Его тревога касалась не только Лу Цзинчэня и Гу Сихси, но и Шэнь Мувань.
Очевидно, та до сих пор не отказалась от Лу Цзинчэня. Точнее, пока она живёт в особняке «Ди Юань», Шэнь Мувань будет считать, что у неё ещё есть шанс. А значит, она так и не сможет вырваться из прошлого. Разве это не трагедия и для неё самой?
Мэн Цзыжань решил, что обязательно должен поговорить с Лу Цзинчэнем.
В итоге обед прошёл в молчании — каждый из троих думал о своём.
После еды Шэнь Мувань помогала тётушке Ван убирать посуду, а Мэн Цзыжань последовал за Лу Цзинчэнем в кабинет на втором этаже.
— Цзинчэнь, не говори мне, будто не замечаешь, что Шэнь Мувань всё ещё к тебе неравнодушна! Зачем ты держишь её в доме? Хочешь возобновить старые отношения? — как только они вошли в кабинет, Мэн Цзыжань сразу перешёл к сути.
Лу Цзинчэнь подошёл к винному шкафу и на мгновение замер, взяв бутылку в руки.
— Не выдумывай. Между мной и Шэнь Мувань всё давно в прошлом. Я отлично знаю, что сейчас люблю только Сихси.
— Если не любишь, зачем держишь её здесь? Ты просто даёшь ей ложные надежды! Да ещё и сердце Сихси разбиваешь. Слушай, ну ты же мужчина — будь решительнее! Хватит тянуть. Скорее забирай Сихси обратно. Может, это и прозвучит жестоко по отношению к Шэнь Мувань, но я честно скажу: с тех пор как ты начал встречаться с Сихси, ты сильно изменился. Стал гораздо человечнее… нет, точнее — живее. Мне даже нравилось твоё состояние в тот период. Ты был куда лучше, чем тогда, когда был с Шэнь Мувань. Вы с Сихси отлично подходите друг другу. Не обманывай её!
Мэн Цзыжань изначально не собирался уговаривать друга, но, оказавшись в вилле, сразу почувствовал, насколько изменилась атмосфера.
— Я понимаю, что Шэнь Мувань вызывает сочувствие. Она много для тебя сделала. Но, брат, некоторые вещи нельзя изменить: выбор был её собственным, и теперь она должна нести за него ответственность. Ты не имеешь права жертвовать счастьем Гу Сихси ради её счастья. Это было бы слишком несправедливо по отношению к Сихси — она ведь ничего плохого не сделала! Да и вообще, даже если ты пожертвуешь Сихси и вернёшься к Шэнь Мувань, разве она станет по-настоящему счастлива? Ты же её не любишь!
— Думаешь, мне самому хочется расставаться с Сихси? Я тоже не хочу её терять, но…
Но это не в моей власти, понимаешь ли ты, Цзыжань!
— Если не хочешь — действуй! Раньше ты ведь был таким решительным: прямо завоевал сердце Сихси и привёл её домой. Уверен, она до сих пор тебя любит. Достаточно лишь…
— У Сихси был выкидыш, — ровным, спокойным тоном перебил его Лу Цзинчэнь, не дав договорить.
— Выкидыш?! Серьёзно?! — Мэн Цзыжань сначала не поверил, но тут же понял: Лу Цзинчэнь не стал бы шутить на такую тему.
— Неужели ты хочешь сказать, что в момент, когда Сихси переживала выкидыш, ты не был рядом с ней, а вместо этого сидел у Шэнь Мувань? — Мэн Цзыжань прикинул примерные сроки: Шэнь Мувань рассказала Лу Цзинчэню о прошлом, после чего он пришёл к нему в таком состоянии, что даже не брал трубку, когда Сихси звонила… Всё стало ясно.
— Теперь я, наконец, понял, почему даже такая любящая Сихси решила с тобой расстаться. На её месте я бы тоже ушёл.
Мэн Цзыжань сейчас испытывал больше разочарования, чем сочувствия. Мужчина, который в момент выкидыша своей женщины остаётся рядом с другой… Это просто непростительно.
Будь он родственником Сихси, наверняка бы уже отвесил Лу Цзинчэню пару пощёчин. Но, увы, он был другом Цзинчэня, и, несмотря на разочарование, всё равно хотел ему помочь.
— Хотя… думаю, у тебя ещё есть шанс. Всё зависит от твоего отношения. Если ты наконец отпустишь прошлое с Шэнь Мувань и искренне попросишь прощения у Сихси, думаю, она тебя простит. Главное — захочешь ли ты сам…
Мэн Цзыжань собирался продолжать, но вдруг снаружи раздался громкий звук — «бах!»
Оба замолчали. Переглянувшись, они вышли из кабинета и увидели, как Шэнь Мувань и тётушка Ван собирают осколки разбитой чашки.
— Что случилось?
— Простите, молодой господин, — заторопилась тётушка Ван. — Госпожа Шэнь хотела принести вам чай, но, наверное, чашка была слишком горячей… Она случайно уронила её. Это моя вина — я сама должна была этим заняться.
Тётушка Ван в душе не любила эту госпожу Шэнь. Каждый раз, когда та появлялась в доме, маленькая госпожа Сихси уезжала. И лицо молодого господина сразу становилось мрачным. По сравнению с Шэнь Мувань, она гораздо больше любила Гу Сихси.
— Цзинчэнь, прости, прости меня! Я нечаянно уронила чашку… Я просто хотела принести вам чай… Я не хотела вас беспокоить… Прости, прости… — Шэнь Мувань, извиняясь, всё ещё собирала осколки с пола.
Лу Цзинчэнь нахмурился. Его кабинет всегда был запретной зоной: сюда, кроме Мэн Цзыжаня и Гу Сихси, никого не пускали. Он чётко объяснил Шэнь Мувань, чтобы та сюда не заходила без дела. А теперь вот…
Увидев выражение его лица, Шэнь Мувань ещё больше разволновалась:
— Цзинчэнь, правда, прости! Я не хотела мешать вам… Я просто… Ай!
Не договорив, она порезала ладонь об осколок. Рана оказалась глубокой, и кровь хлынула сразу.
Увидев кровь на руке Шэнь Мувань, Лу Цзинчэнь вдруг вспомнил тот день, когда ворвался в её виллу и увидел её в луже крови. Он резко поднял её:
— Хватит собирать! Как ты можешь быть такой неловкой? Пойдём, надо перевязать рану, а то занесёшь инфекцию.
Шэнь Мувань всё ещё бормотала извинения, но тело уже прижалось к Лу Цзинчэню, позволяя ему вести себя в гостиную.
Наблюдая за их уходящими спинами, Мэн Цзыжань вдруг почувствовал странное беспокойство. Та ли это наивная Шэнь Мувань, что была раньше? Или Лу Цзинчэнь действительно ничего не замечает?
Или всё-таки правы те, кто говорит: «Когда ты вовлечён — слеп, когда стоишь в стороне — видишь всё ясно»?
…
Тем временем Гу Сихси уже переехала в новую квартиру, которую нашла для неё Цзинь Сянь. Вещи из особняка «Ди Юань» она забирать не стала — не хотела ни встречаться с Шэнь Мувань, ни видеть Лу Цзинчэня.
В день переезда появился Ли Ханьцзэ. Он стоял перед Гу Сихси и, глядя на её осунувшееся лицо, тихо произнёс:
— Сихси.
Гу Сихси подняла глаза, лишь слегка кивнув:
— А, ты пришёл.
Ли Ханьцзэ не отводил от неё взгляда:
— Ты в порядке?
— Всё хорошо. Проходи, это мой новый дом, — сказала Гу Сихси, отступая от двери.
Ли Ханьцзэ вошёл и оглядел её новое жилище. Квартира была небольшой, но уютной.
— Красиво обустроила, — заметил он.
Гу Сихси стояла у двери, скрестив руки на груди.
— Садись где хочешь. Чего будешь пить?
— Ничего не надо. Просто зашёл проведать тебя… — ответил Ли Ханьцзэ, явно чувствуя неловкость.
Гу Сихси улыбнулась, прошла на кухню, налила стакан воды и подала его Ли Ханьцзэ.
— Пей. Со мной всё в порядке, не переживай.
— Прости за то, что случилось в прошлый раз. Я и не думал, что ты там окажешься… Я долго колебался, стоит ли тебе рассказывать, боялся, что ты пострадаешь. Но, видимо, всё равно узнала.
Гу Сихси горько усмехнулась:
— Ничего страшного. Лучше знать правду — хоть поймёшь, насколько была глупа.
— Сихси, не говори так о себе! — Ли Ханьцзэ нахмурился, его голос стал резким от боли.
Гу Сихси снова горько улыбнулась:
— Но это правда. Не утешай меня. Я уже в порядке.
Она не хотела больше касаться этой темы и перевела разговор:
— А где Ийсюань? Давно её не видела. Попроси её заглянуть ко мне в гости.
— Она… эээ… не знаю… — Ли Ханьцзэ запнулся.
— Вы что, совсем не общаетесь? — удивилась Гу Сихси.
Ли Ханьцзэ опустил голову, помолчал, а потом поднял глаза. В них блестели слёзы.
— Сихси, скажу тебе честно: всё, что между мной и Цзян Ийсюань, — фальшь. Мы лишь делали вид, что близки, чтобы угодить старшим. На самом деле у нас ничего нет. Я отношусь к ней как к младшей сестре.
Гу Сихси изумилась:
— Ийсюань согласилась на это?
— Да, когда я ей предложил, она сразу согласилась.
Гу Сихси тяжело вздохнула. Ей стало жаль Ийсюань.
— Бедняжка Ийсюань…
Она посмотрела на Ли Ханьцзэ:
— Относись к ней по-доброму. Она прекрасная девушка. Не обманывай её надежд.
Но Ли Ханьцзэ вдруг схватил её за руку:
— Сихси, ты же знаешь, что в моём сердце всегда была только ты! Разве ты до сих пор не поняла моих чувств?
Гу Сихси быстро вырвала руку и спрятала её за спину, опустив голову:
— Ханьцзэ, между нами всё кончено. С того самого дня, как мы расстались, и ты уехал за границу, у нас больше нет будущего. Я уже много раз тебе это говорила. Почему ты всё ещё не можешь этого принять? Тебе следует ценить Ийсюань, а не меня…
— Сихси, почему ты не можешь простить меня? Да, я был трусом и отпустил тебя. Это моя вина. Но теперь я другой! Я больше не поддамся давлению — ради нас двоих! Обещаю!
Гу Сихси горько улыбнулась:
— Ханьцзэ, ты всё не понимаешь. Между нами нет будущего. Не забывай, я замужем. И для тебя я — твоя тётушка по мужу.
— Мне всё равно! Если бы не я, ты бы не оказалась в такой ситуации. Из-за меня Лу Цзинчэнь так с тобой поступил. Всё — моя вина. Сихси, дай мне шанс всё исправить!
Гу Сихси, видя его упрямство, покачала головой и встала. Её голос стал холодным:
— Сегодня я скажу тебе прямо: я никогда не буду с тобой. Ни сейчас, ни в будущем. Мои чувства к тебе давно исчезли. А вот к Лу Цзинчэню… — её голос стал тише, — даже после всего, что он мне сделал, я всё ещё люблю его. Только его.
Гордой, как она есть, признаться в этом после такого предательства было невероятно трудно.
http://bllate.org/book/8423/774648
Готово:
