Начальник Тайной службы прикрыл её, так что за спиной ничего не было видно. Она лишь знала: вокруг — несколько командиров Тайной службы, и один из них, бегая рядом, крикнул:
— Ваше сиятельство, продолжайте идти! Мы задержим этих убийц!
Преследователи тут же настигли их. Несколько стражников остановились, обнажили клинки и вступили в схватку.
Чжао Цзинь резко пнул бока коня. Прекрасный ахалтекинский скакун заржал и рванул вперёд с удвоенной скоростью.
Убийцы, чтобы не выдать себя, вынуждены были передвигаться пешком по горам, поэтому наличие коня давало им преимущество. Однако стук копыт в тишине леса звучал слишком отчётливо и легко выдавал их местоположение.
Чжао Цзинь быстро осознал эту проблему, прикинул, сколько у них в запасе времени, и резко натянул поводья. Затем ловко спрыгнул на землю.
Чу Цинъянь оставалась в сознании — ведь ледяной ветер, свистящий в лицо, не давал ей потерять бдительность. Она последовала за ним и тоже быстро соскочила с коня.
Чжао Цзинь мельком взглянул на неё, выхватил кинжал и вонзил его в заднюю часть лошади. Животное тут же скрылось в чаще леса.
— Ваше высочество, сможете бежать?
— Вперёд! — решительно ответила Чу Цинъянь, не желая тратить драгоценные силы на разговоры. Она тут же последовала за ним и бежала так до самого этого момента.
В глазах всё сильнее темнело, земля и небо начали кружиться. Она вынуждена была остановиться.
— Чжао Цзинь, больше не могу. Нам нужно спрятаться.
Вокруг по-прежнему тянулись бескрайние заросли деревьев. С наступлением глубокой ночи почти ничего нельзя было разглядеть. Ветер шелестел в листве, издавая жуткое завывание, от которого мурашки бежали по коже.
Сердце Чу Цинъянь забилось быстрее. Покушения она ещё могла вынести, но оставаться в кромешной тьме леса — это уже превышало все её пределы.
Пульс участился настолько, что в ушах загудело, а вдалеке раздался неизвестный звериный рёв. Испугавшись до смерти, она инстинктивно схватила его за рукав.
Лучше уж потерять лицо, чем умереть от страха.
Чжао Цзинь, всё ещё стиравший следы их присутствия, на мгновение замер. Затем, помедлив, он обхватил её ладонь своей.
— Не бойтесь, Ваше высочество. Я с вами.
Его рука была ледяной — холоднее самой ночной стужи. Но в этот момент она крепко держала её, и Чу Цинъянь внезапно почувствовала, как возвращается храбрость. Глубоко вдохнув, она выдавила:
— Хорошо… не боюсь.
Он ответил с лёгкой улыбкой в голосе:
— Ваше высочество очень храбры.
Чу Цинъянь промолчала. Она не боялась, потому что знала: смерть ей не грозит. Даже если её убьют прямо сейчас, она вернётся в системное пространство. Уровень любви целевого объекта уже достиг девяноста, и она сможет продолжить свои путешествия.
Но тот, кто держал её за руку, не обладал такой способностью. Тем не менее, он всё равно оставался рядом и защищал её.
— Чжао Цзинь, а ты не боишься?
В такой кромешной тьме его глаза сияли необычайно ярко. Его слова прозвучали небрежно, но в них сквозила безграничная преданность:
— Пока Вы со мной, я ничего не боюсь.
Сказав это, он потянул её за собой, будто торопясь скрыть что-то.
Лунный свет был полностью загорожен густой листвой, и вокруг царила непроглядная тьма. Под ногами мягко шуршала трава. Чу Цинъянь следовала за ним, и её сердце, наконец, успокоилось.
— Я тоже, — вдруг сказала она.
Чжао Цзинь, всё ещё прокладывавший путь, не сразу понял:
— А?
— Когда ты рядом, я тоже ничего не боюсь.
* * *
Тропа была несложной, но укрытия так и не находилось. Если так пойдёт и дальше, то с рассветом их непременно обнаружат.
— Смотри, вон то, случайно не пещера? — глаза Чу Цинъянь постепенно привыкли к темноте, хотя и не могли разглядеть чётко. Она пристально вглядывалась в огромную тень вдалеке.
— Позвольте мне проверить, — ответил Чжао Цзинь с лёгким колебанием. Ведь гору Янхуа расчищали под императорскую резиденцию, и всех диких зверей там уже истребили. Опасности быть не должно.
Когда они подошли ближе, выяснилось, что это вовсе не пещера, а гигантское древо. Его крона была настолько велика, что опустилась до самой земли, и издалека создавалось впечатление входа в пещеру.
Было почти два часа ночи. Летом рассвет наступает рано — через час небо начнёт светлеть. Оставаться в лесу — всё равно что стать мишенью для преследователей.
Чу Цинъянь, однако, не сводила глаз с этого дерева. Оно было настолько огромным, что его не смогли бы обхватить даже трое взрослых. В горных лесах такие размеры почти невозможны — дерево просто не успело бы набрать достаточно питательных веществ.
Чем больше она думала, тем страннее ей казалось. Решив не тратить время, она засучила рукава и осторожно начала карабкаться вверх.
Ей было уже не до того, умеет ли прежняя хозяйка тела лазать по деревьям. Когда жизнь висит на волоске, какие уж тут условности! В конце концов, у неё есть система.
Добравшись почти до вершины, она наконец увидела то, что искала.
Полость.
Пустотелые деревья в лесу — обычное дело. Сердцевина древесины, лишённая доступа кислорода, со временем отмирает. Если внутрь попадает дождевая вода, древесина начинает гнить, и со временем образуется полая середина.
Чу Цинъянь прикинула размеры — им обоим там легко поместиться.
— Чжао Цзинь, поднимайся! — прошептала она так тихо, что услышать могли только они двое.
На стволе было множество выступов, поэтому, хоть начальник Тайной службы никогда раньше не лазал по деревьям, он без труда взобрался наверх. Положившись на ветку, он с удивлением уставился на огромную дыру перед собой.
— Неизвестно, что там внутри.
Чу Цинъянь самодовольно улыбнулась. Удерживая равновесие, она аккуратно засунула руку в рукав и вытащила огниво.
Кто же отправляется в бега, не прихватив с собой ничего? У неё не только огниво есть, но даже мешочек с солью припасён!
Чжао Цзинь уже привык к тому, что принцесса в любой момент может извлечь из рукава нужную вещь. Они осторожно окружили огниво, чтобы не выдать свет. Затем Чу Цинъянь вытащила из рукава клочок бумаги, поднесла к огниву и дунула. Бумага вспыхнула.
Лёгким движением запястья она бросила горящий листок вниз, и тот осветил внутренность полости.
Всё оказалось даже лучше, чем они ожидали. Внутри не было ничего — достаточно места для двоих. Бумажка на дне ещё некоторое время горела, значит, воздуха там хватает.
Вход был надёжно скрыт листвой — это место идеально подходило для укрытия. Единственная проблема — как потом выбраться.
Чу Цинъянь посмотрела на него:
— Спускаемся?
Чжао Цзинь ещё колебался, но в этот момент вдалеке вспыхнули факелы — преследователи начали прочёсывать гору. Чу Цинъянь не дала ему времени на раздумья и без промедления прыгнула в дупло.
Он бросил последний взгляд на приближающихся охотников и, прижавшись к стволу, скользнул вслед за ней внутрь.
Пространство внутри оказалось меньше, чем казалось снаружи. Им пришлось стоять лицом к лицу, и даже при всей осторожности их одежда постоянно соприкасалась.
Внутрь не проникало ни единого луча света. Они молчали в темноте, боясь выдать себя.
Опасность миновала, напряжение постепенно спало, и на смену ему пришли иные чувства.
Чу Цинъянь по-настоящему смутилась. В таком тесном пространстве их дыхание переплеталось, и она отчётливо ощущала тепло его тела. Хотя ничего не было видно, его присутствие ощущалось настолько ярко, что игнорировать его было невозможно.
Будто этого было мало, он в темноте вдруг сжал её руку.
Откуда у тебя столько наглости?
Чжао Цзинь положил её ладонь себе на ладонь, а другой рукой начал медленно что-то выводить на её коже. Только после нескольких повторений она поняла — он написал два иероглифа:
«Не бойся».
* * *
Луна уже взошла, осыпая серебром кроны деревьев, но сюда её свет не проникал.
Тьма лишила их зрения, но остальные чувства обострились. Они стояли лицом к лицу, и голова Чу Цинъянь едва доходила до его груди. Она отчётливо ощущала его тёплое дыхание, бешеное сердцебиение и неотрывный, прикованный к ней взгляд.
— Вы, четверо, обыщите восток! — раздался грубый голос совсем рядом, будто отделяла лишь тонкая кора дерева. — Чёрт побери, неужели эта сука действительно умудрилась удрать?!
Многолетние дожди и ветра оставили на стволе мелкие трещины. Сквозь щели было видно, как снаружи проходят десяток чёрных фигур с факелами в руках.
Главарь остановился прямо у дерева. Если бы он сейчас обернулся, их взгляды встретились бы.
Чу Цинъянь замерла, даже дышать перестала.
— Чёрт, в такой темноте хоть глаз выколи! — выругался он и плюнул под ноги.
— Шеф, пошли уже! — подтолкнул его один из подчинённых. — Нам велено найти их до рассвета.
— Ладно, ладно, уходим. Закончим дело — пойдём в «Яньчунь», там новенькие девчонки завелись. Фигурки — просто загляденье…
Чу Цинъянь не отводила глаз от уходящих людей. Лишь убедившись, что они скрылись из виду, она облегчённо выдохнула и жестами прошептала:
— Они ушли.
Расслабившись, она невольно двинулась резче и случайно задела Чжао Цзиня. Тот тихо застонал.
Она тут же замерла. Теперь она поняла — он ранен. В тревоге она инстинктивно потянулась руками, пытаясь нащупать рану.
Чжао Цзинь попытался остановить её, но в такой тесноте у него ничего не вышло. Вместо этого он лишь прижал её ладонь прямо к ране.
— Ваше высочество, не беспокойтесь. Со мной всё в порядке.
Сквозь одежду она чувствовала, как его тело напряглось. Её ладонь ощутила мокрое пятно. Взволнованно она спросила:
— Как вы получили рану? Серьёзно?
Его пальцы, сжимавшие её руку, были длинными и изящными, но слегка дрожали. В темноте его голос прозвучал мягко:
— Мечом царапнуло по боку. Неглубоко. Благодарю за заботу, Ваше высочество.
Чу Цинъянь не обратила внимания на его тон. Быстро отдернув руку, она снова засунула её в рукав.
Господи, дай мне найти лекарство… Оно точно со мной!
К счастью, перед побегом она долго собиралась. Не только нашла мазь от ран, но даже бутылёк противоядия отыскала. Наугад сунув противоядие ему в руки, она попыталась порвать край одежды, как видела в сериалах. Дёрнула — не порвалось…
Ну всё, пропали!
В темноте Чжао Цзинь впервые позволил себе поднять взгляд на неё. Хотя он ничего не видел, он чётко представлял каждое её движение: как она что-то ищет в рукаве, как сует ему бутылёк, как пытается рвать ткань…
Услышав, как он проглотил противоядие, Чу Цинъянь немного успокоилась. Она развела руки и сказала:
— У меня есть мазь, но нет бинта.
Из темноты донёсся краткий смешок — настолько короткий, что она подумала, будто ей показалось.
Чжао Цзинь молча достал свой мягкий меч и отрезал кусок своей одежды. Затем протянул его вперёд девушке.
Чу Цинъянь с подозрением посмотрела на него, но, поняв, что всё равно ничего не разглядит, взяла лоскут и спросила:
— Как наносить мазь?
— Повернитесь, Ваше высочество. Я сам справлюсь.
Она послушно развернулась, но, ударившись плечом о ствол, вдруг осознала: «Зачем я повернулась? Здесь же ничего не видно!»
Повернувшись к стволу, она вытянула руку за спину и подняла флакончик:
— Держите, это мазь от ран.
Невидимость значительно смягчила их неловкость. Чжао Цзинь быстро приподнял одежду и грубо нанёс мазь на рану, затем попытался обмотать лоскутом повреждённое место.
Рана находилась на боку, и каждое движение причиняло мучительную боль. Он то и дело замирал, сдерживая стон, но ни разу не издал ни звука.
Принцесса должна быть сияющей и свободной. Ей достаточно лишь восседать в облаках — всё остальное за неё сделают другие. Ей не стоит тратить мысли на судьбу такого человека, как он.
Чу Цинъянь провела пальцами по шероховатой коре. Неровные бугорки щекотали кожу, вызывая лёгкую боль. Сила природы поражала воображение. Она не могла представить, что было бы с ними, если бы не нашла это укрытие.
Вспомнив о Чжао Цзине, она почувствовала, как он энергично обрабатывает рану. Он действовал грубо, будто боль была не его собственной. Когда она в очередной раз заметила, как он напрягся от боли, Чу Цинъянь вздохнула и повернулась, точно взяв из его рук лоскут:
— Давайте я.
Осторожно обведя руки вокруг его тела, она старалась не касаться раны, аккуратно обмотала повязку и завязала узел, чтобы она не сползла. Затем поправила его одежду.
Чжао Цзинь слегка приподнял руки, не зная, что чувствовать. В груди разливалось тёплое, умиротворяющее чувство, будто он стоит в пустынном дворе императорского дворца в осенний полдень и смотрит, как над головой пролетают журавли. На мгновение ему показалось, что даже из этого огромного дворца можно сбежать.
Он незаметно обнял хрупкую девушку, но, почти коснувшись её, резко остановился. В его глазах вновь мелькнула печаль:
Принцесса…
— Хозяйка! Хозяйка! Ааа! Здесь так темно! — пронзительный голос вдруг раздался у неё в ушах.
Чу Цинъянь не прекратила своих движений и проворчала:
— В следующий раз не появляйся внезапно.
http://bllate.org/book/8442/776250
Готово:
