— Тебе неудобно, что мы живём в одной комнате? — спросила Шэнь Яньчу.
— Да, неудобно. Мешаешь мне встречаться с девушками, — улыбнулась она, кладя кусочек «рыбно-кислой свинины» в тарелку Шэнь Чурань.
Едва слова сорвались с её губ, в комнате воцарилась ещё более гнетущая тишина.
Лу Чэн, державший на палочках веточку сельдерея, невольно ослабил хватку.
— Плюх!
Сельдерей упал обратно в миску.
Его привлекательное лицо мгновенно потемнело, тело напряглось.
На нём была чёрная футболка, обтягивающая рельефные мышцы плеч и спины.
Он поднял миску, а палочки в другой руке сжал так сильно, что те начали тереться друг о друга, издавая тревожное «хруст-хруст».
Больше он не брал еду — только быстро, почти жадно, поедал рис, загребая большими порциями.
Вскоре миска опустела до самого донышка — ни единого зёрнышка не осталось.
— Я наелся, — сказал он, поставил посуду и вышел в свою комнату.
Шэнь Яньчу повернула голову и проводила его взглядом.
В уголках её губ играла лёгкая улыбка, даже строгие черты лица смягчились.
Только когда широкая спина мужчины скрылась за дверью спальни, она отвела глаза.
Улыбка на губах не исчезла.
— Что с этим мальчиком сегодня? Так мало съел, — вздохнула Чжоу Шици, глядя на пустое место за столом.
— Может, в части опять новобранцы какие-то нахамили ему?
— Лу Чэн уже взрослый, сам разберётся с такими мелочами. Не тревожься понапрасну, — отмахнулся Шэнь Юэ, не придав значения странному поведению Лу Чэна, и перевёл взгляд на Шэнь Яньчу. — Сяочу, если тебе некомфортно жить с Жанжань в одной комнате, скажи своей второй тёте — она уберёт для тебя соседнюю гостевую.
Он слегка прокашлялся, стараясь говорить мягче. В армии он привык к громкому голосу, и сдерживаться было непривычно.
— Сейчас же после ужина всё приготовлю! — поспешила заверить Чжоу Шици.
— Ты же девушка, одной жить на улице небезопасно. Лучше не переезжай.
— Если совсем невмоготу, пусть Жанжань переселится в соседнюю комнату, а ты останься в своей, — предложил Шэнь Юэ ласково.
Из всех детей Шэнь Чурань была самой младшей. По идее, её следовало бы баловать.
Но с тех пор как пятилетней Шэнь Яньчу случилось то несчастье, вся семья Шэнь берегла её как зеницу ока, боясь причинить хоть малейшую боль.
По сути, именно она была настоящей жемчужиной семьи Шэнь.
— Дядя, тётя, я уже всё решила, — мягко, но твёрдо отказалась Шэнь Яньчу, в глазах которой мелькнула тёплая благодарность.
— Сестрёнка, так ты правда встречаешься с кем-то? — прошептала Шэнь Чурань, наклонившись к уху старшей сестры.
Шэнь Яньчу стёрла с её губ прилипшее зёрнышко риса и подмигнула:
— Угадай.
***
Тук-тук-тук…
Три чётких удара в дверь.
Лу Чэн на мгновение задумался, затем бросил взгляд на закрытую дверь.
Между пальцами тлела сигарета, выпуская тонкие струйки дыма.
Края его глаз покраснели от дыма, будто подведённые румянами, придавая мужчине особую, почти соблазнительную чувственность.
Он помолчал, потом потушил недокуренную сигарету в пепельнице и медленно поднялся.
Дверь распахнулась, и застоявшийся дым хлынул наружу, словно нашёл выход на свободу.
— Кхе-кхе…
Девушка за дверью неожиданно задохнулась от дыма.
Брови Лу Чэна нахмурились, между ними залегла глубокая складка.
Он развернулся и решительно подошёл к окну, распахнув его настежь.
Шэнь Яньчу только занесла ногу, чтобы войти, как услышала его голос:
— Подожди.
Она приподняла бровь, опустила ногу обратно и замерла на месте.
Не двигаясь и не произнося ни слова, она просто стояла у порога.
Прошло несколько минут, прежде чем мужчина снова заговорил:
— Заходи.
Шэнь Яньчу усмехнулась и шагнула внутрь.
В комнате всё ещё витал запах табака, но он стал значительно слабее.
Через открытое окно веял прохладный ветерок, делая и без того строгую обстановку ещё более холодной и безжизненной.
Лу Чэн стоял у окна, боком глядя на девушку, застывшую посреди комнаты. Его губы были плотно сжаты.
— Что тебе нужно? — спросил он. Его голос, глубокий и бархатистый, словно лёгкий ветерок, нес в себе лёгкую прохладу.
На лице мужчины не было ни тени эмоций — будто он вновь спрятался за непроницаемой стеной, окружив себя холодной отстранённостью.
— Принесла тебе перекусить, — ответила Шэнь Яньчу, показав торт в руках.
— Не голоден, — отрезал он, отворачиваясь к окну. Отказ звучал окончательно.
Шэнь Яньчу, похоже, ожидала такого ответа — выражение её лица не изменилось.
— Отлично. Значит, я сама поем, — пожала она плечами, взяла вилку и отправила кусочек торта в рот.
Лу Чэн обернулся. На его суровом лице мелькнуло раздражение, смешанное с беспомощностью.
— Ещё что-то? Мне пора спать.
— Тогда спи. Когда доем, сама уйду, — пробормотала она с набитым ртом.
Помолчав мгновение, Лу Чэн наконец сдался. Холодок на лице немного растаял.
— Ладно. Говори, зачем пришла?
— Нет… кхе-кхе… — Шэнь Яньчу попыталась ответить, но поперхнулась. Её лицо мгновенно покраснело, она закашлялась, прижимая ладонь ко рту.
Сердце Лу Чэна дрогнуло. В его тёмных глазах мелькнула тревога.
Он быстро подошёл к кулеру, налил стакан воды и протянул девушке.
— Пей!
Голос дрожал от напряжения.
Другой рукой он невольно начал похлопывать её по спине.
Шэнь Яньчу сделала глоток, и ком в горле наконец прошёл.
— Спа…
Она хотела поблагодарить, но мужчина уже резко оборвал:
— Впредь, когда ешь, не разговаривай!
Его тон был таким же жёстким, как и сам он.
Но Шэнь Яньчу лишь тихонько улыбнулась уголками губ.
— Хорошо, запомню, — мягко ответила она.
Спустя некоторое время она снова заговорила:
— На самом деле… я пришла попрощаться.
Лу Чэн нахмурился.
— Прощаться?
— Ты такой занятый, наверное, к твоему следующему возвращению я уже перееду. Так что лучше попрощаться заранее! — пожала она плечами, продолжая тыкать вилкой в оставшийся торт.
Мужчина замолчал.
Прошло немало времени, прежде чем он наконец спросил, и голос его прозвучал неожиданно сухо:
— Ты правда… встречаешься с кем-то?
Рука Шэнь Яньчу, державшая вилку, замерла. Она подняла глаза и пристально посмотрела мужчине в лицо.
— Прежде чем я отвечу на этот вопрос, ответь сначала ты на мой.
Лу Чэн молча смотрел на неё, ожидая.
— А у тебя? — прямо в глаза спросила Шэнь Яньчу, каждое слово чётко выговаривая. — Есть девушка?
Вопрос прозвучал легко, но пальцы, сжимавшие вилку, выдали её напряжение.
Лу Чэн опешил.
Сердце заколотилось быстрее, гулко стуча в груди.
Губы плотно сжались в тонкую линию.
Его чёрные глаза, глубокие, как бездонное озеро, не выдавали ни единой эмоции.
Он долго молчал.
Их взгляды скрестились, будто в немом поединке, и никто не хотел первым отвести глаза.
Прошло неизвестно сколько времени, пока наконец Лу Чэн не нарушил эту странную тишину.
— Нет, — коротко ответил он, отводя взгляд в сторону.
Услышав ответ, сердце Шэнь Яньчу сделало резкий толчок.
Тяжесть, сжимавшая грудь, мгновенно исчезла.
Она даже не заметила, как на губах расцвела яркая улыбка.
Её черты и без того были изысканными, а теперь, с этой улыбкой, она стала ещё соблазнительнее и нежнее.
— Только сейчас нет? Или… — не отступала она, не сводя глаз с его профиля. — Никогда не было?
Последние слова вырвались почти шёпотом.
— Это уже второй вопрос, — сказал Лу Чэн, поворачиваясь к ней.
Увидев её сияющую улыбку, он на миг замер, в глазах мелькнуло замешательство.
Такой чистой, искренней улыбки он не видел уже давно.
Шэнь Яньчу пожала плечами.
— Не хочешь — не говори.
Лу Чэн сжал челюсти. Ему вдруг стало досадно.
Она всегда такая.
Сама заводит воду, а потом уходит, не оставляя и следа, будто ничего и не было.
Грудь его вздымалась, руки, опущенные вдоль тела, медленно сжались в кулаки.
Наконец, с ноткой раздражения, он бросил:
— Никогда не было!
И снова отвернулся.
Улыбка на лице Шэнь Яньчу на миг застыла.
Мозг будто на секунду отключился.
Но, осознав смысл его слов, она вновь улыбнулась — сначала широко, а потом опустила голову, скрывая выражение лица.
Уголки губ постепенно опустились.
Она моргнула, и глаза слегка защипало.
Лу Чэн долго не слышал её голоса и медленно обернулся.
Увидев, как она стоит, опустив голову, он нахмурился.
— Что случилось?
В голосе прозвучала тревога.
Шэнь Яньчу подняла глаза, снова улыбнулась и поднесла к нему торт.
От него осталась лишь половина, изуродованная вилкой до неузнаваемости.
— Не могу доесть.
Лу Чэн помедлил, затем протянул руку и взял торт.
Шэнь Яньчу посмотрела на пустые ладони и тихо рассмеялась.
Потом развернулась и, легко помахав ему рукой, сказала:
— Ухожу.
Лу Чэн смотрел ей вслед, нахмурившись.
— Ты ещё не ответила на мой вопрос, — остановил он её.
Девушка замерла на пороге.
Постояла секунду, слегка повернула голову и сказала:
— Думаю, пора всерьёз задуматься о том, чтобы завести отношения.
С этими словами она обернулась, игриво подмигнула ему, и в её взгляде мелькнула лёгкая кокетливая дерзость.
Затем вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
В пустой комнате Лу Чэн остался один.
В руке он держал бесформенный кусок торта.
Брови его сошлись, взгляд потемнел.
Дыхание стало тяжёлым.
Он потянулся к вороту, чтобы расстегнуть пуговицу, но пальцы сжались в пустоте.
Вспомнив, что на нём не форма, а обычная одежда, он опустил руку и сжал кулак.
Завести отношения?
Уже пора думать об этом?
Ей-то сколько лет, чтобы лезть в такие дела?!
Он посмотрел на торт в руке, губы сжались в тонкую линию.
Подошёл к мусорному ведру, держа руку над ним.
Замер.
Мышцы предплечья напряглись, обрисовывая чёткие линии.
Помедлил… и убрал руку.
Отломил небольшой кусочек и положил в рот.
Сладость крема разлилась во рту, но была приторной, почти горькой.
***
Лю Ханьюэ стояла у двери кабинета, глубоко вдохнула, чтобы унять дрожь в коленях, и постучала.
http://bllate.org/book/8753/800199
Готово:
