— Из центра города, что ли?
Не Сюйцзин улыбнулся и кивнул. Он открыл дверцу машины, вынул из бардачка пачку сигарет и протянул одну дедушке, прикурив ему зажигалкой. Тот сделал затяжку и спросил:
— А ты сам-то не куришь?
— Не умею! — ответил Не Сюйцзин. В прошлой жизни он постоянно мучился внутренними проблемами и курил без остановки. Хуан Лин, едва заходя в его кабинет — хоть он и был огромным, хоть там и стояла система приточной вентиляции, — всё равно сразу распахивала окно. Ей не нравилось, когда он курил. Так что пусть уж не курит. В этом возрасте у него ещё нет зависимости.
— А зачем же тогда носишь сигареты при себе?
— На всякий случай, чтобы раздавать.
— А, так ты раздаёшь сигареты! — дедушка, похоже, был логичен и умел делать выводы из мелочей. — Чем занимаешься? Продажами или закупками?
— Нет, у меня своя небольшая фабрика.
— О! Так ты хозяин! Богач!
Не Сюйцзин поспешно замахал руками:
— Дедушка, не надо гадать. Фабрика совсем маленькая. Ладно, я поехал!
Он сел в машину. Дедушка остался у ворот завода, покуривая и обдумывая полученную информацию.
Когда Хуан Лин вернулась в общежитие, то увидела, как Гао Бо, Сяо Нянь и ещё пара ребят вынесли стол на балкон первого этажа. На столе лежали арахис, маринованные свиные уши, утиные лапки и прочая закуска — пили пиво, болтали и хвастались.
— Сяо Хуан, только что вернулась? — окликнул её Гао Бо. — Подходи, перекуси с нами!
— Нет, спасибо, я не пью, — ответила она. На самом деле пила, но на работе, в её должности, не имело смысла демонстрировать это. Стоит однажды показать, что умеешь пить, — и потом не отвяжешься. Лучше сразу заявить, что не пьёшь, и избавиться от этой головной боли раз и навсегда.
— А что у тебя в руках?
Хуан Лин подошла и раздала каждому по цзунцзы и персику:
— Вот вам. Довольны?
— Отлично! Теперь не надо посылать кого-то в столовую за едой. Раз не пьёшь, так хоть закуси!
Гао Бо встал, чтобы принести ей тарелку и палочки.
— Не надо хлопотать, — поспешила остановить его Хуан Лин. — Я возьму куриный коготок! Можно же руками?
Она вымыла руки у раковины и взяла маринованный куриный коготок, начав его жевать. Гао Бо, глядя на неё, сказал:
— Сяо Хуан, мы тут обсуждали один слух.
Слухи на заводе обычно оказывались правдой, хотя никто не знал, откуда они просачивались. Хуан Лин прислушалась. Гао Бо продолжил:
— Нашу компанию собираются объединить с иностранными партнёрами.
— Что? — нахмурилась Хуан Лин. В прошлой жизни она не имела дела с электротехнической отраслью, поэтому ничего об этом не знала.
— Главное управление ведёт переговоры с французской и японской корпорациями о совместном предприятии. Подробностей я не знаю, но скорее всего именно здесь будет создано СП. Если так — заживём! Посмотри на соседей из CW — катаются в шоколаде!
Совместное предприятие, конечно, поднимет зарплаты, но чтобы быть как CW, нужны прибыли автомобильной промышленности. За годы работы Хуан Лин имела дело со множеством иностранных компаний. Как правило, у руководства зарплаты высокие, а у простых работников — не очень. За исключением отдельных компаний, в большинстве случаев всё примерно одинаково. Особенно в японских фирмах — там царит культура переработок. И это не та переработка, где за труд платят по заслугам. Там все просто сидят до позднего вечера, эффективность низкая, но домой идти никто не смеет.
Европейские компании в целом лучше, но французские фирмы в Китае редко добиваются успеха. В телекоммуникациях и автопроме, которые она хорошо знала, французы так и не сумели закрепиться на рынке. CW в Цзянчэне — редкое исключение, и по нему нельзя судить обо всём.
— Пока не стоит радоваться, — сказала она. — Дождёмся официального объявления. А какие именно компании участвуют?
— Японская «Ивасаки» и французская AS.
Обе компании — классические примеры в учебниках MBA, а AS — вообще энергетический гигант Франции, хотя позже она и сошла со сцены после череды неудачных слияний.
Завод собирались передать в совместное предприятие. В понедельник все на работе только об этом и говорили. Никого не интересовало, откуда родом парень Хуан Лин, о котором болтал привратник, — дедушка даже немного расстроился, но вскоре сам с головой ушёл в обсуждение грядущего СП.
Все мечтали, что зарплаты сразу вырастут в несколько раз. И неудивительно: у соседей на CW простые рабочие получали по тысяче четыреста–пятьсот юаней, а здесь — всего триста–четыреста. Ожидания были огромные.
Работать никто не хотел — повсюду обсуждали одно и то же. Похоже, пока вопрос не решится окончательно, дела стоять не будут. Даже в техническом отделе царила неопределённость, и все повторяли одни и те же фразы.
Только Лао Чжан, у которого был срочный заказ, вынужден был гнать своих подчинённых работать, иначе весь техотдел встал бы. В конце концов директор Ян собрал всех в столовой на собрание и рассказал о текущей ситуации. По сути, новой информации не было — даже меньше, чем в слухах.
Хуан Лин была благодарна этому слуху: теперь никто не обращал внимания на её «парня», и ей не приходилось объясняться. Даже когда Не Сюйцзин приезжал, это не вызывало никакого ажиотажа.
Слияние — дело серьёзное. Тем временем пришёл приказ о переводе старика Чжао: его отправляли на полгода в дочернее предприятие в качестве технического консультанта. На первый взгляд — ссылка, но, по словам тётушки Хуа, у старика Чжао всё же были покровители наверху, и это лишь временная мера. Через полгода освободится должность начальника техотдела на одном из заводов группы — и он как раз займёт её.
По мнению Хуан Лин, это было к лучшему. С его характером во французской компании долго бы не продержался. Однако сам директор Чжао так не думал. Новый завод был ещё дальше, а тут как раз вот-вот должно было состояться слияние — и его увозят. Уезжал он крайне недовольный.
Хуан Лин несколько раз видела, как руководство завода водило по территории какие-то делегации. Но это её не касалось — у неё всегда был запасной план.
Накануне аттестации компании «Бода» Не Сюйцзин вечером заехал за Хуан Лин, чтобы вместе подготовиться к финальной проверке. По её мнению, всё уже было готово до мелочей, и она верила в успех.
Перед отъездом Не Сюйцзин протянул ей конверт. Хуан Лин вынула деньги — две тысячи юаней. Она взяла пятьсот и вернула остальное:
— Переплатил!
— Не переплатил. Ты знаешь, сколько просил Ин Цин? Пять тысяч за консультацию, плюс ещё пять тысяч за внедрение твоего решения — итого десять тысяч. Я два дня назад отдал две тысячи. В итоге уложился в четыре тысячи.
Теперь Хуан Лин всё поняла. Наверное, Ин Цин злился на неё не только из-за расставания, но и из-за упущенной выгоды. Его предложение взять её в помощники было лишь попыткой избежать частых поездок и заставить её присматривать за процессом, чтобы потом самому забрать все деньги и в качестве «подарка» вручить ей что-нибудь за сто юаней. Если бы она возмутилась, он бы бросил: «Ты слишком меркантильна!»
Десять тысяч! Для обычного человека — это доход за два-три года. В то время профессора университетов получали по шесть–семь сотен в месяц. Она перекрыла ему денежный поток.
Он приезжал на консультации не больше десяти дней, да и то многое было пробным. Конечно, знания — богатство, и если Не Сюйцзин сам согласен платить, то это его дело. Но пытаться выставить её решение по завышенной цене — это уже перебор.
Хуан Лин покачала головой:
— Я ведь проработала всего несколько дней. Тысяча — это уже два месяца моей зарплаты. Я же только что окончила университет, для меня это немало. Не сравнивай меня с доктором Ин — он же доктор наук.
Она вернула ему ещё тысячу:
— Отложи на будущее. Пусть это будет кирпичик для твоего гнёздышка.
— Тогда спасибо! — сказал он.
К концу июля почти все чертежи, которые накопились, были готовы. Оставалась лишь доводка, с которой техотдел справился бы сам. После того как все документы и чертежи были переданы, отдел снабжения оживился: сотрудники начали отбирать детали и распределять заказы на закупку.
Хуан Лин наконец разослала все заказы и смогла перевести дух. Технический отдел отправлялся на курорт в Лушань, но она не поехала — очень хотелось домой. Два месяца она не видела родителей, да и Хуан Мину предстоял последний год школы. Руководство великодушно дало ей два дня отпуска плюс выходные — итого четыре дня. В последний день она планировала навестить Не Сюйцзина.
Рано утром она добралась до пристани, переправилась на остров и к половине одиннадцатого уже была дома. Мать как раз готовила обед:
— Мам, Сяо Мин ещё не встал?
— С отцом пошёл креветок ловить. Если бы ты ещё чуть позже приехала — не дождалась бы!
В этот момент Хуан Мин вошёл с пластиковым ведром, улыбаясь во весь рот, весь в грязи:
— Сестра, я наловил речных крабов!
— Маленький сорванец! Посмотри, во что превратился! Бегом мыться! — прикрикнула Чжу Хунъин.
Хуан Мин показал язык и побежал к реке. Усевшись на каменный причал, он опустил ноги в воду, снял рубашку и бросил её Хуан Лин. Та взяла одежду, зашла в дом, принесла таз и мыло и начала стирать рубашку.
Родители у них были красивые, и дети унаследовали их внешность. Сейчас Хуан Мин был ещё юным подростком — стройным и худощавым.
— Беги переодевайся, — сказала она. — Штаны тоже грязные!
— Уже, уже! — ответил он, выскочил из воды, переоделся и принёс брюки. Хуан Лин взяла их. Он тем временем высыпал крабов в большую миску и начал откручивать клешни.
Летние речные крабы пахли травой, но в клешнях было немного мяса.
— Разве вы не за креветками ходили?
— Папа ещё там. Я сначала вернулся.
— На этот раз отлично сдал экзамены?
— Третий в классе. Но до тебя далеко — ты же всегда первая!
Хуан Лин мокрым пальцем с мыльной пеной ткнула его в лоб:
— Что за ерунда? Третий — это уже отлично!
Пока она полоскала одежду, Хуан Мин измельчил остатки крабов и скормил уткам. От такой живой пищи яйца становились особенно ароматными, с ярко-красным желтком.
Хуан Лин вышла во двор развешивать бельё. Над виноградной беседкой свисали гроздья тёмно-фиолетового винограда. Хуан Мин взял ножницы и срезал две грозди:
— Сестра, я пойду виноград мыть.
— Хорошо!
Хуан Лин зашла на кухню помогать матери. Дверь у соседей тоже была открыта — все готовили обед.
— Линьлинь вернулась! Ой, как похудела, зато ещё красивее стала! — сказала соседка-бабушка.
— Только начала работать, многого ещё не знаю, вот и занята, — ответила Хуан Лин.
Хуан Мин принёс виноград, сунул одну ягоду ей в рот — кисло-сладкая, очень вкусная. Затем угостил мать и спросил у бабушки:
— Бабушка, хочешь винограда?
Та, жуя ягоду, обратилась к Чжу Хунъин:
— Как тебе удаётся таких красавцев растить? Оба такие красивые и учатся отлично!
Хуан Лин, жуя виноград, надела фартук и начала помогать матери готовить. Бабушка села на табурет рядом и заговорила:
— Юньди вчера сказала, что тот парень, которого ты смотрела, уже нашёл невесту!
— Правда? Ну и слава богу! У них семья слишком знатная — нам не пара.
— Да ладно! Тебе он просто не понравился. Я её за это отчитала. Но Юньди говорит, что их завод рядом с вашим, и парень видел тебя — мол, у тебя тоже есть жених из центра Цзянчэна?
В офисе её обсуждают, дома — тоже. Хуан Лин не знала, что и сказать. Та история со сватовством вышла слишком шумной.
Чжу Хунъин повернулась к ней:
— Кто это сказал? Откуда такие слухи?
— Юньди! Вчера приходила, рассказывала, что у тех свадьба назначена на День образования КНР. По деревенским обычаям, даже при свободной любви нужен сваха, так что они попросили Юньди быть посредницей.
Чжу Хунъин спросила у дочери:
— Почему ты по телефону ничего не сказала?
http://bllate.org/book/8469/778526
Готово:
