— Услышав всё это, ты всё ещё хочешь туда идти? — Сюэ Цюньлоу скрестил руки и прислонился к перилам. — Это место совсем не такое, каким ты его себе представляешь.
Столько слов — и всё лишь затем, чтобы отговорить её. Видимо, дважды подряд спутав чужие планы, он наконец не выдержал.
— Хотя там и страшно, я всё равно пойду, — ослепительно улыбнулась Бай Ли. — Я иду туда не за сокровищами, а ради одного человека.
Сюэ Цюньлоу пошутил:
— Даою Линъ? Даою Цзян? Или, может, даою Ся?
— Тебя.
Будто чья-то ладонь зажала ей уши — шум воды вдруг стал приглушённым и далёким.
Только что закончившийся дождь оставил на небе полосы: глубокий серо-голубой чередовался со светлыми, почти белыми оттенками. Вечерний туман опускался всё ниже, окутывая безбрежные просторы.
Пушинка скользнула по пушистым ресницам девушки. Когда она опускала глаза, густые ресницы смыкались, словно плотно закрытый цветок стыдливой мимозы; когда же поднимала взгляд — они вздрагивали, будто чёрные бабочки, порхающие среди цветов.
Все звуки исчезли. Остался лишь яркий, соблазнительный отблеск в её глазах.
Наступила тишина. Наконец Сюэ Цюньлоу тихо рассмеялся:
— Не расскажешь ли причину?
Бай Ли поманила его пальцем, давая понять, что хочет говорить ему на ухо.
Юноша на мгновение замешкался, но всё же слегка наклонился.
Видимо, этого оказалось недостаточно — она мягко потянула его за край одежды, заставив нагнуться ещё ниже. Ароматы ганьсуня, чэньсяна, сухэсяна… разные запахи лекарственных трав смешались в единую гармонию, не создавая хаоса. Вместе с её тёплым, мягким дыханием они послойно достигли его уха.
Её приглушённый голос прозвучал, словно дымчатое эхо:
— На самом деле я…
Тёплое дыхание обожгло кожу, будто тысячи муравьёв забегали по уху. Затем она вдохнула — и в ухо ударил прохладный ветерок. Холод и жар сменили друг друга, словно электрический разряд пробежал по телу, заставив сердце дрогнуть.
— Люблю тебя! — прогремела она во весь голос.
Сюэ Цюньлоу: «…» Его чуть не оглушило.
— Ты самый красивый из всех, кого я знаю, особенно в белом! Да, я просто поклонница внешности! Мой ум следует за моими принципами, а принципы — за красотой! Я люблю тебя, поэтому и хочу быть рядом!
Её звонкий, хрустальный голос звучал так, будто с каждым произнесённым словом лёд трескался, а из трещин распускались маленькие цветы, наполняя мир весной.
Она замолчала и увидела, что он всё ещё стоит, ошеломлённый. Щёки её покраснели ярче вечерней зари. Разозлившись от смущения, она воскликнула:
— Ты что, совсем глупый?! Разве не видно было?! — и с силой толкнула его, после чего, прикрыв пылающее лицо ладонями, убежала прочь.
Сюэ Цюньлоу пошатнулся и ударился спиной о перила. Его обычно невозмутимые глаза слегка распахнулись.
— Плюх!
Неподалёку Цзян Биехань остолбенел, и арбуз выпал у него из рук.
— Сюэ-даою! — воскликнул он с необычайным волнением. — Почему ты стоишь как вкопанный?! Беги за ней скорее!!!
Сюэ Цюньлоу: «…»
Автор говорит: «Бай Ли: если признаться достаточно быстро, мозги антагониста не успеют за мной угнаться».
Следующая глава выйдет в четверг в 18:00.
Благодарю ангелочков, которые с 4 по 6 мая 2020 года поддержали меня «бомбами» или питательными растворами!
Спасибо за «громовые бомбы»: Му Сюаньюэ и Craneinsky (по одной).
Спасибо за питательные растворы: 37509251 — 30 бутылок; Craneinsky — 18; Фэн Ляо — 8; Тост с черникой — 6; Читу, отправивший верного коня в Макчэн ради верности, и Хайкуотянькун — по 2; Му Сюаньюэ и Ван Шисань — по 1.
Огромное спасибо за вашу поддержку! Я продолжу стараться!
Летающий корабль приземлился у оживлённого причала на Байлуцзы. Здесь же находился и рынок. По сравнению с роскошным и развратным Янььюэфаном он был скромнее, но не менее шумным.
Улицы были запружены повозками и людьми. У входа в магазин «Цзиньсиучжай» стояли двое: один в чёрных одеждах — стройный, с острыми бровями и ясным взглядом, за спиной у него висел тёмно-коричневый футляр для меча; другой — юноша в белоснежном одеянии, с поясом из тонкой кожи и шёлковым шарфом, будто высеченный из нефрита и жасмина. Солнечный свет, словно расплавленное золото и серебро, струился по его одежде, как вода по лепесткам лотоса после дождя — чистый и нетронутый.
Цзян Биехань не уставал внушать своему спутнику:
— Даою Бай — очень достойная девушка. Ты ведь познакомился с ней недавно и многого не знаешь. Когда я её спасал, она сразу побежала, как я просил, ни капли не задержалась и не стала мне мешать. Понимаешь, что это значит? Она обладает решительностью и умеет вовремя уйти, не цепляясь за лишнее. Вот каким должен быть настоящий странник!
— …
— Ещё она отлично готовит лекарства. Я впервые попробовал пилюли, приправленные мёдом. Не зря же она прямая ученица секты Дандин! Недавно начала учиться готовить у Яньянь и других. Пока умеет делать только вишнёвые сырники, но уже не вызывает расстройства желудка — по крайней мере, есть их безопасно. Кстати, ты пробовал её сырники?
— …
Цзян Биеханю стало странно: обычно разговорчивый товарищ сегодня молчал как рыба. Он сделал паузу и прямо спросил:
— Так ты согласился?
— …
Сюэ Цюньлоу улыбнулся и уклончиво ответил:
— Даою Цзян, давай не будем здесь стоять.
«Цзиньсиучжай» торговал женскими украшениями и шёлковыми платьями, а напротив располагалось заведение для развлечений. Эти два места, пропитанные духами и косметикой, соседствовали друг с другом весьма гармонично. Цзян Биехань поднял глаза и увидел напротив развевающиеся шелка и слышал звонкие женские голоса, зазывающие прохожих.
Цзян Биехань: «…»
— Ладно, тогда зайдём внутрь, — сдался он и приподнял жемчужную занавеску у входа, нырнув в магазин. Сладкий запах духов и ослепительное мерцание драгоценностей мгновенно затмили все чувства.
Ся Сюань больше походил на ребёнка и не испытывал никаких сомнений. С самого начала он остался внутри «Цзиньсиучжая», то примеряя серьги, то разглядывая платья. Несколько юных служанок, сидевших у прилавка, весело хихикали.
— Ну когда же сестрички выберут что-нибудь? — спрашивал он, совершенно не замечая, как его буквально хотят «съесть глазами». Он высоко поднял над головой украшение в виде цветка груши и, любуясь им под светом огромного жемчуга на потолке, восхищённо бормотал: — Какая красота!
В следующее мгновение украшение вырвали из его рук. Цзян Биехань, сохраняя суровое выражение лица, перебрал несколько вариантов и выбрал золотую диадему с нефритом. Под завистливыми взглядами двух покрасневших служанок он подошёл к прилавку, чтобы расплатиться.
— Эй, старший брат Цзян! — возмутился Ся Сюань. — Я так долго выбирал именно это! Джентльмен не отнимает то, что понравилось другому!
— Зачем тебе, мужчине, выбирать женские украшения?
— Для сестрицы, конечно! А ты зачем две купил?
Цзян Биехань только хмыкнул и, не отвечая, продолжил платить, краем глаза тревожно поглядывая на белую фигуру у входа. «Почему он до сих пор не идёт? Я ведь всё подготовил!»
К счастью, Сюэ Цюньлоу вовремя выручил:
— Даою Цзян купил две штуки: одну для даою Линъ, а вторую — чтобы ты мог преподнести её как свой подарок.
Цзян Биехань вытер пот со лба: «Да, именно так… Подожди, чей подарок?»
Ся Сюань просиял:
— Ах, старший брат Цзян, я тебя недооценил! Теперь точно не верну деньги. Спасибо!
Цзян Биехань посмотрел на радостного Ся Сюаня, потом на безучастного Сюэ Цюньлоу и почувствовал себя так, будто старался не для себя, а для других, которые потом передали подарок дальше.
Его взгляд стал пустым, мысли — путаными: «Нет, что-то тут не так…»
В этот момент зашуршали бусины внутренней занавески — звук напоминал падающие жемчужины или журчащий ручей. Наконец, через два часа блужданий по примерочным, появились две девушки.
Линъ Яньянь, как всегда, выбрала ярко-жёлтое платье в стиле люсянь — будто маленькое солнышко. По краю юбки шла серебристая полоса, и при ходьбе ткань переливалась, словно живая вода. Бай Ли предпочла нежный абрикосовый оттенок — чуть теплее, чем её обычный белый, как цветущая груша весной.
— О, это мне? — Линъ Яньянь бережно погладила диадему и, широко улыбнувшись Цзян Биеханю, сказала: — Спасибо, старший брат Цзян!
— Я ведь первым выбрал! — проворчал Ся Сюань. — Но старший брат Цзян вмешался, как настоящий хулиган! — Он протянул второе украшение Бай Ли и радостно добавил: — Это тебе, сестрица Бай. Спасибо, что заботилась обо мне на летающем корабле!
— Мне тоже досталось! — обрадовалась Бай Ли.
Девушки получили подарки и с удовольствием примерили их перед зеркалом, искусно закрепив украшения под наклоном.
На украшении с цветком груши лепестки переходили от нежно-розового у кончиков к почти прозрачному у основания, растворяясь в чёрных, как вороново крыло, волосах. Бай Ли собрала причёску фэньхуань фэньсяо: два маленьких хвостика свисали на плечи, а сверху торчали два аккуратных пучка, напоминающих ушки зайчонка. Украшение лежало, будто ленивая красавица, не желающая даже утром краситься.
Эта причёска сочетала в себе живость резвого зверька и спокойствие благородной девы — почти идеально.
Сюэ Цюньлоу отвёл взгляд и тут же поймал на себе взгляд Цзян Биеханя, который смотрел на него с выражением «жалею тебя, но злюсь на твою глупость».
— Старший брат Цзян, там что-то интересное! Пойдём посмотрим! — радостно воскликнула Линъ Яньянь, указывая на соседнюю лавку.
Это была художественная палатка рядом с «Цзиньсиучжаем». По сравнению с цветущим напротив борделем, она выглядела крайне убого: всего лишь простой навес в углу у стены, стол с чернилами и кистями, и несколько картин, беспорядочно сваленных в кучу. Неудивительно, что покупателей не было.
Хозяин лавки, растрёпанный и босой, в стиле вольнодумцев эпохи Вэй-Цзинь, мирно похрапывал, прислонившись к стене, и даже не заметил, как к нему подошли.
— Дядюшка, нарисуете нам портрет? — спросила Линъ Яньянь.
Цзян Биехань подтолкнул художника, тот всё ещё сонно бормотал:
— Хотите, чтобы я рисовал? Хорошо. Сначала допишите стихотворение.
Только теперь все заметили, что на листе бумаги на мольберте три строки стиха — явно незаконченное. Письмо — безобразный скорописный почерк, но разобрать можно было.
Бай Ли медленно прочитала вслух:
— «Я — небесный бессмертный, сосланный на землю,
Но вместо того чтобы парить в облаках,
Я гоняюсь за луной в воде…
Луна не идёт ко мне, ______».
Мгновенно вспомнились школьные годы, когда приходилось заполнять пропуски в стихах!
— Что за чушь? — не выдержал Ся Сюань. — Ни стих, ни песня, ни цы — и уж точно не классика! Дядюшка, если не хотите работать, так и скажите! Зачем морочить голову такой ерундой…
Его пинком заставила замолчать Линъ Яньянь.
Художник покачал головой:
— Если бы это было из классики, вы бы все знали наизусть. В чём тогда смысл моего задания? Всё зависит от судьбы: если судьба благоволит — я нарисую, если нет — прошу прощения и удачи вам в пути!
Все переглянулись.
Бай Ли мысленно кивнула: «Действительно, все эти художники-бродяги, которые любят спать на улице без одежды, всегда такие странные».
Поэзия — не их конёк, особенно Цзян Биеханю и Ся Сюаню. Линъ Яньянь, хоть и начитанная, осторожно предположила:
— Может, дальше идёт… «Я пойду к луне»?
Бай Ли: «…» «Гора не идёт ко мне — я иду к горе»?
«Автор, выходи! Ты точно читал „Коран“!»
Художник фыркнул:
— Пусто!
— Что значит «пусто»? — удивилась Линъ Яньянь.
Тот загадочно промолчал.
До этого молчавший Сюэ Цюньлоу мягко улыбнулся:
— Даою Линъ, вы неверно поняли смысл. Луна в воде — она движется вместе с течением, её можно лишь увидеть, но не ухватить: стоит коснуться — и она рассыпается. Автор этого стиха хочет, чтобы мы разгадали, как именно «ловить луну».
То есть важен не результат «пойти к луне», а сам процесс «ловли луны».
Линъ Яньянь осенило:
— Значит, мои слова — пустая болтовня.
Бай Ли, прошедшая девять лет обязательного образования, хлопнула себя по ладони:
— Я поняла! «Я полечу к луне»!
От украшения на её волосах отразился тёплый свет. Улыбка Сюэ Цюньлоу превратилась в насмешку:
— Даою Бай, вы не просто пусты — вы лжёте.
— Почему? — возмутилась она.
— Потому что вы не Чанъэ, — продолжал он насмехаться.
Бай Ли: «…»
http://bllate.org/book/8441/776168
Готово:
