— Я не думал ни о чём особенном, — твёрдо произнёс Шэнь Цзэ, и от этих слов Чэнь Минъэр вдруг почувствовала себя глупо: будто сама себе нафантазировала нечто большее, чем было на самом деле.
Щёки её мгновенно вспыхнули, пальцы нервно закрутили поясной шнурок, и ей захотелось провалиться сквозь землю.
Но стоявший напротив, похоже, и не подозревал, какое впечатление произвели его слова. Помолчав немного, он осторожно указал на кошель в её руках и спросил:
— Ты всё же вернёшь мне этот подарок?
— Мм, — тихо ответила она, прикусив губу.
Шэнь Цзэ взял кошель и поднёс к носу.
— Какой запах?
— Лянцзян и байчжи.
— Впервые слышу, что имбирь можно класть в благовония.
Чэнь Минъэр поправила прядь волос у виска и тихо пояснила:
— Не презирай. Это благовоние прогоняет ветер и снимает сырость. Оно пригодится тебе в Цзинчжоу.
«Презирать? Да он бы его под стекло поставил!» — мелькнуло у неё в голове.
Шэнь Цзэ смущённо улыбнулся и тихо спросил:
— Откуда ты знаешь, что я снова поеду в Цзинчжоу?
— Просто догадалась.
Мягкий ветерок проник через решётчатое окно и вновь растрепал пряди, только что аккуратно убранные за ухо. Чэнь Минъэр «ухнула», торопливо прижала их пальцами, а когда подняла глаза, то встретилась взглядом с Шэнь Цзэ.
Обычно его глаза были холодны и отстранённы, словно глубокое озеро, где никогда не всплеснёт эмоция. Но сейчас в них мелькнула непроизвольная нежность — и от этого взгляда сердце девушки дрогнуло, будто коснулось раскалённого угля.
Шэнь Цзэ, разумеется, ничего не заметил. Он лишь лихорадочно искал повод поговорить с ней ещё хоть немного.
— Ты…
— Я…
Они заговорили одновременно, а затем хором произнесли:
— Ты первая.
Чэнь Минъэр не удержалась и рассмеялась — глаза её засияли, словно в них отразились звёзды.
Шэнь Цзэ смутился, отвёл взгляд и слегка кашлянул. В этот момент у двери мелькнула голова Ян Пина.
— Что тебе? — нахмурился Шэнь Цзэ.
Ян Пин вошёл, бросил взгляд на Чэнь Минъэр и осторожно сказал:
— Пятый господин, во двор прибыла высокая гостья из дворца.
Шэнь Цзэ отчётливо услышал, как дыхание девушки на мгновение сбилось.
Она не дождалась его слов и поспешно вышла. Шаги её были почти бегущими — будто если идти достаточно быстро, прошлое больше не сможет её настигнуть.
Если бы не эта случайная встреча, Чэнь Минъэр почти забыла бы о том, что единственная дочь императора, принцесса Ли Чаннин, до замужества много лет тайно питала чувства к Шэнь Цзэ, но так и не добилась взаимности. Позже же мужем принцессы стал Минь Чжи.
После свадьбы принцесса Ли Чаннин безжалостно издевалась над Чэнь Минъэр. Минь Чжи становился всё холоднее с каждым днём и в конце концов обвинил её в неуважении к принцессе. За это он заставил её стоять на коленях целые сутки и ночевать в пристройке для слуг. Именно там, в продуваемой всеми ветрами пристройке, Чэнь Минъэр и провела остаток своей жизни.
Сейчас же грудь её вдруг пронзила острая боль. Она замедлила шаг, оперлась на колонну и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Подняв голову, она с силой сдержала слёзы. Она дала себе обещание — больше никогда не плакать из-за прошлого.
Весенний свет был прекрасен, на небе не было ни облачка, но по спине Чэнь Минъэр пробежал холодный пот. Она опустилась на скамью у галереи и, подставив лицо солнцу, потерла глаза. Будто сам Небесный Владыка вовремя окатил её ледяной водой, чтобы напомнить: ей не стоит снова питать надежды.
—
После ухода Чэнь Минъэр Шэнь Цзэ бережно положил кошель в ящик книжного шкафа и только потом спросил Ян Пина:
— Прибыла сама императрица?
— Да, вместе с наследным принцем и принцессой Ли Чаннин.
Шэнь Цзэ тихо выдохнул:
— Видимо, действительно собираются оставить принцессу здесь надолго.
Ян Пин понизил голос:
— Хотя это и против правил, но принцесса Ли Чаннин всегда поступает вопреки им.
Шэнь Цзэ бросил на него взгляд, затем указал на письмо на столе:
— Отправь его.
— Всего одно? У госпожи Чэнь нет послания?
Ян Пин не верил своим глазам и настаивал:
— А вещи? Наверняка что-то нужно отправить в Сячжоу?
Шэнь Цзэ повернулся и пристально посмотрел на него так, что Ян Пин почувствовал неловкость. Лишь потом Шэнь Цзэ фыркнул:
— В следующий раз протри глаза, прежде чем докладывать мне.
— Значит, я ошибся? — пробормотал Ян Пин себе под нос. — Мне точно показалось, что это кисточка от кошеля…
Шэнь Цзэ лишь слегка усмехнулся и вышел, направляясь во двор Главного двора.
Там царило настоящее оживление. Императрица прибыла с наследным принцем, чтобы лично преподнести старой госпоже Шэнь коралл из Восточного моря в честь её семидесятилетия. На коралле естественным образом проступал иероглиф «шоу» — символ долголетия. Такой дар считался небесным благословением, и во всей Поднебесной только старая госпожа Шэнь удостоилась подобной чести.
Все собрались во дворе, чтобы полюбоваться редким сокровищем.
Как только Шэнь Цзэ появился, его тут же остановил наследный принц:
— Юаньцзя, ты живёшь ближе всех к бабушке, но пришёл последним?
Шэнь Цзэ улыбнулся с видом полного невиновения:
— Я ведь не задерживался.
Затем он почтительно поклонился:
— Да здравствует императрица! Да здравствует наследный принц!
Императрица, улыбаясь, обратилась к старой госпоже:
— Матушка, посмотрите-ка, этот проказник вырос и стал таким благовоспитанным — даже во дворце не зовёт меня тётей.
— Ты меня не видишь? — надула губы принцесса Ли Чаннин. — Почему ты приветствуешь только матушку и брата?
В комнате сразу воцарилась тишина. Все переглянулись и уставились на Шэнь Цзэ.
Тот сделал вид, будто удивлён:
— А? Принцесса тоже здесь?
Императрица была из рода Шэнь, наследный принц — её родной сын и наполовину носил кровь семьи Шэнь. Но принцесса Ли Чаннин была дочерью наложницы и не имела никакого родства с семьёй Шэнь. Эта фраза Шэнь Цзэ чётко обозначила степень близости и дистанции.
Принцесса, хоть и была избалована, но умна — она сразу уловила скрытую насмешку. Её лицо покраснело от стыда, но она всё же сделала шаг вперёд и сказала с натянутой улыбкой:
— Что, мне нельзя приехать поздравить старую госпожу?
Шэнь Цзэ медленно улыбнулся:
— Конечно, можно.
— Раз все уже собрались, — вмешался наследный принц, встав между ними и махнув рукой, — открывайте занавес!
Принцесса Ли Чаннин надулась, явно обиженная. Императрица взяла её за руку:
— Иди, посиди со мной.
Шэнь Цзэ воспользовался моментом и отошёл к наследному принцу, будто невзначай упомянув:
— Письмо от Синьюаня пришло. В отчёте о численности войск действительно есть несоответствия.
Наследный принц едва заметно кивнул:
— Поговорим об этом позже.
В этот момент алый занавес упал, и все присутствующие, словно испуганные птицы, ахнули в один голос.
— Действительно редкое сокровище, — восхитился Шэнь Цун. — Цвет яркий и чистый, сияет, будто живое. Даже форма иероглифа «шоу» напоминает стиль каллиграфа Янь Сюня. Восхитительно, просто восхитительно!
— Обычно кораллы небольшие, из них делают бусы, — добавил Шэнь Гэ. — Такой огромный экземпляр — редкость даже за сто лет.
Остальные тоже начали наперебой восхищаться, и императрице это явно доставляло удовольствие.
— Этот дар прибыл вчера в столицу, — сказала она. — Услышав, что у матушки скоро день рождения, Его Величество лично разрешил мне доставить его сюда.
Старая госпожа Шэнь, окружённая толпой, всё же склонилась в поклоне:
— Такая милость от Его Величества и Вашего Величества… я не смею принять.
Императрица поддержала её за локоть:
— Матушка, вы достойны этого благословения — вы ведь воплощение благополучия и долголетия!
Шэнь Цзэ по своей природе не терпел шумных сборищ. Льстивые речи были ему не по душе, а то, что он действительно хотел сказать, было бы крайне неуместно. Поэтому он предпочёл промолчать.
Наследный принц заметил его настроение:
— Говорят, сад недавно отремонтировали. Покажи мне.
Принцесса Ли Чаннин тут же захотела пойти с ними, но наследный принц мягко остановил её:
— Ты ведь останешься здесь на несколько дней. Не торопись. Побудь пока с матушкой.
Императрица поддержала его:
— Да, Чаннин, я скоро уезжаю во дворец. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Шэнь Цзэ провёл наследного принца по саду, а затем вернулся в свои покои. Он передал письмо Минь Чжи наследному принцу:
— Цифры сильно отличаются от тех, что поданы в Три департамента, но каждое расхождение имеет объяснение.
Взгляд наследного принца невольно упал на конец письма:
— «Минъэр здорова?»
Шэнь Цзэ пододвинул ему чашку чая:
— Это личное.
— Я слышал, у него раньше не сложилась одна свадьба. Та девушка у тебя?
— Да.
Наследный принц придавил письмо ладонью и сделал глоток чая:
— Ты, оказывается, всем помогаешь.
Затем он сменил тему:
— А что ты думаешь о коралле?
Теперь, наедине с наследным принцем, Шэнь Цзэ не стал скрывать:
— Мне кажется, это «небесное знамение», созданное людьми.
Наследный принц горько усмехнулся:
— Ты повзрослел. Теперь знаешь, когда молчать. «Когда вверху любят что-то, внизу это доводят до крайности». Отец обожает каллиграфию Янь Сюня, и вдруг коралл сам собой принимает форму его иероглифа… Если бы это было естественно, было бы слишком уж подозрительно.
Шэнь Цзэ оперся на стол, будто ему нужно было найти опору, чтобы вымолвить следующие слова:
— Брат, я обеспокоен.
Даже между ними двумя Шэнь Цзэ редко называл его «братом», и сейчас это прозвучало особенно трогательно.
Наследный принц на мгновение замолчал, потом вылил остатки остывшего чая и твёрдо сказал:
— Раз ты зовёшь меня братом, должен понимать: от некоторых вещей не убежать.
Род Шэнь четыре поколения служил империи, покрывая себя воинской славой и занимая ключевые посты. И всё же они сохраняли свою власть и жизнь до сих пор, строго соблюдая одно правило — никогда не вмешиваться в борьбу за трон. Но теперь, когда наследный принц сам наполовину из рода Шэнь, нейтралитет стал невозможен.
— Подарок коралла накануне дня рождения отца… Поверхностно — это угодничество императору, но на самом деле направлено против меня.
Когда подданные проявляют преданность наследнику, минуя императора, это величайшая беда для самого наследника.
Рука Шэнь Цзэ, лежавшая на столе, сжалась в кулак. В глазах мелькнула борьба:
— Может, стоит отложить проверку численности войск?
— Не бойся.
Голос наследного принца был мягок, как в детстве, когда он учил Шэнь Цзэ ездить верхом и говорил ему: «Не бойся».
— Проверяй. Возможно, из-за этого я потеряю трон. Но если не проверять…
Он глубоко вдохнул и посмотрел на закат за окном:
— …то погибнет страна.
На следующий день мамка Вань рано утром сходила к главной госпоже и вернулась с нахмуренным лицом.
Оказалось, что наряд для церемонии совершеннолетия принцессы всё ещё не готов. Дворцовое управление с начала третьего месяца пыталось сшить его, переделывая уже почти два месяца, но принцесса всё равно недовольна. До церемонии оставалось совсем немного, и, несмотря на то что все портные получили выговор и лишение жалованья, угодить принцессе так и не удалось. Теперь это бремя легло на плечи прославленной Швейной мастерской дома Шэнь. Принцесса Ли Чаннин с радостью согласилась и заявила, что лично будет следить за работой, — так она открыто поселилась в доме Шэнь.
Для принцессы — двойная выгода, но для Швейной мастерской — сплошное горе.
До церемонии оставалось меньше двух недель. Даже если работать день и ночь, результат в лучшем случае будет неблагодарным.
Когда мамка Вань закончила рассказ, все присутствующие поникли и молчали, опустив руки.
Наконец Юэтин тихо пробормотала:
— По-моему, этим должна заняться сестра Минъэр.
Как только она это сказала, все облегчённо вздохнули.
— Эй, — оглянувшись, весело спросила Юэтин, — а где сама сестра Минъэр? Почему её не видно?
Мамка Вань холодно ответила:
— Она нездорова, сегодня взяла выходной.
Нельзя же всё трудное сваливать на одну девушку. Тем более утром мамка Вань сама навестила Чэнь Минъэр: та была бледна, как бумага, и даже глоток воды заставлял её дрожать губами. Хотя менструальные боли обычно не такие сильные, у Чэнь Минъэр они были настолько мучительными, что она не могла встать с постели и даже страдала от тошноты и рвоты.
Услышав, как другие тоже загудели в поддержку Юэтин, мамка Вань повысила голос:
— Всё время зовёте Минъэр! Вы получаете жалованье за дело или просто так? Сегодня прекратите все текущие работы — если не справимся с этим заказом, нам всем не поздоровится!
Юэтин смутилась и опустила голову, думая про себя: «Чэнь Минъэр заболела как раз вовремя».
Мамка Вань развернула наряд, сшитый дворцовым управлением: золотистая шелковая рубашка с узором из порошковой краски, тонкая, как крыло цикады, с воротом и рукавами, украшенными жемчужинами. Одна только эта рубашка стоила тысячи монет. Под неё шёл наряд из плотной ткани, вышитой золотыми нитями — роскошь до крайности. Видно было, что дворцовые портные старались изо всех сил, но перестарались: наряд был чересчур вычурным и безвкусным.
— Посмотрите, как можно это переделать. Через час жду ваших предложений.
http://bllate.org/book/8790/802743
Готово:
