Их родные места находились в соседних провинциях — там царили похожие обычаи и схожая кухня. Заговорив о еде, молодые люди сразу оживились. Они работали вместе уже два года, но Чжэн Ифэн обычно молчал как рыба, и Цзян Ин впервые заметила, что он способен быть довольно разговорчивым. Не удержавшись, она мягко перевела разговор на новую тему.
— Эй, помнишь ту Сяо Пань из бухгалтерии? Она ведь не раз присылала тебе деликатесы со своей родины. Как они на вкус?
Чжэн Ифэн тут же смутился:
— …Вкусные… Но, наверное, больше не будет присылать.
— А… Не сработались? А ведь она такая милая.
Цзян Ин искренне пожалела об этом.
Чжэн Ифэн тихо ответил:
— Это… нельзя навязывать.
— Да, верно, — согласилась Цзян Ин.
Чжэн Ифэн добавил:
— Просто… больше не шутите при ней об этом.
Цзян Ин почувствовала укол совести:
— Прости, я слишком любопытная.
— Ничего страшного, мне всё равно. Просто боюсь, что ей будет неловко.
Цзян Ин искренне улыбнулась:
— Поняла.
В тот день после обеда Мэн Цзиншу приснился удивительно длинный и реалистичный сон.
Ему снилось, как он идёт по свежеуложенной дорожке школьного двора — ровный, мягкий асфальт ещё слабо пах битумом. Только что закончился вечерний урок, и у столовой выстроилась шумная очередь за поздним ужином, но он выбрал другую, тихую тропинку к общежитию. Рядом с ним шла девушка, перебирая ремешок рюкзака и то и дело поглядывая на него — явно собираясь что-то сказать.
На перемене она передала ему записку с просьбой проводить её после занятий.
Она молчала, он тоже не заговаривал. Он никогда не был инициативным и давно привык спокойно уживаться с тишиной.
Шум столовой постепенно отдалялся. Девушка тихо заговорила:
— Прости…
Мэн Цзиншу взглянул на неё, слегка приподняв бровь.
Она пояснила:
— Просто… все вокруг судачат о нас… Я не хотела… — она опустила глаза. — Не думала, что это доставит тебе неудобства. Мне очень жаль.
Тогда они были уже в конце первого семестра выпускного класса, до экзаменов оставалось чуть больше ста дней.
Её чувства не скрывались — все давно заметили, как она к нему относится. Подростки обожают подшучивать над подобными намёками и романтическими слухами.
Недавно класс ездил на осеннюю экскурсию к Мэн Цзиншу домой на барбекю, и она, словно хвостик, всю дорогу следовала за ним, помогая хозяину. Кто-то даже сделал множество фотографий, на которых они стояли рядом. Иногда их взгляды встречались — хотя на самом деле они просто обсуждали что-то обыденное, — но для зрителей это выглядело как настоящая искра… Слухи, конечно, разнеслись мгновенно.
Цзян Ин, хоть и была строгой, не могла заглушить все эти пересуды, поэтому пришла извиниться лично.
Мэн Цзиншу спокойно ответил:
— Пусть болтают. Пока классный руководитель не пожалуется моим родителям, это не доставляет мне хлопот. Не извиняйся.
Девушка облегчённо выдохнула, поправила тяжёлые чёрные очки на переносице и слабо улыбнулась.
— Главное, что тебе не мешает. Я боялась повлиять на тебя. Раз так, пусть говорят. Всё равно скоро пробные экзамены — их энтузиазм быстро улетучится.
Мэн Цзиншу фыркнул:
— Ты довольно философски к этому относишься.
Большинство девушек не выдержали бы таких насмешек.
Она тихо пробормотала:
— Всё-таки… это ведь правда… не выдумка…
— А?
Она повысила голос:
— Просто они боятся, что я запишу их, если не напомню — поэтому не слишком разгуливаются…
— А… — он незаметно приподнял уголки губ.
На самом деле он всё слышал.
…
Сцена сменилась.
Яркие неоновые вывески концертного зала мерцали всю ночь. Сбоку от входа двое стояли, окружённые зелёной изгородью из самшита.
Школьные экзамены остались позади. Она сменила очки — всё ещё чёрные, но теперь в тонкой оправе, а волосы мягко рассыпались по плечам, делая её менее «занудной».
После прощального ужина с учителями они отправились в караоке на всю ночь. Оттуда доносился истошный, почти воющий хор, но она позвала его, и он вышел наружу.
Они сидели на краю газона под летним звёздным небом, перед ними тянулась тускло освещённая улица. Школьные заботы остались позади, впереди — расставание и новый мир. Восемнадцать лет — возраст, когда можно делать всё, что хочешь, и, кажется, ничто больше не станет преградой.
Такая ночь располагала к откровениям.
Каждый пил своё: Мэн Цзиншу — пиво, она — банку колы. Она пояснила, что родители не разрешают ей пить алкоголь.
Он чуть усмехнулся.
Всё ещё такая наивная.
Она без цели болтала с ним, спрашивала, как прошли экзамены, есть ли у него предпочтения по вузам. Мэн Цзиншу ещё не решил — родители дали ему полную свободу выбора, ни специальности, ни университета не навязывали. Он задал ей тот же вопрос.
Она немного подумала и тихо сказала:
— Если всё прошло нормально, наши баллы, наверное, будут близки… Когда выйдут результаты, может, посоветуемся?
Затем немного упала духом:
— Хотя кто знает… Может, моё сочинение оказалось не совсем по теме…
Мэн Цзиншу спросил:
— Ты хочешь поступить в один вуз со мной?
Она прошептала:
— …Не знаю.
Она опустила глаза, погружённая в свои мысли. Спустя некоторое время, словно приняв решение, подняла голову — в глазах блестел свет.
Она посмотрела прямо на него и очень серьёзно спросила:
— А ты? Ты хочешь учиться со мной в одном университете?
Мэн Цзиншу сделал глоток пива и равнодушно ответил:
— Без разницы.
— А… — свет в её глазах погас, и она медленно отвела взгляд.
Прошло немного времени, и она снова заговорила:
— Учёба иногда бывает скучной, но у тебя всегда есть чем заняться и много друзей…
Она ушла в свои мысли, словно актриса на сцене, и тихо продолжила:
— Хотя ты часто сбегаешь из школы, играешь в игры по ночам и получаешь выговоры, ты всё равно усердно учишься, отлично сдаёшь экзамены и даже выиграл олимпиаду. Я очень восхищаюсь этим — ты умеешь делать всё, за что берёшься. Иногда, глядя на тебя, я думаю, что учёба — это даже интересно. Эти три года прошли замечательно… Что будет дальше — кто знает? Но сейчас, по крайней мере…
Она вдруг замолчала и повернулась к нему. Её глаза уже блестели от слёз.
— Мэн Цзиншу, можешь… дать мне десять секунд? Или хотя бы пять?
Он опешил:
— Что?
В следующий миг девушка бросилась к нему и обняла.
Сердце его мгновенно сбилось с ритма, и он не знал, как реагировать. Он молчал, но девушка вдруг подняла голову от его шеи и поцеловала его в губы.
Сердце бешено колотилось, тело не слушалось. От мягкости её губ он невольно высунул язык и начал целовать её взаимно. Желание вспыхнуло, как пламя. Он крепко обнял её, прижимая к себе, одной рукой сжимая её мягкую ладонь, а другой — ягодицы. Поцелуй мучил его, и он хотел направить её руку туда, чтобы облегчить напряжение, но не осмеливался.
«О чём ты думаешь, Мэн Цзиншу? Она же ещё ребёнок — такая послушная и наивная. Как ты можешь думать о таких пошлостях?»
Но физиологическая потребность нарастала. Он был возбуждён и не рационален.
Пока он мучился внутренним конфликтом, девушка вдруг тихо рассмеялась, выскользнула из его ладони и, проворно просунув руку под пояс его брюк, точно сжала —
Мэн Цзиншу резко проснулся, тяжело дыша, будто сердце вот-вот выскочит из груди.
— Чёрт…
Как он вообще мог увидеть такой сон?
Ведь сначала всё было так, как в реальности — он помнил эти события. После экзаменов она действительно быстро обняла его и сразу отстранилась, ничего больше не произошло. Откуда вдруг такие фантазии?
Всё из-за этой мерзкой женщины! Вчера она устроила этот бардак!
Раньше она была такой послушной и серьёзной — другим опаздывать на урок было всё равно, а она переживала за всех. Как она превратилась в эту распущенную особу? День за днём не даёт ему покоя.
Мэн Цзиншу раздражённо начал винить её.
Раз уж всё равно они обречены быть вместе, почему бы не начать раньше?
Почему тогда она не спросила?
Любит его, обняла — но не спросила: «Можно ли быть вместе?»
Да, он всегда считал себя выше других, был разборчив и мало кого замечал. Цзян Ин тогда была, честно говоря, довольно заурядной — просто тихая и прилежная ученица, не особенно красивая и не весёлая. Для него она не представляла интереса.
Но в ту ночь, полную радости и грусти расставания, в его голове мелькнула крошечная мысль: если бы она спросила — он бы, наверное, согласился.
Если бы это была Цзян Ин — пусть и не красавица, но ладно.
Правда, эта мысль заняла лишь мгновение его внимания. Потом он редко вспоминал об этом — у него было слишком много других дел.
Когда вышли результаты экзаменов, их баллы действительно оказались близкими, и они поступили в один университет. В огромном кампусе они редко встречались, но не теряли связь. Возможно, в её сердце ещё теплилась надежда — она писала ему каждые несколько дней без перерыва. Потом у него появилась девушка, и Цзян Ин почти перестала выходить на связь. После расставания всё вернулось к прежнему — она снова писала с той же частотой.
Но, похоже, она не стремилась к большему. Он так и не понял: разве она не любила его?
Уже на третьем или четвёртом курсе он часто видел, как она гуляет с каким-то парнем — вместе едят, вместе ходят в библиотеку. Позже Фу Сюань рассказала, что тот парень за ней ухаживает.
Вот оно что.
В тот момент Мэн Цзиншу почувствовал лёгкое презрение.
Видимо, и не так уж сильно любила.
После этого они окончательно потеряли связь — она даже занесла его в чёрный список. Возможно, кто-то видел в нём угрозу, а может, она просто решила забыть его.
Кто бы мог подумать, что всё снова вернётся на круги своя?
…
Так она уже вернулась из командировки?
Авторское примечание: Воспоминания~
Спасибо за гранату от «Уксусной картошки»! МУА!
Ещё не стемнело, а Цзян Ин уже была дома.
Ужин она решила заказать через приложение, переоделась и расстелила коврик для йоги, чтобы сделать лёгкую зарядку. Пока она выбирала видео среди множества тренировок, раздался звук уведомления в WeChat. Она открыла его и неожиданно почувствовала лёгкий толчок в груди.
Вчера его лицо было мрачнее тучи, и она уже думала, на какую тему сегодня открыть «ритуал» в соцсетях, чтобы привлечь его внимание. А он сам написал всего через день!
Мэн Цзиншу: [Ты уже дома?]
Цзян Ин ухмыльнулась, размышляя, как ответить — чтобы выглядело сдержанно, но не холодно.
Пока она думала, экран вдруг изменился — Хуан Яньфэй звонила ей по видеосвязи.
Сегодня Хуан Яньфэй снова мечтала уволиться, и подруги пожаловались друг другу на выходные, проведённые за работой. Хуан Яньфэй страдала ещё больше:
— Тебе ещё повезло — у тебя в основном свободное время, редко задерживаешься. А я уже шесть дней подряд работаю!
Цзян Ин, растягивая ногу, утешала:
— Зато тебе платят больше.
— …Тоже верно… Но не намного, а уставать реально! Начальница бесит — то одно требует, то другое: «этот стиль не подходит», «та эстетика не та». Кажется, она сама не знает, чего хочет!
— Твоя начальница звучит как типичный заказчик.
— Именно!
Выплеснув негатив по работе, обязательно нужно было обсудить и личную жизнь — в этом и заключалась суть дружбы.
Под влиянием Цзян Ин Хуан Яньфэй тоже расстелила коврик, и они вместе растягивались, мечтая о стройных ногах.
Хуан Яньфэй сказала:
— Сюй Цзяхун часто мне пишет. Как ты думаешь, чего он хочет? Ищет себе запасной вариант в Китае?
Цзян Ин даже пожалела бывшего старосту:
— Ты слишком высоко о нём думаешь. Он просто немного флиртует, но не такой уж и мерзавец.
— Тогда зачем он, находясь за океаном, ведёт со мной эту двусмысленную игру?
— Может, он правда хочет вернуть тебя?
— Международные отношения? Нет уж. Ведь именно из-за этого мы и расстались.
После экзаменов у них был короткий роман — длился всего неделю, почти никто не знал.
Началось всё с порывистого чувства, а закончилось просто: Хуан Яньфэй решила, что на расстоянии не получится, и посчитала Сюй Цзяхуна безответственным — ведь он знал, что уезжает на много лет, но всё равно начал за ней ухаживать.
Цзян Ин сказала:
— Он тебе не говорил? Он хочет вернуться в Китай. В прошлый раз приезжал на собеседования. Наверное, хотел дождаться решения, прежде чем сообщить тебе.
Хуан Яньфэй помолчала и вздохнула:
— Прошло уже столько лет…
http://bllate.org/book/8561/785722
Готово:
