач немного утих, Е Фэй прижал её ещё ближе и спросил:
— Где ты спала прошлой ночью?
— В клетке, — ответила Цзян Жань.
От такого описания...
Е Фэй чуть не рассмеялся. Он понял, что она имела в виду камеру предварительного заключения.
— Сколько вас там было? — спросил он.
Камера предварительного заключения предназначена для краткосрочного содержания подозреваемых до допроса. После предъявления обвинения их переводят в следственный изолятор в ожидании передачи дела в прокуратуру. В период высокой преступности в одну камеру часто сажают нескольких человек, и Е Фэй боялся, что с ней там плохо обращались.
Цзян Жань шмыгнула носом и тихо сказала:
— Только я одна.
В последнее время преступность растёт, подозреваемых много, и обычно мужчин и женщин держат вместе. Выделить отдельную камеру — большая редкость. Видимо, старший инспектор позаботился.
Хотя по службе нельзя было выпускать Цзян Жань, коллеги всё равно делали всё возможное в рамках своих полномочий. Е Фэй вздохнул с облегчением и ласково потерся подбородком о её пушистую макушку.
— Кто тебе еду приносил? — спросил он. В камере предварительного заключения нет столовой, как в изоляторе, поэтому обычно еду привозят родственники. У неё же таких родственников, которые позаботились бы о ней, практически нет. Полиция, конечно, не даст голодать, но насколько сытной и вкусной будет эта еда — вопрос открытый.
— Сяо Ли, — ответила она.
— Что он тебе покупал? — уточнил Е Фэй.
— Он постоянно приносил мне семейный набор «KFC»! — пожаловалась Цзян Жань.
На этот раз он не сдержался и рассмеялся.
Цзян Жань возмутилась:
— Я же не люблю «KFC», я люблю «Burger King»! Но раз человек так старается и приносит дорогую еду, мне неловко сказать, что она мне не нравится. Я каждый раз ем только пару крылышек и половину стакана колы, надеясь, что Сяо Ли заметит, как мало я съедаю, и поймёт. А этот упрямый парень упорно продолжает приносить семейные наборы! Мне так жалко становится, когда вижу, сколько холодной курицы остаётся нетронутой.
— Я куплю тебе «Burger King», — улыбнулся Е Фэй.
— Хочу целый стейк-бургер, острые куриные стрипсы, колу и мороженое «красный бархат с малиной и лавой»! — выпалила Цзян Жань одним духом.
Е Фэй не совсем понял эти специфические названия, но у него хорошая память — он просто запомнил всё целиком и сказал:
— Сегодня вечером обязательно куплю.
Цзян Жань удовлетворённо «ммм»нула, уютно устроилась у него в объятиях и тихонько пожаловалась:
— Ночью так холодно...
Она была там совсем одна, кровати не было — только длинная цементная скамья. Хотя ей дали тёплое пальто, ночью всё равно было холодно и страшно, она дрожала от холода и не сомкнула глаз всю ночь.
За всю свою жизнь она никогда ещё не испытывала такой обиды и унижения. Ей было очень тяжело.
— Сегодня вечером я проведу ночь с тобой, — сказал Е Фэй.
Цзян Жань наконец улыбнулась, обвила руками его шею и ласково прошептала:
— Хорошо.
Е Фэй вывел Цзян Жань из кабинета старшего инспектора. На улице их уже ждали двое полицейских, которые хором окликнули:
— Фэй-гэ!
Е Фэй мягко подтолкнул Цзян Жань к ним:
— Забирайте её.
Полицейские переглянулись и бережно взяли её под руки. Один из них сказал:
— Не волнуйся, Фэй-гэ, мы позаботимся о твоей невесте.
Е Фэй кивнул:
— Спасибо вам.
Цзян Жань ушла с полицейскими. Дачжан спросил Е Фэя:
— Что теперь будешь делать?
Е Фэй потянул шею, и в суставах раздался хруст.
— Перечитаю материалы дела ещё раз, — ответил он и вернулся в кабинет старшего инспектора.
Теперь, когда душевное равновесие восстановилось, он должен был тщательно проанализировать всё дело.
Прочитав документы, Е Фэй обнаружил несоответствия. Цзян Жань утверждала, что перед тем, как покинуть номер, Сун Тяньгун остановил её и они имели физический контакт. В то же время показания двух фальшивых полицейских гласили, что Сун Тяньгун приказал им охранять вход и, если Цзян Жань выйдет, немедленно загнать её обратно и обыскать. Похоже, Сун Тяньгун сам всё это подстроил. Цель пока неясна, но ясно одно — этот тип явно не ангел.
Разобравшись в ситуации, Е Фэй решил лично участвовать в допросе Сун Тяньгуна. Он позвонил старшему инспектору и изложил свои выводы. Тот ответил, что всё это уже учли и коллеги пришли к тем же мыслям, но Сун Тяньгун упрямо настаивает, будто просто нанял двух людей, чтобы напугать Цзян Жань, и категорически отрицает, что наркотики были подброшены им. Поэтому дело и зашло в тупик.
Е Фэй понимал: Сун Тяньгун и Цзэн Жоу — один хранил наркотики, другая употребляла — их вина очевидна, и они точно пойдут под суд. Маловероятно, что кто-то из них добровольно поможет Цзян Жань.
— Доверьте это мне, я заставлю его заговорить, — заявил Е Фэй.
Старший инспектор помолчал, потом предупредил:
— Предупреждаю заранее: если ты начнёшь выкидывать глупости, я немедленно вышвырну тебя вон.
— Значит, вы согласны, — ухмыльнулся Е Фэй.
— Завтра в девять утра допрашиваем Сун Тяньгуна. Ты и Дачжан будете вести допрос, — сказал старший инспектор и положил трубку.
Е Фэй наконец выдохнул — камень упал с души. Он прибрал кабинет, выключил свет, запер дверь и, увидев, что уже почти восемь вечера, быстро спустился вниз, сел в машину и поехал искать «Burger King».
Через полчаса Е Фэй вернулся с заказанными Цзян Жань блюдами и отправился в камеру предварительного заключения. Там дежурили двое полицейских. Е Фэй бросил им две коробки хороших сигарет и направился прямо к камере.
Цзян Жань, завернувшись в пальто, сидела на цементной скамье, опустив голову. Е Фэй постучал пальцем по металлическим прутьям.
Цзян Жань подняла голову, увидела Е Фэя и радостно бросилась к нему. Он передал ей через решётку бургер и колу. Цзян Жань без промедления распаковала еду и, усевшись на пол, стала жадно есть. За последние два дня она почти ничего не ела — хотя полицейские относились к ней хорошо, она не могла им доверять. Лишь увидев Е Фэя, она почувствовала опору, расслабилась — и голод нахлынул с новой силой.
Ей казалось, что она способна съесть целого быка.
Е Фэй присел на корточки у решётки, вынул одну курицу-стрипс и поднёс к её губам. Цзян Жань проглотила то, что было во рту, и укусила за кончик стрипса. Она жевала, слегка двигая головой вперёд-назад, и вскоре стрипс исчез. Е Фэй достал ещё один и повторил процедуру. Глядя, как она с аппетитом ест, он не удержался и рассмеялся.
— Чувствую себя так, будто в зоопарке, — с улыбкой сказал он.
Цзян Жань остановилась и сердито уставилась на него.
— Ладно, ладно, прости, — поспешил оправдаться Е Фэй и сунул ей в руки мороженое. — Быстрее ешь, а то растает.
Цзян Жань фыркнула, вытерла рот и, взяв мороженое, повернулась к нему спиной, прислонившись к решётке.
В пальто она выглядела как пухлый медвежонок — и одновременно милая и вызывающая сочувствие.
Е Фэй почесал затылок, подошёл ближе, схватился за прутья решётки и сказал:
— Эй, дай мне кусочек!
Цзян Жань не отреагировала.
Е Фэй принялся заигрывать:
— Я так старался, чтобы тебе всё принести, даже не отведал сам. Очень хочу попробовать этот самый малиновый красный бархат. Дай хоть глоточек!
— Отвали! — бросила Цзян Жань.
Два наблюдающих полицейских не выдержали и тоже фыркнули от смеха.
Е Фэй обернулся, и они тут же отвели взгляды, делая вид, что изучают потолок.
— У вас тут слишком холодно. Поднимите температуру в кондиционере, — недовольно бросил он.
— Братан, хоть до сорока градусов поднимай — всё равно не прогреешь. На улице сыро и промозгло, — ответил один из полицейских.
Е Фэй недовольно поджал губы, оглядел помещение и заметил шкаф в углу. Он подошёл, открыл его и увидел аккуратно сложенные новые пальто.
— Фэй-гэ! Это резервные пальто для выдачи! Они новые, их трогать нельзя! — вскочил один из полицейских.
— Как это нельзя? Люди замерзают насмерть, а пальто лежат без дела? Такого быть не может, — сказал Е Фэй, сгребая стопку пальто и направляясь к камере.
Он постучал по плечу Цзян Жань. Та обернулась, и он просунул пальто внутрь, гордо заявив:
— Смотри, что я тебе принёс! Расстели их на скамье — сегодня ночью не замёрзнешь.
Цзян Жань посмотрела на новые пальто, потом на полицейских, которые выглядели обеспокоенными, и нахмурилась:
— Они же сказали, что нельзя брать.
— Не слушай их, — отмахнулся Е Фэй. — В крайнем случае, я заплачу. Главное, чтобы ты сегодня снова не замёрзла.
Цзян Жань моргнула — ей стало трогательно. Получается, он запомнил каждое её слово.
— Я хочу спать с тобой, — тихо сказала она.
Е Фэй на секунду опешил и бросил взгляд назад. Полицейские снова отвернулись, делая вид, что ничего не видели и не слышали. Он снова посмотрел на Цзян Жань: та смотрела на него большими, как у оленёнка, глазами, полными жалобы и надежды.
Но... он ведь не может попросить, чтобы его самих посадили в камеру?
Вообще-то мог бы. Но если он проведёт там ночь с ней, эти двое, которые с ним не особо знакомы, наверняка разнесут слухи, и старший инспектор разорвёт его на восемь частей.
Подумав немного, Е Фэй вдруг озарился:
— Расстели пальто здесь, рядом с решёткой, и ложись спать. Я буду сторожить тебя снаружи, — он указал на пол у решётки.
Цзян Жань послушно расстелила пальто вдоль решётки и легла. Е Фэй просунул руку внутрь, укрыл её и подложил под голову дополнительную подушку из сложенных пальто, после чего остался доволен.
— Спи. Я буду здесь, снаружи, — сказал он и сел прямо на пол.
Цзян Жань, увидев, что он сел на голый бетон, спросила:
— Тебе не холодно?
— Если бы я был таким неженкой, как ты, давно бы бросил службу, — поддразнил он.
Цзян Жань надула губы и натянула пальто на голову.
В комнате воцарилась тишина. Полицейские смотрели в телефоны, Е Фэй прислонился спиной к стене, поджав одну ногу к груди и опершись на решётку, размышляя о завтрашнем допросе Сун Тяньгуна.
Вдруг тёплая маленькая рука коснулась его бедра, и он вздрогнул.
— Дай руку, — глухо произнесла Цзян Жань из-под пальто.
http://bllate.org/book/8878/809709
Готово:
