Цзи Сянжуй потеряла охоту идти дальше и, развернувшись, оперлась спиной о стену у лифта, скрестив руки на груди. Приподняв бровь, она бросила взгляд на собеседницу:
— Чего хочешь услышать?
Цинь Сюань кое-что знала о давнем обручении между семьями Ши и Цзи и не была уверена в нынешних отношениях Ши Цзяня и Цзи Сянжуй. Поэтому она не решалась прямо упоминать имя Ши Цзяня в её присутствии.
Однако, заметив в руках Цзи Сянжуй фотоаппарат, Цинь Сюань вдруг вспомнила, как та раньше фотографировала Ши Цзяня, и нахмурилась:
— Ты опять собираешься его снимать?
«Его снимать?» — мысленно фыркнула Цзи Сянжуй и не захотела отвечать.
Видя, что её вопрос остаётся без ответа, Цинь Сюань раздражённо нахмурилась и уже собралась вступить в перепалку.
Но в этот самый момент позади неё раздался строгий, но с лёгкой насмешкой окрашенный голос:
— Цинь Сюань!
Будто её внезапно ущипнули за самую уязвимую точку, вся злость Цинь Сюань мгновенно испарилась.
Она обернулась и увидела приближающегося мужчину.
— Цинь Цань, — недовольно буркнула она, — не мог бы ты не орать моё имя при каждом удобном случае?
Цинь Цань с усмешкой посмотрел на неё:
— Если бы ты не устраивала цирк, мне бы и в голову не пришло тебя окликать.
Цинь Сюань надула губы и отвернулась, не желая спорить.
Цзи Сянжуй уставилась на лицо Цинь Цаня. Её взгляд задержался на нём на несколько секунд, и в ушах вдруг отозвалось имя, которое Ши Цзянь произнёс по наушнику на борту судна.
Кажется, именно «Цинь Цань».
Она ещё не успела вырваться из воспоминаний, как дверь палаты неподалёку снова распахнулась.
Ши Цзянь в больничном халате вышел наружу, катя перед собой стойку с капельницей.
В отличие от решительного и собранного человека, которого она видела на корабле, сейчас Ши Цзянь медленно волочил ноги, и холодная маска спала с его лица, оставив лишь ленивую расслабленность.
Он шёл и ворчал:
— Цинь Цань, забыл тебе сказать — вчерашняя рыба в кисло-сладком соусе была слишком приторной. Сегодня пришли, пожалуйста, красную рыбу в соусе.
Как только слова «красная рыба в соусе» пронеслись по коридору, продуваемому холодным ветром, Ши Цзянь сразу заметил Цзи Сянжуй среди троих. Его голос мгновенно стал серьёзнее и понизился на несколько тонов.
Но даже если бы он изо всех сил старался казаться серьёзным, Цзи Сянжуй, эта маленькая неблагодарная, сделала вид, будто его вовсе не существует.
Всего лишь красивое лицо, притягивающее внимание, — она не пожелала даже бросить на него один-единственный взгляд.
У Цзи Сянжуй тоже пропало желание гулять. Она развернулась и направилась к своей палате.
Когда все уже подумали, что они просто разминутся, Ши Цзянь слегка опустил подбородок и бросил ей многозначительный взгляд.
Цзи Сянжуй не сказала ни слова, а просто схватила швабру, которую уборщица оставила рядом.
Она уперла ручку швабры ему в грудь и, злясь, подняла глаза:
— Чего уставился?
Ши Цзянь не отступил ни на шаг, позволяя ей тыкать в себя изо всех сил.
Его беззаботное выражение лица в этот момент достигло предела дерзости. Он едва заметно усмехнулся:
— Красивое — разве нельзя смотреть?
Цзи Сянжуй не повелась на его пустые слова и прямо спросила:
— Кэти где?
— Кто? — Ши Цзянь нахмурился.
— Из задней кабины, — коротко ответила она.
Ши Цзянь вспомнил:
— Из-за проблем с гражданством её передали ответственным лицам. Могу заверить: сейчас она в безопасности. Если хочешь связаться — дам тебе контакты чуть позже.
Цзи Сянжуй кивнула, больше не расспрашивая. Она быстро убрала швабру обратно и спокойно сказала:
— Спасибо.
С этими словами она уже собралась уходить, но Ши Цзянь не позволил. Он вдруг схватил её за запястье и наклонился к ней:
— И всё?
Цзи Сянжуй повторила благодарность — уже более вежливо.
Но именно этого он и не хотел.
Его ладонь была такой горячей, будто обжигала кожу, и, словно жвачка, упрямо не отпускала её. Терпение Цзи Сянжуй начало иссякать.
Не дожидаясь, пока он сам отпустит её, она повесила фотоаппарат на правое запястье, а левой рукой шлёпнула его по щеке — достаточно демонстративно, но без злобы.
— Здесь людей полно, — сказала она с фальшивой улыбкой, — оставлю тебе хоть каплю лица. Отпусти.
Разве Ши Цзянь испугается такой жалкой попытки вызвать его на дуэль?
Он выбрал самый быстрый способ умереть и, усмехаясь, спросил:
— А если не отпущу?
Цзи Сянжуй не раздумывая дала ему по голове. Её вспыльчивый нрав, как всегда, взял верх.
— Дурак, — пробурчала она.
Когда дело касалось Ши Цзяня, Цзи Сянжуй понятия не имела, что такое «нежность».
Её удар пришёлся так сильно, что голова Ши Цзяня даже мотнулась в сторону.
Видимо, действительно больно — на три секунды всё замерло.
Мужчина резко вдохнул и потёр ушибленное место.
В то же время его тёмные глаза уставились на Цзи Сянжуй, чьё лицо оставалось бесстрастным. Его выражение лица стало всё мрачнее.
Воздух мгновенно наполнился напряжением, будто вот-вот разразится гроза.
Цинь Сюань, стоявшая неподалёку, забеспокоилась, но не осмелилась подойти.
Честно говоря, она почти всегда видела Ши Цзяня и Цинь Цаня веселящимися и подшучивающими друг над другом. Она почти никогда не видела, как его взгляд становился ледяным и безразличным.
Цинь Сюань подумала, что Цзи Сянжуй на этот раз точно попала в яблочко — ей конец.
Но к её удивлению, Цзи Сянжуй оказалась упрямой до невозможности: не только не выглядела раскаивающейся, но и добавила:
— Хватит?
Через несколько секунд Ши Цзянь неожиданно прикрыл ладонью щёку и усмехнулся с сарказмом:
— Так ты меня отблагодарила?
Эта улыбка разорвала почти застывшую атмосферу, и воздух снова стал обычным.
Выражение лица Цзи Сянжуй резко изменилось — будто переключили тумблер.
После короткой паузы она беззаботно пожала плечами и начала рассуждать:
— Я же тоже руку ушибла, когда тебя била.
Ши Цзянь не рассердился, а только рассмеялся и начал поддразнивать её теми же словами:
— Ну так хватит?
— Чего? — Цзи Сянжуй не успела за его мыслью.
— Больно насладилась? — спросил он.
— …
Цзи Сянжуй едва заметно усмехнулась и, воспользовавшись моментом, когда он ослабил хватку, вырвала руку.
Она нарочито стала растирать запястье и продолжила словесную перепалку:
— Так себе.
Эти четыре слова доставили ей невероятное удовольствие.
Такая явная словесная стычка была просто великолепна: она не только одержала верх, но и поставила точку в разговоре.
Однако, когда Цзи Сянжуй уже собралась развернуться и оставить за собой эффектный след, Ши Цзянь неожиданно поднял руку и преградил ей путь.
Цзи Сянжуй подняла голову — и тут же почувствовала, как его левая рука коснулась её щеки.
Тёплый кончик пальца едва заметно скользнул по её нежной коже, аккуратно убирая рассыпавшиеся пряди за ухо.
Неизвестно, где он этому научился.
В следующее мгновение Ши Цзянь уверенно обхватил её лицо и слегка притянул к себе.
Он легко приблизил её на расстояние вытянутой руки, и она, ошеломлённая до глубины души, замерла.
Приблизив губы к её уху, он прошептал с усмешкой:
— «Так себе»?
Тёплое дыхание мужчины мягко коснулось её ресниц.
На мгновение сердце Цзи Сянжуй будто пропустило удар, а затем понеслось, как дикий конь по степи, охваченной огнём!
Она снова дрогнула — совсем не по своей воле.
Собравшись с духом, она встретила его взгляд и позволила своему сердцу тоже вспыхнуть.
— Ну и что? — спросила она с вызовом. — Не нравится?
Ши Цзянь уловил лёгкую дрожь в её глазах.
Подумав, что эта строптивая кобыла наконец-то сдалась, он лениво усмехнулся, но не ответил прямо:
— А мне больно, — его бархатистый голос прошелестел у неё в ухе, будто фоновая музыка, от которой сердце Цзи Сянжуй готово было выскочить из груди.
Он не остановился:
— Не хочешь как-нибудь загладить вину?
Цзи Сянжуй не могла понять, откуда в ней столько напряжения, которое кричало внутри, не давая покоя.
Она раздражённо сжала зубы, но внешне оставалась спокойной:
— Что ты хочешь?
— Просто, — усмехнулся Ши Цзянь, явно видя, как рыба клюнула на крючок.
Он вытащил из кармана карточку столовой и сунул ей в карман:
— Я хочу красную рыбу в соусе.
— …
Цзи Сянжуй чуть не рассмеялась от злости.
Ши Цзянь, довольный, отпустил её.
Заметив, как она смотрит на него с явным желанием прикончить его на месте, он даже подбородком махнул в знак победы:
— Купишь — и мы в расчёте.
Он имел в виду спасение жизни.
Цзи Сянжуй сделала вид, что не слышала. Она ненавидела себя за то, что не может немедленно задушить этого мерзавца!
Она сама умирала от голода, но теперь должна была бегать в столовую за едой для Ши Цзяня.
Про себя она уже тысячу раз его прокляла.
Но, учитывая, что информация о спасении и контакты Кэти всё ещё в руках этого мерзавца, ей ничего не оставалось, кроме как выполнить его просьбу.
Чжоу Исюань, у которой днём были планы, прислала Цзи Сянжуй сообщение, что вечером зайдёт навестить.
Цзи Сянжуй быстро ответила и долго ждала, пока ей наконец не выдали коробку с горячей красной рыбой в соусе.
Когда она вернулась к палате, её рука уже тянулась к дверной ручке, но сквозь стекло она увидела мужчину, лениво лежащего на кровати с телефоном в руках.
Цинь Сюань и Цинь Цань куда-то исчезли.
Цзи Сянжуй глубоко вдохнула, успокоилась и постучала, прежде чем войти. На лице её играла вполне дружелюбная улыбка.
Но когда она протянула ему коробку, то в последний момент резко отвела руку назад, не дав ему взять еду.
— Сначала дай мне контакты Кэти, — поставила она условие.
Ши Цзянь не спешил, снова откинувшись на подушку:
— Разве я похож на человека, который нарушает обещания?
На этот раз Цзи Сянжуй даже не задумалась:
— Похож.
— …
У неё впереди ещё куча работы, и задерживаться в больнице она не собиралась.
Сегодня был выходной, и у неё оставалось время, чтобы связаться с Кэти и кое-что сказать. После выписки ей предстояло собирать вещи и возвращаться на работу.
Ши Цзянь, видя, что она не шутит, тоже стал серьёзным и сел прямо.
Пока он набирал сообщение на телефоне, он сказал:
— Девушка пыталась сбежать, но поранила ногу и попала в местную больницу. Сейчас её перевели в безопасное место. Пока не уверен, удастся ли сразу связаться. Тебе что-то нужно передать?
Цзи Сянжуй кивнула:
— Есть что сказать.
Ближе к вечеру наконец удалось дозвониться через границу.
Кэти, узнав, что звонит Цзи Сянжуй, согласилась на видеосвязь.
Она сидела на кровати в явно великоватом больничном халате, с безразличным выражением лица смотрела на Цзи Сянжуй и сказала без эмоций:
— Ты ушла.
Обычный вопрос, но восходящая интонация в конце оборвалась на полуслове, и фраза превратилась в утверждение.
Цзи Сянжуй не стала отрицать:
— Я вернусь.
Кэти, кажется, усмехнулась и сказала:
— Какой бардак! Зачем тебе туда возвращаться?
Цзи Сянжуй процитировала девиз военного корреспондента:
— Если не можешь остановить войну, расскажи миру правду.
Кэти явно сочла это бредом.
С тех пор как она родилась, в Маджаге не прекращались войны. Они не только не утихали, но с каждым годом становились всё жесточе. Какая уж тут сила мира может навести порядок?
В этом и заключалось различие между мышлением стран мира и зон конфликтов.
Люди, живущие в зонах боевых действий и ежедневно сталкивающиеся со смертью, мечтали любой ценой выбраться наружу. А те, кто жил в мире и спокойствии, без всяких колебаний рвались внутрь.
Цзи Сянжуй понимала, что навязать своё мнение невозможно, поэтому быстро сменила тему и перешла к главному поводу звонка.
В тот день была первая в неделю, когда начиналась торговля.
Но в лагере беженцев Маджага существовало негласное правило: считается, что лучшее время для выхода — середина недели.
Они верили в это и обычно начинали действовать только с третьего дня.
А в тот раз как раз был первый день — и Цзи Сянжуй столкнулась с этим.
Ранее она уже видела, как Кэти упрямилась и выбегала на улицу.
Маршруты, по которым та ходила, как раз совпадали с районами, где часто появлялись те люди. Оставшись без поддержки, её легко могли заметить.
http://bllate.org/book/8648/792348
Готово:
