Чжэн Фэй тоже подхватил:
— Именно так! Взять хотя бы эти повести: рядом с героиней всегда оказывается юноша из благородной семьи — статный, учтивый и изысканный, — который до самой смерти остаётся ей верен, но в итоге не может добиться её любви и уходит, терзаемый скорбью. Такие истории будто нарочно сочинены, чтобы растопить сердца бесчисленных юных девиц.
Вэнь Юн добавил:
— Идеальный герой — тот, кто отдаёт ради неё всё, не требуя ничего взамен, и желает лишь одного: чтобы она была счастлива и здорова. Чем больше он жертвует, тем сильнее читатели сочувствуют ему.
В этот момент до них донёсся аромат. Сяо Таоцзы, видя, как они устали, приготовила на поздний ужин котелок маленьких пельменей с начинкой из свинины и ишаньцая, сваренных в бульоне из косточек, оставшихся с обеда. Отварные пельмешки источали свежий, манящий запах.
Сяо Таоцзы, хоть и писала плохо, знала немало иероглифов и спросила:
— Почему в этих историях так много людей, которых в младенчестве перепутали? А потом их либо сбивает карета, и они теряют память, либо они падают с обрыва и исчезают без вести? Неужели их родители недостаточно любят их, раз позволяют такое?
Вэнь Юн смутился. Откуда столько «почему»? Все же пишут именно так! Пришлось ответить:
— Без случайностей не бывает повестей. Чем труднее судьба героя и запутаннее сюжет, тем лучше. Ведь это всего лишь вымышленные рассказы — нельзя судить их по законам здравого смысла.
…
Прошло ещё полмесяца в суете и хлопотах, прежде чем всё необходимое было наконец собрано и расставлено. Вэнь Юн поставил последнюю книгу на полку, потянулся и, обернувшись, весело сказал:
— Наконец-то всё готово! Завтра открываемся — чем скорее, тем лучше. А раз сегодня делать нечего… пойдёмте после обеда погуляем по городу?
— Нет, нет, — замахал руками Чжэн Фэй, поглаживая бороду. — Маленькое дело ещё не начало приносить доход, а мы уже тратим деньги. Надо экономить.
— Тогда… пойдёмте за городом прогуляемся — там мало расходов.
Лао Мэн сразу отказался, добродушно сказав:
— Господин пусть идёт с Сяо Таоцзы и А Шэном. Мне, старику, нечего там делать, я лучше дома посижу.
Чжэн Фэй недовольно поморщился:
— Эй, Лао Мэн! Что значит «пусть идёт с А Шэном и Сяо Таоцзы»? И что за «старик»? Я ведь ещё ничего не сказал, а ты уже всё решил! Разве можно так поступать? Я пойду, и ты тоже!
Лао Мэн понял, что был неправ, и сдался:
— Ладно, ладно, знаю — мой старый язык не умеет говорить правильно. Пусть идёт, раз хочет, а я останусь.
Чжэн Фэй вскочил, разъярённый:
— Так опять получается, что молодым надо идти, а старику — сидеть дома?! Ты, Лао Мэн, как же ты… Как же ты… — Он то ли от злости, то ли от нехватки слов так и не смог договорить.
Лао Мэн не выдержал такого напора и сразу признал поражение:
— Хорошо, хорошо, сдаюсь! Пойду, пойду.
Трое молодых людей потихоньку хихикали. Вэнь Юн про себя подумал: «„Пойду“ — у этого выражения слишком много значений».
Новая книжная лавка Вэнь Юна находилась на севере города. Это место не сравнить ни с восточной частью, где живут одни аристократы, ни с западной, где сосредоточены богатые купцы — здесь не было особой суеты и блеска.
Однако у этого есть и свои плюсы и минусы. Преимущество заключалось в том, что за пределами северной части города располагались самые красивые окрестности. Недостаток же был в том, что дорога от северной части города до пригородных холмов оказалась весьма плохой.
Весной холмы вокруг покрывались цветами и травой, воздух наполнялся ароматами, журчали ручьи — всё это привлекало множество поэтов, красавиц и юношей.
Кто-то приходил сюда любоваться природой, кто-то — наблюдать за людьми, а кто-то — чтобы быть замеченным…
Вэнь Юн нанял повозку: людей много, да и двум дядюшкам уже не молоды — лучше не рисковать.
Дорога оказалась ухабистой, но уже через полчаса они добрались. Чжэн Фэй первым выпрыгнул из повозки и закричал:
— Ох, чуть кости не вытрясли у меня, старого человека!
Хотя он и был самым шумным, теперь стал самым спокойным: присел под большим деревом, охраняя корзинку с фруктами и пирожными, которые принесла Сяо Таоцзы, и, потянув за рукав Лао Мэна, вяло произнёс:
— Идите, гуляйте, молодёжь. Мы, старики, не будем вам мешать.
Лао Мэн, усевшись в тени, вздохнул:
— Наконец-то понял, что состарился, и перестал упрямиться.
Чжэн Фэй скривился и показал ему язык.
…
Вэнь Юн с товарищами пошли вдоль ручья: с одной стороны — прекрасный вид, с другой — не заблудишься. Устанут — просто пойдут обратно по ручью.
Глядя на эту воду, Вэнь Юн вспомнил строки: «Три части пыли, две части грязи и одна часть воды». Ручей был настолько прозрачен, что сквозь него чётко виднелись водоросли и рыбы. «В пруду около ста рыбок, все будто плывут в пустоте, не имея опоры», — как верно сказал Лю Цзунъюань!
Это место было просторным и открытым. Вдали несколько групп молодых людей запускали воздушных змеев и играли в цюйцзюй — явно пришли сюда отдыхать. Весна — время, полное жизни, и эта картина делала его ещё ярче.
Понаблюдав ещё немного за весенним пейзажем и людьми, Сяо Таоцзы с улыбкой заметила:
— Какие умники! Прямо сюда, в пригород, торговые лотки расставили.
Цзоу Шэнхань пояснила:
— Сюда приходят в основном богатые дети, которым не в тягость платить. Если разместить лоток в уединённом месте, можно назначить цену повыше — покупатели всё равно найдутся.
Сяо Таоцзы игриво добавила:
— Да и многие приходят с жёнами или невестами — как же перед девушкой торговаться с продавцом?
Вэнь Юн посмотрел на нескольких торговцев с коромыслами и корзинками и с грустью подумал:
— Дорога сюда дальняя, тяжело всё это везти. Поэтому они и берут дороже — это справедливая плата за труд.
Они неторопливо шли, наслаждаясь покоем.
Вдруг Сяо Таоцзы удивлённо воскликнула:
— Господин, сестра А Шэн, вон там почему-то ссорятся!
Вэнь Юн посмотрел в указанном направлении — действительно, двое мужчин горячо спорили, вокруг собралась толпа зевак. Он решил:
— Пойдёмте, посмотрим.
Вэнь Юн, несмотря на свою внешность истинного джентльмена, вовсе не был образцом учтивости — скорее, наоборот, вёл себя довольно непринуждённо. Их троица привлекла немало взглядов: ведь юный господин в сопровождении двух очаровательных девушек на прогулке — зрелище нечастое, и многие уже строили догадки и фантазировали.
…
Как сказал некто мудрый: «Где люди, там и мир рек и озёр». К этому можно добавить: «А признаком мира рек и озёр служит драка».
Кулак — символ силы, но сила не всегда означает правоту. И тогда возникает печальная ситуация: приходится говорить о справедливости.
Чжао Сян сейчас был на грани между разумом и яростью. Он мог одним ударом свалить стоящего перед ним человека, но не смел этого сделать. Вокруг собралась толпа — если ударит, все станут свидетелями. У него нет ни семьи, ни родных, но и в тюрьме сидеть не хочется. А вдруг этот тип богат и подкупит чиновника, который без разбирательств прикажет дать ему сто ударов палками? Что тогда?
— Почтенный, подождите!
Чжао Сян облегчённо выдохнул — наконец-то кто-то вмешался. Но тут же снова напрягся: неужели это тот самый щеголь, что гуляет с двумя красавицами? Таких он за четверть часа трёх бы уложил. Что он может?
Сяо Таоцзы, увидев огромную фигуру Чжао Сяна, машинально захотела, чтобы господин не вмешивался — лучше не искать неприятностей. Жаль, она не успела его остановить. Цзоу Шэнхань же спокойно наблюдала: ей было интересно, как их хозяин будет разбираться. Хотя, судя по всему, дело несерьёзное, но, как говорится, «чистый судья не разберёт семейные ссоры, а с мелкими злодеями труднее иметь дело, чем с самим Ян-ваном».
Вэнь Юн не думал так много — просто увидел драку и инстинктивно крикнул «стойте». Простите ему привычку старосты класса, которую он честно исполнял более десяти лет. Теперь, когда он уже ввязался, пришлось вспомнить, как обычно поступают герои в книгах и пьесах. Он вежливо улыбнулся и, стараясь казаться невозмутимым, произнёс:
— Джентльмены решают спор словами, а не кулаками. Опустите руки, господа, давайте всё обсудим спокойно.
Чжао Сян обрадовался такому поводу и убрал кулак. Толпа, поняв, что драки не будет, быстро разошлась, оставив площадку пустой.
Следуя принципу «начав дело, доведи его до конца», Вэнь Юн внешне оставался спокойным, но внутри сильно жалел о своём порыве. Он спросил:
— Сегодня такой прекрасный день, небо ясное, без единого облачка… Почему же вы вместо прогулки затеяли ссору?
Тот, кого чуть не избили, поправил помятый воротник и невозмутимо ответил:
— Одной ладонью хлопка не получится.
Вэнь Юн и остальные недоумённо переглянулись:
— ?
Спокойный господин пояснил:
— Я ведь не дрался. Я не стал поднимать руки на него, так как же один человек может драться?
Вэнь Юн мысленно добавил:
— Верно, ты просто получал по лицу.
Спокойный господин одобрительно кивнул:
— Именно.
Все, кроме Чжао Сяна, поняли: этот тип говорит так, будто специально просит дать ему пощёчину — настоящий сын богача, которому явно не хватает хорошей взбучки.
Разговаривать с любимым человеком — радость, а с таким болваном — утомительно. Вэнь Юн решил сменить тактику и обратился к другому:
— Господин, не могли бы вы объяснить, что произошло? Если оба вы доверяете мне, я постараюсь разобраться.
Чжао Сян кивнул и начал жаловаться:
— Весной рыба жирная. Я сегодня пришёл сюда ловить рыбу и продавать прямо на месте. Дело шло отлично, пока не появился этот человек со своими друзьями и не начал меня обижать.
Спокойный господин возразил:
— Какие у меня друзья?
Вэнь Юн спросил:
— Как именно он вас обижал?
Чжао Сян пожаловался с такой обидой, что от его лица, украшенного густой бородой и достигающего почти двух метров в высоту, стало даже жутковато:
— Я продаю рыбу по девять монет за цзинь. Этот человек захотел купить только туловище и долго спорил со мной. В конце концов появился вот этот господин, сначала вежливо посоветовал тому купить всю рыбу, а потом попросил меня дать скидку: мол, туловище — пять монет за цзинь, голова — четыре монеты за цзинь. Я подумал: пять плюс четыре — это же девять! Согласился.
Спокойный господин невозмутимо подтвердил:
— Верно.
Цзоу Шэнхань и Сяо Таоцзы отвернулись, чтобы скрыть улыбки — хоть и старались сохранять серьёзность, но не могли сдержаться.
Вэнь Юн, всегда готовый помочь — будь то пожилому, ребёнку или даже глупцу, — участливо сказал:
— Господин, если туловище стоит пять монет за цзинь, а голова — четыре монеты за цзинь, то за девять монет можно купить целых два цзиня.
Рука спокойного господина, державшая веер, дрогнула. Он наконец-то смутился!
Он энергично замахал веером и поспешно возразил:
— Я не это имел в виду!
Вэнь Юн кивнул про себя: «По твоим движениям и так понятно — у тебя просто нет нужного уровня интеллекта».
Болтовня, иначе называемая светской беседой, — древнее искусство, уходящее корнями в глубокую старину. Она служит людям для развлечения и рассеивания скуки и занимает незыблемое место в повседневной жизни.
В последнее время соседи чаще всего обсуждали два слуха: во-первых, что беспутный молодой господин Вэнь одумался и стал продавцом пельменей, а во-вторых, что он свернул пельменную лавку и собирается открыть книжную.
Как гласит пословица: «Подходящая крышка к подходящему горшку». Фарфоровый чайник и хрустальный бокал — вещи разные. Так и беспутный юноша, открывающий книжную лавку, кажется несочетаемым. А несочетаемое вызывает раздражение, но чтобы раздражаться, нужно сначала посмотреть. Поэтому множество людей отправились в северную часть города, чтобы взглянуть на новую книжную лавку в день открытия.
Именно так эффективны рекламные акции.
…
На открытии не было никаких мероприятий. Вэнь Юн, как владелец, рано утром распахнул двери, снял красную ткань, которой несколько дней была прикрыта вывеска, и открыл миру надпись «Чанлай — книжная лавка».
Четверо стоявших позади зааплодировали. Сяо Таоцзы не поняла:
— И всё? Больше ничего делать не будем?
Цзоу Шэнхань спокойно ответила:
— А что ещё? Запускать фейерверки или нанимать танцоров с львами?
— Просто кажется, что это слишком просто, несерьёзно.
— Ты видела, чтобы при открытии книжной лавки запускали фейерверки или приглашали танцоров?
— Конечно! Бывает даже, что угощают всех едой.
— А ты видела, чтобы вообще ничего не делали?
— Э-э… Сегодня впервые.
— Вот именно. Все магазины устраивают мероприятия при открытии, а мы — нет. Люди обязательно запомнят нас. Это и есть «неожиданное действие, чтобы застать противника врасплох».
— Ага, — Сяо Таоцзы кивнула, будто всё поняла, но в душе думала: «Неужели просто потому, что нам всем лень и не хочется тратить деньги?»
…
Цзиньлин — город, привыкший к удовольствиям. Пока вокруг нет войн и осад, он всегда остаётся воплощением спокойствия и процветания.
http://bllate.org/book/8482/779679
Готово:
