Так они и стояли, обнявшись, в полной тишине.
Прошло немало времени, прежде чем Дин Сянь вдруг сказала:
— Брат Ши И, в школе случилась давка… Цзян Сыци… её правая рука серьёзно пострадала. Врачи говорят, что она больше никогда не сможет двигаться как раньше.
Она слегка всхлипнула:
— Почему я тогда не удержала её? Мне следовало удержать её!
Ей давно хотелось плакать, но она боялась — ведь Цзян Сыци и так расстроена, а ей нельзя было добавлять ещё и свои негативные эмоции. Но теперь, в этом тёплом объятии, она уже не могла сдерживать чувства.
Ши И ощутил мокрое пятно на груди. Некоторое время он молчал, а затем произнёс:
— Если сделал всё, что мог, значит, совесть чиста.
Эти слова были адресованы и себе самому. Перед лицом жестокой реальности остаётся лишь принять её. Погружение в скорбь только усугубит положение.
Дин Сянь не знала, сколько прослезилась. Когда её эмоции немного улеглись, мужчина взял её за руки, пытаясь осторожно отстранить от себя. Но Дин Сянь крепко прижималась к нему, капризно отказываясь отпускать.
Ши И побоялся причинить ей боль и не стал упорствовать — просто позволил ей остаться в его объятиях.
Наступила новая пауза.
Вдруг в голове Дин Сянь вспыхнула мысль, от которой сердце забилось быстрее — «тук-тук-тук», будто вот-вот вырвется из груди. Откуда-то изнутри поднялась решимость.
Скажи ему.
Дин Сянь, тебе уже восемнадцать. Ты имеешь право влюбляться. Имеешь право любить его.
Она глубоко вдохнула и начала:
— Брат Ши И, я…
— На следующей неделе я уезжаю в город Дэ.
Они заговорили почти одновременно.
События развернулись слишком стремительно. Дин Сянь опешила:
— Надолго?
Мужчина ответил:
— На год.
— Почему так надолго?
— Командировка по службе.
Решение о командировке приняли заранее, но из-за землетрясения пришлось отложить отъезд.
Заметив, как расстроилась девушка, он ласково потрепал её по голове:
— Учись хорошо. Не думай ни о чём другом.
Как будто можно не думать!
Ведь я люблю тебя.
В ту ночь Дин Сянь даже не помнила, во сколько заснула. Сон был тревожным — несколько раз она просыпалась, видела всякие бессвязные сны, и наутро чувствовала себя оглушённой.
Проснувшись, она несколько минут сидела, ничего не соображая, а потом вспомнила вчерашние слова мужчины и наконец приняла два суровых факта:
Он уезжает.
А ей предстоит жить одной в этом огромном доме.
Она встала и, как обычно, почистила зубы и умылась. По сравнению с вчерашним шоком, сегодня она казалась удивительно спокойной.
Раз уж не получается остановить его — остаётся только принять это.
Что ещё можно сделать? Слёзы и истерики ничего не изменят. К тому же он уезжает по работе.
Умывшись холодной водой, она окончательно пришла в себя. Повесив полотенце, она вышла из ванной и прямо в коридоре столкнулась с Ши И, выходившим из своей комнаты.
На нём был тёмно-серый домашний костюм, лицо свежее и ухоженное — он снова был тем самым уверенным в себе мужчиной, каким всегда казался.
Он, похоже, не ожидал, что она уже встанет так рано, и взглянул на часы:
— Почему не поспишь ещё немного?
— Не спится, — честно ответила Дин Сянь.
Ши И плотно сжал губы, ничего не сказал и направился в гостиную.
Днём, после школы, они вместе поехали в больницу.
Ши И подробно расспросил врача и узнал, что если Цзян Сыци будет регулярно выполнять специальные упражнения, её правая рука может частично восстановиться. Вероятность невелика, но надежда есть.
Раньше врач уже объяснял им это, но тогда Дин Сянь была слишком расстроена и восприняла всё в чёрных тонах, ничего не услышав.
Там же оказался и Чжай Жань. Он притащил целую кучу любимых лакомств Цзян Сыци, особенно много острой вяленой колбаски — целый мешок.
Дин Сянь открыла одну упаковку и протянула ей кусочек:
— Твой маленький ротик без перекуса мне совсем не привычен. Уж так долго не ела — наверняка соскучилась по вкусу, а?
Она нарочно её дразнила, но Цзян Сыци даже не пошевелилась:
— Сяньсянь, мне правда не хочется.
Чжай Жань тут же подхватил:
— Тогда мы сами всё съедим! Ни кусочка тебе не оставим!
Дин Сянь сразу же сунула ему в руки и вторую упаковку:
— Эта героическая миссия — только тебе!
Столько острого — точно станет похож на сосиску с перцем!
Цзян Сыци вообще очень любила острое, и эта колбаска была особенно жгучей. Однажды Чжай Жань попробовал — тогда его чуть слёзы не вышибли, а горло горело, будто его обжигали раскалённым железом.
Честно говоря, он побаивался, но, взглянув на Цзян Сыци, собрался с духом: «Ладно, чёрт с ним!» — и начал есть.
Он набил рот сразу целой упаковкой, быстро прожевал и проглотил, не обращая внимания на жжение, и тут же запихнул в рот следующую порцию.
От остроты лицо его покраснело, но он нарочито восторженно воскликнул:
— Ммм, как вкусно!
Дин Сянь подала ему стакан воды, как вдруг Цзян Сыци сказала:
— Хватит есть! Оставь мне хоть немного!
Чжай Жань тут же остановился:
— Ладно-ладно, не ем больше. Всё тебе оставляю.
Цзян Сыци села на кровати:
— Я хочу есть прямо сейчас.
Чжай Жань улыбнулся и передал ей пакет.
Дин Сянь и мать Цзян Сыци, наблюдавшие за этим, наконец перевели дух.
Кто бы мог подумать, что вернуть Цзян Сыци к жизни поможет обычная острая колбаска!
Дин Сянь вышла из палаты. Ши И как раз беседовал с одним из врачей. Она встала рядом и терпеливо ждала.
Врач заметил её и сказал:
— Профессор Ши, не буду вас больше задерживать. Обсудим детали в следующий раз.
Ши И кивнул и повернулся к Дин Сянь:
— Что хочешь на ужин?
Она задумалась:
— Стейк.
И ещё немного красного вина.
Напротив сидит тот, кого любишь.
Просто идеально.
Ши И не ожидал такого запроса, но раз скоро уезжает — пусть будет по-её.
В ресторане, едва усевшись за стол, Дин Сянь уже нетерпеливо заерзала.
Зная, что девчонка снова замышляет выпить вино, Ши И сразу заказал свежевыжатый сок.
Дин Сянь возмущённо возразила:
— Стейк нужно запивать вином!
Ши И бросил на неё строгий взгляд.
— Брат Ши И…
— Нет.
— Мне не нравится свежевыжатый сок.
— Тогда не пей.
— Тогда я выпью вина, — Дин Сянь показала большим и указательным пальцами крошечный промежуток. — Совсем чуть-чуть. Одну глоточку.
Плохо переносит алкоголь, но рот развезло.
Мужчина посмотрел на неё. Его взгляд был спокоен, но в нём читалась снисходительная усталость.
Официантка, стоявшая рядом, тихонько улыбнулась:
— У нас сейчас действует романтическое предложение для пар: бутылка избранных вин со скидкой пятьдесят процентов. Господин, раз ваша девушка так хочет — закажите бутылочку. Если она опьянеет, вы же рядом!
Пары?
Девушка?
Оба на миг замерли.
Щёки Дин Сянь вспыхнули. Она инстинктивно огляделась — действительно, вокруг почти все сидели парами. Неудивительно, что официантка ошиблась.
Ши И слегка кашлянул, не стал ничего пояснять и, не выдержав её жалобного взгляда, всё же взял меню и заказал бутылку.
Затем строго посмотрел на неё:
— Когда меня не будет дома, пить нельзя.
Дин Сянь весело улыбнулась:
— Поняла.
— У меня дома ещё две бутылки. Завтра отдам их кому-нибудь.
— …
На самом деле Дин Сянь и понятия не имела о подобных «ритуалах». Просто видела такое по телевизору. Когда стейки принесли и перед ней положили нож с вилкой, она растерялась.
Никогда раньше не ела стейк и не знала, как правильно держать столовые приборы. Хотелось просто схватить мясо руками и откусить.
Она посмотрела на мужчину напротив: он склонил голову, в левой руке держал вилку, в правой — нож, и размеренно, аккуратно резал мясо. Выглядело это чрезвычайно элегантно.
Дин Сянь последовала его примеру, взяла нож и вилку и начала резать стейк.
Но ей было крайне неудобно, и она быстро разделила мясо на две большие части, отложила нож и стала есть, накалывая куски вилкой.
Только она опустила голову и откусила первый кусочек, как почувствовала чей-то взгляд. Подняв глаза, она увидела, что мужчина смотрит на неё с лёгкой улыбкой в уголках губ.
Девушка замерла, слегка смутившись,
и поспешно опустила голову, чтобы дожевать.
Ши И убрал улыбку, взял свою тарелку и поменял её местами с тарелкой Дин Сянь.
Та с изумлением смотрела на него и машинально подумала: «Это же мой укус…»
Ему… всё равно?
Этот ужин словно стал их официальным прощанием. Они чокнулись бокалами, выпили вино, но больше почти не разговаривали.
В день отъезда Ши И, как раз в выходные, Дин Сянь и Ши Но проводили его до вокзала.
Ши Но вцепился в него и рыдал безутешно:
— Брат, когда ты вернёшься?
Ши И терпеливо ответил:
— Ведь уже говорил — через год.
— А… — Ши Но поднял заплаканное лицо. — Ты хотя бы на Новый год приедешь?
— Посмотрим.
— А если нам с Дин Сянь захочется тебя?
Ши И погладил его по голове:
— Как только поступишь в хорошую старшую школу, брат вернётся.
Дин Сянь, стоявшая рядом, почему-то почувствовала, что эти слова предназначались и ей тоже.
Глядя, как мужчина берёт рюкзак, она почувствовала щипание в глазах и тоже захотела плакать.
Но сдержалась. После прощальных объятий она улыбнулась и помахала ему вслед.
Год, да? Через год она закончит школу.
Брат Ши И, жди!
…
После отъезда Ши И жизнь Дин Сянь стала спокойной. Она полностью погрузилась в учёбу, и каждый день был настолько занят, что почти не оставалось времени скучать по нему.
Цзян Сыци вскоре тоже вернулась в школу. Она начала учиться есть и писать левой рукой, и постепенно привыкла.
Она по-прежнему поддразнивала Чжай Жаня, но тот теперь всегда уступал ей и постоянно придумывал, как её развеселить.
Вот и сейчас он неизвестно откуда добыл серо-белого хомячка, который носился по классу, как сумасшедший. Одна девочка не разглядела и решила, что это крыса, — завизжала и забилась в угол. Чжай Жань бросился ловить зверька.
Раньше Цзян Сыци всегда подшучивала над Дин Сянь, но теперь та наконец дождалась своего часа. Она подмигнула подруге и многозначительно произнесла:
— Вы двое…
Не успела она договорить, как Цзян Сыци перебила:
— Только не выдумывай! Между нами ничего нет!
Дин Сянь обиделась:
— Я ведь ещё ничего не сказала!
Цзян Сыци фыркнула и тут же перевела стрелки на неё:
— А твой профессор Ши? Ты спокойна?
Дин Сянь бросила на неё сердитый взгляд.
Цзян Сыци цокнула языком:
— Профессор Ши такой красавец — наверняка все медсёстры и врачи мечтают о нём! Сяньсянь, у тебя конкуренток хоть отбавляй~
Это было больное место.
Дин Сянь закатила глаза и отвернулась.
Старшие классы прошли быстро. Каждый день отсчитывали обратно — дней становилось всё меньше. Когда на доске осталась всего одна цифра, все напряглись. Учителя, классный руководитель и родители ежедневно внушали важность выпускных экзаменов.
— ЕГЭ — не игра! Это поворотный момент в вашей жизни! От него зависит ваше будущее! Ребята, используйте последние дни, чтобы повторить материал. На экзамене будьте внимательны, внимательны и ещё раз внимательны!
— Как можно ошибаться в таких простых заданиях?! Вы понимаете, что один балл может стоить вам места в хорошем университете?!
— Вы сдаёте ЕГЭ не ради родителей и не ради учителей, а ради самих себя, ради своего будущего!
— Сейчас вам кажется, что мы зануды, но вырастете — поймёте, насколько это важно. Посмотрите на своих родителей: они трудятся день и ночь, чтобы вы могли учиться. Разве не ради того, чтобы вы поступили в хороший вуз, получили знания и стали людьми, приносящими пользу стране и обществу?
В этой напряжённой и вдохновляющей атмосфере наконец наступил день ЕГЭ.
Накануне вечером Дин Сянь лежала в постели и смотрела на ясную луну за окном. В ушах звучали слова учителей.
Посидев немного, она достала телефон и отправила сообщение:
[Брат Ши И, завтра ЕГЭ.]
После отъезда Ши И Дин Сянь редко ему писала — не потому, что не хотела, а боялась, что связь лишь усилит тоску.
Ответа долго не было. Так долго, что она уже начала сомневаться — не сменил ли он номер.
Но когда она уже собиралась спать, телефон вдруг завибрировал:
[Хорошо сдай экзамен, не нервничай. Если знания прочные, всё получится.]
Едва она это прочитала, как пришло ещё одно сообщение:
[Ложись спать пораньше, выспись. Завтра дай всё от себя.]
Дин Сянь сидела, поджав ноги, и спросила:
[А если хорошо сдам — будет награда?]
http://bllate.org/book/8543/784415
Готово:
