Ощущая тепло у пояса, Аньло наконец пришла в себя. Возможно, почувствовав тревогу Гу Шэньсина, она ласково погладила его по голове и сказала:
— Тётушка Гу шутит. Я не собираюсь выходить замуж, так что брать с собой маленького Гу — не проблема. Да и он вовсе не обуза. Для меня он самый важный человек. Поэтому, тётушка, прошу вас уйти. Кстати, Догу уже сменил имя — теперь его зовут Гу Шэньсин. Впредь, пожалуйста, не называйте его по-старому.
Услышав ответ Аньло, обе женщины остолбенели. Не выходить замуж? Кто же из девушек не мечтает о свадьбе? Такое трудно было поверить. Лицо тётушки Гу покраснело от гнева, и она бросила:
— Ну что ж, Аньло, живи как знаешь! Только не приходи потом ко мне просить забрать этого… Гу Шэньсина!
С этими словами она развернулась и вышла, сердито хлопнув дверью. Прищурив свои раскосые глазки, она ещё раз окинула взглядом эту жалкую хижину и фыркнула: «И не сравнить с моим домом под черепичной крышей!»
Проводив тётушку Гу, Аньло наконец перевела дух и без сил рухнула на стул. Первый бой был выигран. Она впервые в жизни произнесла столько слов подряд. Наверное, всё дело в Гу Шэньсине — только ради него она нашла в себе смелость так уверенно противостоять внешним вызовам.
В реальной жизни она, скорее всего, просто сдалась бы, даже не начав борьбы.
А Гу Шэньсин всё ещё пребывал в размышлении над фразой: «самый важный человек». Он сдержал бурю чувств в глазах и поднял взгляд на Аньло:
— А кто такой самый важный человек?
«Самый важный человек…» — Аньло невольно вспомнила момент аварии, когда её родители из последних сил вытолкнули её из огня. — Это тот, кого постоянно держишь в мыслях: боишься, что ему не хватит зонта под дождём, переживаешь, что он замёрзнет в холод, и бережёшь его, как самую большую драгоценность.
На самом деле, Аньло говорила правду. Ведь именно ради него она и оказалась здесь. Гу Шэньсин и был для неё самым важным человеком.
Только вот она никогда не думала, что однажды станет тем, кого он сам будет хранить в сердце и лелеять, как бесценную драгоценность.
Эти слова взбудоражили душу Гу Шэньсина. Он и не подозревал, что Аньло так к нему относится. Но что с того? Разве сердца людей не самые изменчивые на свете?
Аньло знала: тётушка Гу не из тех, кто легко сдаётся. Поэтому она уже решила — даже если та будет цепляться изо всех сил, она ни за что не отдаст Гу Шэньсина и не уступит землю. Ни то, ни другое — никогда.
С приходом весны глава деревни действительно поднял вопрос о разделе земель. Хотя это касалось исключительно семьи Гу, весь род жил в одном селении, поэтому староста решил собрать всех жителей и решить дело публично, при свидетелях.
В назначенный день Аньло рано утром пришла в дом старосты вместе с Гу Шэньсином. Вскоре подтянулись и другие деревенские, включая тетушку Ли. Пришла и тётушка Гу.
Две стороны сразу же заняли противоположные позиции. Вспомнив, как в прошлый раз Аньло заставила её потерпеть поражение, тётушка Гу стала ещё мрачнее. Аньло же ничуть не боялась — ведь вокруг полно людей, разве та осмелится напасть прямо здесь?
Тем не менее, она слегка отстранила Гу Шэньсина за спину. Иногда бешеная собака может укусить кого угодно. Лучше перестраховаться, чтобы он не пострадал.
Гу Шэньсин почувствовал её тревогу. Ему очень хотелось сказать, что он не боится. Ведь по сумме двух жизней ему уже больше лет, чем этой тётушке.
— Я не боюсь, — тихо проговорил он.
Жители деревни впервые видели Аньло так близко — ведь она почти никогда не выходила из дома.
— Кхм-кхм! — начал староста, ощущая напряжение между двумя женщинами. — Собрал вас сегодня ради дела о земле семьи Гу. Хотел бы, чтобы все стали свидетелями. Если у кого есть возражения — высказывайтесь.
Как человек, много повидавший в жизни, он хорошо знал характер тётушки Гу. Сегодняшнее дело обещало быть непростым.
— Друзья! — заголосила тётушка Гу, которую звали Ланьхуа. — Как порядочная деревенская женщина, я считаю, что Шэньсину лучше остаться со мной. Я ведь его родная тётушка, знаю его корни и происхождение. А эта девушка Аньло… простите за прямоту, но она появилась лишь за несколько дней до смерти жены брата — чужачка! Разве можно доверять ей больше, чем своим? А вдруг она продаст моего бедного племянника — и никто об этом не узнает! Ох, мой несчастный старший брат… Мне просто не спится от тревоги!
Если бы Аньло не обладала самообладанием, она бы уже схватила нож. Что это за намёки — будто она торговка людьми? Впервые в жизни она столкнулась с таким человеком и от злости задрожала:
— Как вы можете так говорить, тётушка Гу? По крайней мере, пока Шэньсин со мной, он не голодает. И вам вовсе не нужны эти несколько му земли — просто притворяетесь добродетельной! Гу Шэньсина я вам не отдам. И землю — тоже. Если так уж хотите забрать его, спросите самого — пойдёт ли он с вами?
Произнеся это, Аньло затаила дыхание. Она понимала: семилетний ребёнок ещё слишком мал, чтобы осознанно выбирать. Хотя они уже полгода живут вместе, он никогда не проявлял особой привязанности. Кто для него важнее — человек, с которым он провёл всего полгода, или кровная родня? Аньло не была уверена.
— Я не пойду с тётушкой, — сказал Гу Шэньсин, не раздумывая.
Аньло не зря вложила в него полгода заботы.
Лицо тётушки Гу окончательно позеленело:
— Да что он понимает в своём возрасте!
Староста знал боевой нрав тётушки Гу. Он был недоволен и Аньло — зачем этой чужачке вмешиваться? Если бы она сама отказалась от опеки, не было бы и проблемы. Лучше меньше знать, да спокойнее жить.
Взгляд старосты стал холоднее.
Но Аньло заранее продумала ответ:
— Хотя земля принадлежит нашему дому, я запишу её на имя Гу Шэньсина. Можете не сомневаться. Мы с братом ничего не понимаем в земледелии, поэтому наймём кого-нибудь из деревни обрабатывать участок. Будем платить за работу, а нам сами́м достаточно будет лишь риса. Я хоть и не из вашей деревни, но все видят, как я отношусь к Шэньсину.
С этими словами она приняла вид, готовый расплакаться — настолько невинный и жалобный, что вызывал искреннее сочувствие. Её и без того миловидное лицо стало ещё трогательнее.
К тому же предложение платить за обработку земли привлекло внимание всех — в деревне редко у кого водились лишние деньги.
Первой заговорила жена Чжао из начала деревни:
— Аньло, что ты такое говоришь! Кто ж тебя, чужачку, презирать будет?
— Тетушка Чжао — настоящая добрая душа! Я всегда знала, что среди вас нет таких людей. Поскольку мы с Шэньсином совсем не умеем работать в поле, придётся просить вас помочь.
Этими словами Аньло фактически закрепила за собой право на землю.
Тетушка Чжао радостно улыбнулась — ведь с этого участка можно было получить неплохой доход.
Аньло не желала больше тратить время. Объяснив свою позицию, она развернулась и ушла вместе с Гу Шэньсином. На самом деле, эти два му земли её мало волновали — на них не проживёшь. Она даже думала уехать из Деревни Гу, но пока было не время.
Она ждала одного человека. Очень важного.
Тётушка Гу скрипела зубами, глядя вслед уходящей паре. «Фу, обыкновенная лисица! Маленькая нахалка! Посмотрим, долго ли ты протянешь», — яростно подумала она.
Гу Шэньсин обернулся и заметил полный ненависти взгляд тётушки. Он понимал: мирная жизнь скоро закончится.
Аньло же и представить не могла, насколько страшными могут быть человеческие сердца.
Разрешив этот вопрос, Аньло почувствовала облегчение. С момента, как она попала в этот мир, сюжет уже изменился: землю Гу Шэньсина не украли, и его мрачное детство не начиналось.
В прошлой жизни мальчик не раз пытался сбежать, но каждый раз его ловили и избивали до полусмерти. После этого он сдавался.
Вернувшись домой, Аньло достала старый мешочек, аккуратно сложила в него документы на землю, полученные от старосты, и передала Гу Шэньсину:
— Маленький Гу, держи — это твоё имущество. Пусть и немного, но береги как следует. Пригодится, когда будешь жениться.
«Жениться?» — Гу Шэньсин на мгновение замер, принимая мешочек. Он не понимал, о чём только думает эта девушка, говоря о свадьбе с восьмилетним ребёнком.
Хотя… в прошлой жизни он и вправду умер холостяком. И, пожалуй, это было к лучшему. Ведь древние мудрецы говорили: «Труднее всего ужиться с женщинами и мелкими людьми». Лучше держаться от них подальше.
Много позже, спустя годы, когда он сам будет умолять Аньло позволить ему «содержать» её, он поймёт, насколько ошибался. Женщин вовсе не трудно содержать — их нужно держать как священные реликвии!
— Не надо, держи сама, — сказал Гу Шэньсин. Он отлично умел манипулировать людьми. Хотя сейчас Аньло относилась к нему прекрасно, в будущем могли возникнуть разногласия. Поэтому он решил отдать ей документы — всё-таки она так долго за ним ухаживала, пора и ему проявить щедрость.
Аньло не думала ни о чём подобном — просто решила, что мальчик ещё мал:
— Хорошо, тогда сестра пока побережёт за тебя.
Она потянулась, чтобы взять его за руку.
Но Гу Шэньсин инстинктивно отстранился. У него не было плохих намерений — просто в прошлой жизни он получил травму, и любое прикосновение вызывало у него отвращение. Отстранение было рефлекторным.
Он заметил, как уголки губ Аньло опустились, но объяснить не мог.
Ей стало грустно. За всё время, что они провели вместе, Гу Шэньсин ни разу не назвал её «сестрой» и не проявлял к ней детской привязанности. Она чувствовала, что так и не стала для него близким человеком.
Неожиданная тоска накрыла её с головой.
«А-а-а-а! Хочу пива!» — мысленно завопила она.
Вдруг в её чашке появилась жёлтая жидкость. Настроение сразу улучшилось.
Она сделала глоток — точно пиво! И, глядя на луну за окном, принялась пить одну чашку за другой.
Лежавший в постели Гу Шэньсин, конечно, заметил странное поведение Аньло. Но, насмотревшись на подобное раньше, он не испугался.
Когда Аньло, пьяная, рухнула на стол, он вздохнул — совсем не по-детски — и накинул на неё одеяло.
— Почему даже ты меня не любишь? — прошептала она сквозь слёзы и запах алкоголя.
Этот вопрос, полный боли и уязвимости, словно камень, упал в застоявшееся озеро его души.
На следующее утро Аньло проснулась за столом с раскалывающейся головой. Вспомнив свой вчерашний сон, она энергично встряхнула головой, отгоняя прочь всю негативную энергию. Сегодня снова будет день для бодрой и сияющей девушки Аньло!
На самом деле, это был не сон, а воспоминание. Когда ей было четыре года, своими словами она случайно сожгла половину виллы. Тогда она впервые осознала свою способность — проклятый язык. Всё, что она говорила — даже без злого умысла, — если это было несчастливым предсказанием, обязательно сбывалось.
А вот счастливые слова никогда не исполнялись.
Родители, узнав об этом, не только не испугались и не отвергли её, но стали ещё тщательнее её оберегать. Однако никакая защита не могла полностью изолировать Аньло от внешнего мира.
Однажды она осознала, какой вред может причинить окружающим. С тех пор стала замкнутой, раздражительной и молчаливой.
Благодаря заботе и поддержке родителей, со временем она научилась контролировать себя и внешне стала похожа на обычных людей. Но её характер изменился — из весёлой и общительной она превратилась в тихую и робкую.
Недолго длилось это спокойствие. Родители погибли в автокатастрофе. С восьми лет Аньло жила одна с экономкой, пока не исполнилось семнадцать.
Правда, тёти и дяди регулярно навещали её, но она отказывалась от их предложений усыновить её.
Аньло была трусливой — боялась грозы, темноты, но не хотела никому доставлять хлопот. Самые любимые люди ушли, и теперь ей нужно было учиться быть сильной самой.
Она умылась холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и направилась готовить завтрак. Но на удивление обнаружила, что сегодня утром всё уже сделано: Гу Шэньсин приготовил кашу из красной фасоли — и гораздо вкуснее, чем она сама.
— А Шэнь, ты такой молодец! Очень вкусно. Но в следующий раз позволь сестре готовить. Ты ещё маленький — тебе нужно играть и веселиться.
http://bllate.org/book/8286/764120
Готово:
