Широкая ладонь была сухой и тёплой — на мгновение Цзян Жань словно вернулась в детство. В те тяжёлые дни Линь Шаньцзюнь был для неё единственным источником тепла.
Глаза её слегка защипало.
Цзян Жань подняла голову и серьёзно сказала:
— Братец Линь, я искренне желаю тебе и Цзян Нюаньфэну счастья.
Линь Шаньцзюнь на миг замер, а затем улыбнулся:
— Я буду счастлив.
Попрощавшись, Цзян Жань вернулась домой. Едва она открыла дверь, как навстречу хлынул пряный аромат острого китайского хотпота, от которого сразу потекли слюнки. Решето проходил мимо с тазом в руках и, увидев её, спросил:
— Сяо Цзян, ты вернулась?
Цзян Жань кивнула и бросила взгляд в таз — он был доверху наполнен грибами. Девушка невольно прикусила губу, улыбнулась, закрыла дверь и вошла в квартиру, чтобы переобуться.
— Сегодня Дачжан угощает! — радушно сообщил Решето. — Всё уже готово, иди умой руки и присоединяйся.
Цзян Жань согласилась. Войдя в комнату, она увидела на столе электрическую кастрюлю для хотпота, вокруг которой были расставлены тарелки с говядиной, бараниной, овощами и приправами. Дачжан и Сяо Ли уже опускали мясо и зелень в кипящий бульон, а Решето натягивал мусорный пакет на ведро. Е Фэя среди них не было. Цзян Жань повернула голову к гостиной и увидела, что он сидит перед мониторами в наушниках, пристально вглядываясь в экран.
Они едят, а он работает. Действительно, нелегко ему приходится.
Дачжан помахал Цзян Жань, приглашая присоединиться. Она ещё раз взглянула на Е Фэя, но, решив, что тот занят важным делом и его не стоит беспокоить, подошла к остальным троим.
Пока ели, Цзян Жань узнала кое-что о них. Сяо Ли только что окончил полицейскую академию и меньше месяца работает в отделе уголовного розыска. Решето служит в отделе уже три года и пока не женат. Дачжан — самый опытный: пять лет стажа, есть жена, но детей пока нет. Что до Е Фэя, все трое единодушно назвали его опорой отдела и будущим кандидатом на пост начальника.
Сяо Ли спросил Цзян Жань:
— Сяо Цзян, а кто это тебя провожал?
Цзян Жань моргнула:
— Ты видел?
— У нас же камеры! — хихикнул Сяо Ли. — Мы все видели.
Решето резко пнул Сяо Ли под столом. Тот растерянно посмотрел на него и пробурчал:
— Но ведь вы сами просили…
Решето бросил на него строгий взгляд, и Сяо Ли обиженно замолчал.
Значит, все видели…
Цзян Жань бросила взгляд на Е Фэя. Он сидел, откинувшись на диване, скрестив руки на груди, всё так же в наушниках, прищурившись и не отрывая взгляда от монитора. На лице его читалось одно: «Не в духе».
Дачжан кашлянул:
— Сяо Цзян, ешь мясо, пока горячее.
Цзян Жань немного подумала, посыпала варёную баранину приправами, взяла тарелку и направилась к Е Фэю. Подойдя, она помахала рукой у него перед глазами. Он медленно перевёл на неё взгляд. Тогда она кивком указала на мясо в тарелке и беззвучно спросила по губам: «Будешь?» Он не ответил, снова уставился на экран и… открыл рот.
Что, кормить надо?
Цзян Жань надула губы, но всё же, словно назло, взяла палочками кусок мяса и отправила ему в рот. Он закрыл губы, прожевал, проглотил — и снова открыл рот.
Точно птенчик, ждущий подкормки.
Цзян Жань рассмеялась про себя, уселась рядом и стала кормить его понемногу. Е Фэй не отказывался: она подавала — он ел, молча пережёвывал, глотал и снова открывал рот в ожидании.
За столом Решето резко развернул голову Сяо Ли в противоположную сторону. Дачжан лишь покачал головой и продолжил есть.
Когда тарелка опустела, Цзян Жань вытерла ему рот и заметила, что у него глубокая бороздка между носом и верхней губой. Она вспомнила слова Бянь Юйтун:
«Мужчины с глубокой бороздкой — все до одного преданы чувствам».
Цзян Жань задумчиво посмотрела на него. Е Фэй повернул лицо. Его тёмные глаза, холодные и пронзительные, встретились с её взглядом.
В этот момент раздался звонок в дверь. Цзян Жань вздрогнула и резко обернулась к входу. Решето, сидевший за столом, спокойно сказал:
— Вернулась Бай-цзе.
Автор говорит:
Кхм-кхм-кхм, братец Фэй — старый волк, а Жань — юная девушка.
Решето, не желая вставать, послал Сяо Ли. Тот открыл дверь и впустил Ань Хэбай, радостно спросив:
— Бай-цзе, ты купила тофу фуру?
Ань Хэбай подняла пакет. Сяо Ли обрадованно схватил его и крикнул в сторону столовой:
— Гэ-гэ, твой тофу фуру здесь!
Дачжан вытер рот салфеткой и встал:
— Я наелся. Пойду, сменю братца Фэя.
Решето, набивший рот, удивлённо спросил:
— Ты так мало съел?
— Сыт, сыт, — бросил Дачжан и, бросив салфетку, убежал, едва не столкнувшись с Сяо Ли.
— Эй, Гэ-гэ! — крикнул ему вслед Сяо Ли. — Этот тофу фуру разве не ты просил?
Ань Хэбай подошла и села рядом с Решето. Тот тут же заботливо подвинул ей палочки и тарелку.
Вскоре к столу присоединились и Е Фэй с Цзян Жань. Е Фэй сел рядом с Решето, Цзян Жань — рядом с Ань Хэбай. Как только они устроились, Решето, оказавшийся между ними, внезапно всё понял.
Ему захотелось дать себе пощёчину и пожалеть, что не убежал вместе с Дачжаном.
Е Фэй взял палочками большой кусок мяса и отправил в рот.
Ань Хэбай краем глаза наблюдала за Цзян Жань.
Цзян Жань, в свою очередь, внимательно разглядывала Ань Хэбай.
Короткие волосы, тонкие брови и узкие глаза, худощавое лицо с чётко очерченными скулами. На ней — синяя рубашка и чёрные зауженные брюки, заправленные внутрь. Стройная, но не хрупкая — вся её фигура излучала собранную, не терпящую возражений энергию.
Цзян Жань училась в медицинском училище, где девочек было гораздо больше, чем мальчиков. Те немногие юноши, что там были, быстро становились объектом всеобщего внимания. Цзян Жань старалась держаться в стороне, но некоторые всё равно лезли к ней. В отличие от обычной школы, в училище царила неразбериха: девушки объединялись в кланы, клялись друг другу в верности и подражали уличным хулиганам. Цзян Жань не раз оказывалась в окружении, подвергалась угрозам и давлению — как открыто, так и исподтишка. Всё это закалило в ней способность одним взглядом определить, кто вновь сочёл её соперницей в любви.
Цзян Жань перевела взгляд на Е Фэя. Тот запрокинул голову, чтобы сделать глоток колы, и стакан прикрыл ему лицо. Девушка недовольно скривила губки.
Ну и ловкач! Даже в её доме умудрился завести поклонницу.
Решето представил:
— Сяо Цзян, это наша Ань Хэбай, Бай-цзе. Она не участвует в операции, приехала нас поддержать. Всё это за её счёт.
Цзян Жань протянула:
— А-а…
Она некоторое время пристально смотрела на Ань Хэбай, потом лукаво прищурилась и слащаво сказала:
— Неужели Бай-цзе — следователь? И не скажешь! Такая элегантная — я бы подумала, что вы из высшего офисного персонала.
Ань Хэбай равнодушно ответила:
— Ты умеешь говорить приятное.
— Я говорю правду, — парировала Цзян Жань.
Две женщины обменялись улыбками, но в воздухе повисла ледяная напряжённость. Решето уже выступил холодным потом. Е Фэй жевал мясо, приподняв веки.
— Бай-цзе, — спросила Цзян Жань, — как давно вы знакомы с инспектором Е?
Переход к сути.
Ань Хэбай слегка самодовольно улыбнулась:
— Не так уж и давно. Он мой старший товарищ по учёбе. Мы познакомились на одном мероприятии. Он тогда уже был знаменитостью. После выпуска именно он порекомендовал меня в отдел уголовного розыска.
Она бросила на Е Фэя многозначительный взгляд и с лёгкой ностальгией добавила:
— С тех пор, как мы познакомились, прошло уже… лет девять.
— Это очень долго, — сказала Цзян Жань.
— Нормально, — ответила Ань Хэбай.
Решето негромко прокашлялся и подмигнул Сяо Ли. Но даже Сяо Ли, хоть и не самый сообразительный, понял, что сейчас высовываться — всё равно что бросаться в огонь, и уткнулся в тарелку. Решето пришлось самому выручать положение: он налил Цзян Жань ложку бульона и сказал:
— Сяо Цзян, попробуй мясо ягнёнка из Внутренней Монголии.
Затем он налил ложку Ань Хэбай:
— Бай-цзе, ешьте побольше, ведь потом вы должны будете дать нам профессиональные рекомендации!
Ань Хэбай тоже была умницей и тут же сменила тему:
— Есть ли хоть какие-то результаты с мониторинга?
Решето вздохнул:
— Да ничего. Ни единого намёка.
— А вы уверены, что такая тактика «ждать урожая» сработает? — спросила Ань Хэбай.
— Даже если нет — всё равно придётся ждать, — ответил Решето. — По крайней мере, здесь хоть есть «дерево», у которого можно дежурить. А если выйти наружу — это будет всё равно что искать иголку в стоге сена.
— Начальник уже запросил у управления поддержку по городским камерам, — сказала Ань Хэбай. — Система распознавания лиц в техническом отделе очень хороша. Может, и вам сюда подключить?
Сяо Ли, всегда увлечённый новыми технологиями, тут же подхватил:
— Братец Фэй, отличная идея!
Е Фэй холодно бросил:
— Четверо следят за одним — и ещё просите систему распознавания лиц? Вам вообще не стыдно?
Сяо Ли сжался и умолк.
Разговор на этом закончился, и все молча ели. Е Фэй открыл банку тофу фуру и вынул оттуда кусочек. Цзян Жань увидела и тут же сказала:
— Мне тоже!
Е Фэй взглянул на неё, вынул ещё один кусочек, положил на крышку банки, разрезал его пополам и, встав, перешагнул через стол, чтобы положить половинку в её соусницу.
Цзян Жань возмутилась:
— Я хочу целый кусок!
— Это слишком солёное, половины хватит, — отрезал Е Фэй и сел обратно.
Цзян Жань сердито уставилась на него.
Ань Хэбай тихо рассмеялась:
— И это тоже надо контролировать?
— Она ничего не понимает, — сказал Е Фэй.
Цзян Жань схватила палочки и раздавила тофу фуру в арахисовом соусе, ворча:
— Ещё неизвестно, кто тут ничего не понимает!
Е Фэй фыркнул. Цзян Жань подняла на него глаза и сердито засверкала взглядом.
Щёчки у девчонки покраснели — прямо загляденье.
Е Фэй взял тарелку с зеленью и поставил перед ней, прищурившись. В его тёмных глазах читалась нежность и примирение:
— Добавь себе немного приправы.
Цзян Жань опустила глаза и недовольно буркнула:
— Я не ем кинзу.
— Попробуй, — невозмутимо сказал Е Фэй. — Откуда ты знаешь, понравится или нет, если не попробуешь?
Цзян Жань закатила глаза и отвернулась. Е Фэй же всё улыбался, и на лице его читалось даже удовлетворение.
Вдруг Ань Хэбай сказала:
— Оставшуюся половинку отдай мне.
Она протянула свою соусницу.
Цзян Жань замерла, глядя в свою тарелку.
Е Фэй просто поставил крышку с остатком перед Решето и бросил:
— На.
Решето тут же взял палочками оставшуюся половинку и положил в соусницу Ань Хэбай, улыбаясь:
— Бай-цзе, разве вы не едите тофу фуру?
Ань Хэбай поставила соусницу на стол и медленно размешала содержимое палочками:
— Надо же попробовать, чтобы понять, нравится или нет, верно, Е Фэй?
Её слова повисли в воздухе. Е Фэй перевёл на неё взгляд. Ань Хэбай встретила его смелым, горячим взглядом. Температура за столом упала до точки замерзания. Решето мысленно поклялся, что с этого момента мёртвым будет, но не проронит ни слова.
В дверь снова позвонили. Все повернулись к входу. Цзян Жань огляделась:
— Это не ваши коллеги?
Сяо Ли энергично замотал головой. Цзян Жань подошла к двери, заглянула в глазок — и изумилась.
Линь Шаньцзюнь?
За дверью Линь Шаньцзюнь снова нажал на звонок. Цзян Жань открыла дверь, выскользнула наружу и тут же плотно закрыла её за собой, улыбаясь:
— Братец Линь, ты как сюда попал?
Линь Шаньцзюнь поднял пакет — пухлый пакет из магазина Hermès — и улыбнулся:
— Обещанный подарок. Забыл тебе передать.
Цзян Жань схватила пакет и натянуто улыбнулась:
— Спасибо, я получила.
Она стояла, загораживая дверь, явно давая понять, что гостя не ждут.
Но Линь Шаньцзюнь не собирался уходить и спросил:
— Неудобно мне заходить?
Цзян Жань опустила голову, глядя на него снизу вверх, как провинившийся ребёнок, и с трудом выдавила:
— Да…
Линь Шаньцзюнь полушутливо сказал:
— Неужели там спрятан мужчина, которого ты не хочешь, чтобы я увидел?
Цзян Жань судорожно вдохнула, собираясь отрицать, но он продолжил:
— Или просто в квартире такой бардак, что стыдно показывать?
— Да… — пробормотала Цзян Жань, — именно так. В квартире полный беспорядок.
— Тогда может, прогуляемся со мной? — сменил тактику Линь Шаньцзюнь.
— Ну… — Цзян Жань нервно теребила ручку пакета, явно в затруднении. Она только начала ужин, да и устала сильно — выходить ей совсем не хотелось.
Линь Шаньцзюнь грустно спросил:
— Прошло столько времени, и даже немного погулять со мной — уже так трудно?
Цзян Жань была из тех, кто внешне крепок, но внутри раним, и не выносит, когда к ней обращаются мягко. Она собралась с духом и сказала:
— Ну ладно…
Но не успела она договорить, как за спиной раздался кашель.
Она обернулась. Это был Е Фэй.
Он стоял, прислонившись к косяку, засунув руки в карманы брюк, с лёгкой насмешливой улыбкой на лице. Его глаза, прищуренные и холодные, были устремлены на Линь Шаньцзюня.
— А это кто? — спросил он Цзян Жань.
Е Фэй ведь видел Линь Шаньцзюня, когда расследовал дело в доме Цзян. Неужели он забыл, как Сяо Ли?
Цзян Жань внимательно посмотрела на него, но не смогла прочесть его мысли, и ответила:
— Мой брат, Линь Шаньцзюнь.
— Родной? — легко спросил Е Фэй.
Цзян Жань нахмурилась. Он явно нарочно провоцировал её.
http://bllate.org/book/8878/809685
Готово:
