Вскоре мать Хуцзы, разговаривавшая неподалёку с уличным торговцем, гордо выступила вперёд — но, завидев Сянсян, тут же сникла.
После того как в прошлый раз наследный принц Сяо Чэнъе застал её с поличным, дома ей устроили строгий выговор, а должность мужа чуть не лишилась. Отец Хуцзы даже подвергся официальному порицанию, и семье пришлось пережить немалый позор.
Поэтому, снова увидев Сянсян, мать Хуцзы не проронила ни слова и быстро увела сына прочь, больше не осмеливаясь её задевать.
Кроме семьи Хуцзы, другие торговцы вытягивали шеи, чтобы подглядеть за происходящим. Увидев, что мать Хуцзы ушла и зрелище закончилось, они тут же спрятались обратно.
Сянсян сжала в руке маленький флажок:
— Братик Цзыи, не плачь! Сянсян поведёт вас есть волшебные молочные пирожки!
Услышав про волшебные молочные пирожки, Цзыи перестал плакать. Он косо взглянул на Сянсян и, явно делая вид, что идёт на уступку, произнёс:
— Ну ладно.
Сяо Цзычэнь, услышав про волшебные молочные пирожки, вдруг почувствовал, что жёвание сушеного сладкого картофеля больше не приносит удовольствия. Он крепко сжал кулачки:
— Есть волшебные молочные пирожки!
Сянсян гордо воскликнула:
— Вперёд! Идём есть волшебные молочные пирожки!
Они шли и шли, пока наконец не добрались до места. Издалека Сянсян уже заметила тётушку Чжао, которая торговала волшебными молочными пирожками. Заметив, что та увидела её, Сянсян радостно замахала пухленькой ладошкой:
— Тётушка Чжао!
Тётушка Чжао бросила на Сянсян один взгляд и тут же опустила глаза, странно заторопившись и растерявшись.
Подойдя ближе, Сянсян задрала голову и, встав на цыпочки, старалась заглянуть в тележку, но, конечно же, ничего не увидела. Она полезла в свой медвежий рюкзачок и вытащила несколько медяков:
— Тётушка Чжао, мне три молочных пирожка.
Тётушка Чжао:
— Нету. Всё распродали.
Сянсян широко раскрыла глаза:
— Не-нету?
Это словно гром среди ясного неба поразило всех малышей — они замерли с открытыми ртами.
Тётушка Чжао, глядя на выражение лица Сянсян, холодно и твёрдо сказала:
— Правда нету. Всё распродали. Уходи.
Сянсян:
— Ну… тогда Сянсян возьмёт пирожки из фиолетового таро.
Тётушка Чжао:
— Нету.
Сянсян крайне разочарованно опустила голову, и даже её медвежий рюкзачок, казалось, печально опустил ушки.
Сяо Цзычэнь с мокрыми от слёз глазами всхлипнул:
— Как это нету? А волшебные молочные пирожки?
Сяо Цзыи, ведя себя как взрослый, махнул ручкой и заявил:
— Всё, что у тебя есть, я покупаю!
Тётушка Чжао тут же прикрыла тележку и поспешно сказала:
— Нету! Ничего нету! Уходите скорее, мне пора домой.
Однако Сяо Цзычэнь уловил какой-то аромат. Он принюхался, а потом тут же вцепился в тележку:
— Есть! Есть! Так вкусно пахнет! Пирожки есть!
Сянсян обрадовалась:
— Правда? Ещё остались! Тётушка Чжао, посмотри ещё раз, пирожки есть!
— Нету, — ответила тётушка Чжао. — Этот запах от ткани, на которой лежали пирожки. Где уж там пирожки! Приходите в другой раз, мне пора собираться.
С этими словами тётушка Чжао начала убирать товар.
Тётушке Чжао нелегко было выходить торговать — она делала это ради внучка, чтобы заработать на обучение. Если бы у неё были покупатели, она бы ни за что не ушла домой так рано. Но теперь Сянсян — дочь наследного принца, и чтобы не навлечь на себя беду, лучше поскорее прогнать её.
Более того, тётушка Чжао уже твёрдо решила: впредь, как только Сянсян появится, у неё никогда не будет ни одного пирожка.
Хотя Сянсян и была такой милой, её отец был далеко не ангел.
В последние дни тётушка Чжао слушала, как её внук читает:
«Ни угрозы силы, ни бедность не сломят праведного человека».
Даже если сам наследный принц придёт, она, тётушка Чжао, ни за что не продаст ни одного пирожка!
Сяо Цзычэнь явственно учуял вкусный аромат. Его пухлое тельце висело на тележке, и он никак не хотел слезать, капая слюной:
— Цзычэнь хочет есть волшебные пирожки! Вкусные-вкусные! Не уходи!
Сяо Цзыи нахмурил бровки. Он, маленький императорский внук, с детства окружённый лаской и заботой, ещё никогда не слышал отказа.
Цзыи махнул пухленькой ручкой, вытащил из кармана золотую тыкву и объявил:
— Эта тележка — моя!
Глаза тётушки Чжао, обычно прищуренные, распахнулись и прилипли к золотой тыкве. Ведь это же золото! Одна такая тыковка — и можно обменять на немало серебра, хватит даже на несколько таких тележек!
Видя, что тётушка Чжао молчит, Цзыи полез в карман и вытащил сразу пять-шесть золотых тыкв, щедро спросив:
— Ну, хватит?
Глаза тётушки Чжао чуть не вылезли из орбит. Радость переполнила её, и она быстро закивала:
— Хватит! Хватит, хватит, хватит!
Какие там «угрозы силы» и «бедность»! Золото важнее всего!
Сияя от счастья, тётушка Чжао схватила несколько золотых тыкв, одну из них бросила в рот, прикусила и тут же выплюнула, воскликнув:
— Ай-яй-яй! Настоящее!
И, ласково поглаживая золото, она подумала: «Разбогатела!»
Счастливая тётушка Чжао тут же опустила тележку, весело поклонилась малышам и стремительно исчезла из виду.
А тем временем соседи, прятавшиеся за прилавками, в лавках или выглядывавшие из окон второго этажа, увидели это и чуть не вытаращили глаза!
Золото!
Ого! Так Сянсян теперь разбогатела! А дети, которых она привела, — неизвестно чьи, но как щедро расплачиваются! Просто так, ни с того ни с сего, высыпают целую горсть золотых тыкв!
Хотя соседи и побаивались семьи Сянсян из-за наследного принца и не хотели с ними связываться, теперь, видя, как Сянсян стала маленькой богачкой, они не могли скрыть зависти.
В этот момент торговец арбузами, который ещё недавно, завидев Сянсян, поскорее укатил свою тележку подальше, теперь снова подкатил её обратно и весело окликнул:
— Сянсян!
Сянсян обернулась и радостно воскликнула:
— Дядя Ван!
Дядя Ван улыбнулся:
— Сянсян, хочешь арбуза? У меня целая тележка!
Сянсян обернулась и, увидев арбузы, тут же потекла слюнками. Сладкие, сочные арбузы, от которых во рту разливается сок… особенно вкусно есть их вместе с молочными пирожками!
Она сглотнула и щедро сказала:
— Беру!
Сянсян полезла в медвежий рюкзачок и вытащила две золотые арахисинки. Лицо дяди Вана сразу озарилось радостью — среднего возраста мужчина, обычно сгорбленный и усталый, теперь весь сиял улыбкой.
Вскоре все вокруг увидели, как торговцы пирожками, конфетами, утками по-пекински и сладким молоком с османтусом один за другим начали стекаться к этому месту, образовав целый круг.
Три малыша щедро раздавали золотые арахисинки и тыквы.
Они даже устроились, как настоящие молодые господа, на стульях: Сянсян сидела посередине, и каждый раз, когда она махала пухленькой ручкой, товар оставляли у них.
Сяо Цзыи, как настоящий чиновник, взял кисточку и написал несколько иероглифов на тележке, после чего серьёзно объявил:
— Эту тележку доставьте в Дом Графа Сипина.
Торговец обрадовался до невозможного, схватил золото, ответил «да!» и быстро покатил тележку к Дому Графа Сипина.
«Боже правый! — думал он. — Я, Лю Лаосань, наконец-то добился чего-то! Кто бы мог подумать, что мне доведётся доставлять товар в дом графа!»
«Пусть отец Сянсян и не ангел, — размышлял он, — но сама Сянсян всё такая же милая! Эта тележка сладкого молока с османтусом и кунжутных лепёшек с красным сахаром обычно продавалась целый день под палящим солнцем, иногда до самой ночи. А теперь — всего два квартала пройти, и всё распродано! Да ещё и прибыль осталась!»
Прошло совсем немного времени, и из переулка стали выходить торговцы с сияющими лицами.
Ещё через час у ворот нескольких аристократических особняков в столице появились тележки с едой — больше или меньше, но обязательно.
Жена четвёртого принца как раз слушала музыку во внутреннем дворе, когда служанка доложила, что какой-то торговец привёз целый котёл тушёных свиных копыт и хочет доставить их во двор сына четвёртого принца.
Четвёртый принц спросил:
— Что за дела? Что он сказал?
Служанка доложила:
— Он сказал, что это подарок от хорошего друга молодого господина Цзычэня. Этот котёл копыт — символ их дружбы, и он надеется, что молодой господин всё съест.
Тут же подали письмо.
Жена четвёртого принца взяла его и раскрыла.
Через мгновение она пришла в ярость.
— Что за каракули! Этот сорванец думает, будто я не узнаю его почерк?!!
Автор: Сянсян:
— Цзычэнь, что ты пишешь?
Сяо Цзычэнь нарисовал на бумаге мультяшную свинку и серьёзно ответил:
— Цзычэнь пишет письмо.
Сяо Цзыи взял листок, взглянул и с презрением сказал:
— Почерк ужасный! Цзычэнь, тебе уже три года, ты взрослый, как можно писать так плохо?
Сяо Цзычэнь отказался взрослеть:
— Цзычэнь — малыш.
Яйан вернулась с рынка, корзина у неё была полна овощей.
Однако выглядела она не слишком довольной. Положив корзину на кухне, она посмотрела в сторону кабинета и, открыв рот, так и не решилась ничего сказать.
Сегодня на улице она услышала множество сплетен.
Раньше она никогда не обращала внимания на то, что говорят о наследном принце, но в последнее время заметила: соседи стали избегать её, говоря с опаской, а многие, завидев её, выставляли лучший товар, но отказывались брать деньги.
Яйан пошла поговорить с бабушкой Эрцзяо. Та, увидев её, тут же хотела пасть на колени, но Яйан её удержала. В конце разговора бабушка Эрцзяо намекнула ей поскорее уйти от наследного принца, сказав, что он тиран.
Тогда Яйан зашла в крупнейшую чайхану и услышала множество слухов о наследном принце.
Больше всего говорили о его жестокости и о том, как он ради простолюдинки отказался от дочери князя Ань.
Яйан пожалела о своём решении. Может, ей не стоило селиться отдельно? Если соседи так относятся к ней, как они тогда обращаются с Сянсян? Не обидят ли её снова? Ведь Сянсян так наивна и сейчас особенно чувствительна к чужим эмоциям.
Что делать?
Сяо Чэнъе вовсе не выглядел злодеем, так почему же его репутация так упала?
Яйан достала бумагу, на которой недавно записывала «Несколько правил соблюдения закона», села за каменный столик во дворе и, поразмыслив, добавила ещё несколько пунктов: «Быть доброй к соседям, помогать друг другу, защищать себя и свою семью».
В этот момент раздался стук в дверь.
Служанка, охранявшая ворота, открыла.
Яйан быстро узнала голос торговца сладким молоком Лю Лаосаня.
Действительно, вскоре служанка впустила его. Лю Лаосань, держа в руках двух куриц, весело вошёл.
Яйан удивилась и вышла навстречу:
— Брат Лю, что это вы делаете?
Лю Лаосань радостно поставил на землю двух кудахтающих кур и сказал:
— Ты давно вернулась, а я всё не находил времени навестить тебя. Мы же соседи! Сегодня как раз свободен, решил заглянуть. Яйан, твоя Сянсян — настоящая заботливая девочка. Сама знаешь, с прошлого года дела идут всё хуже, цены растут, и мой прилавок вот-вот закроется. Но сегодня днём Сянсян меня спасла.
Видя недоумение Яйан, Лю Лаосань улыбнулся и рассказал всё как было.
— Она с двумя молодыми господами купила всю мою тележку сладкого молока с османтусом и кунжутных лепёшек с красным сахаром и отправила в Дом Графа Сипина. Внук графа очень полюбил мои лакомства. И, как ни странно, рецепт моего сладкого молока с османтусом передавался в нашей семье из поколения в поколение, со строго выверенными пропорциями. Поэтому управляющий дома графа купил у меня сам рецепт — за двадцать лянов серебра!
В те времена один человек мог прекрасно прожить целый год, имея десять лянов серебра.
Даже живя в столице, где цены выше, двадцать лянов — немалая сумма.
А Лю Лаосань получил их сразу — настоящая неожиданная удача! Это решило все его финансовые проблемы, и он не мог не радоваться.
Когда Яйан с Сянсян только поселились здесь, он ещё сомневался в них, но теперь, осознав, какое счастье принесла ему Сянсян, он чувствовал и раскаяние, и благодарность. Поэтому сразу же поехал в деревню и лично выбрал двух самых жирных кур, чтобы подарить Яйан.
Яйан, конечно, понятия не имела, что натворила Сянсян, но, будучи соседкой, всё равно решила помочь.
Она немного поговорила с Лю Лаосанем, и тот с радостью ушёл.
Перед уходом Лю Лаосань оглянулся на этот небольшой дворик.
Он слышал, что Сянсян получила от императора титул принцессы Цзяюнь, что означало «везение и удача всегда рядом». И правда, эта малышка, прежде брошенная без отца, вдруг нашла своих родных — разве это не небесное благословение?
Если бы он смог хоть немного прикоснуться к удаче принцессы Цзяюнь, может, и сам разбогатеет?
Лю Лаосань мысленно улыбнулся и поклонился в сторону Сянсян.
«Небеса! — помолился он. — Пусть жизнь простых людей станет ещё лучше!»
После этого Яйан приняла ещё нескольких соседей.
Через несколько дней мать Хуцзы быстро узнала, что торговцы, которые ещё недавно хотели уйти с рынка, теперь передумали.
Мать Хуцзы прекрасно понимала почему: всё из-за Сянсян, которая водила по окрестностям нескольких аристократических детей и щедро раздавала деньги.
http://bllate.org/book/8665/793555
Готово:
