Её руки, спрятанные под столом, уже сжались в один тугой узел.
Тан Цзяян поставил коробку обратно на стол.
Началось официальное вытягивание.
В отличие от прошлого раза, когда выбор был совершенно случайным, теперь любой зрячий человек мог заметить: Тан Цзяян подходит к делу гораздо серьёзнее. Его пальцы всё время парили над верхней частью коробки, никак не решаясь опуститься в каком-то определённом направлении.
Даже съёмочная группа начала терять терпение.
— Цзяян, можешь побыстрее выбрать? — подтолкнул его режиссёр.
— Извините, я ещё не решил, — объяснил он.
Произнося эти слова, Тан Цзяян снова взглянул на Цзян Жань.
Этот взгляд вовсе не выглядел так, будто он колеблется. Скорее, он словно спрашивал её: готова ли она?
Цзян Жань глубоко вдохнула и медленно кивнула.
С того самого момента, как она взяла ручку, она уже мысленно приняла самый худший исход. В худшем случае её просто распределят в другую группу. Но если она действительно талантлива, то сможет засиять в любой команде.
После этого мгновения Тан Цзяян больше не колебался.
Его пальцы уверенно потянулись вправо, схватили один листок, и экран тут же переключился на крупный план руки, держащей бумажку.
Именно в этот момент Цзян Жань заметила: на пальце Тан Цзяяна была рана — на указательном пальце левой руки. Там обмотали пластырь.
Когда они только что разговаривали, она этого не заметила. Но сейчас, благодаря крупному плану камеры, увидеть это было легко.
Цзян Жань на секунду замерла.
Не успела она как следует обдумать причину, как юноша уже вытащил бумажку из коробки.
Разгладив её, он приподнял уголки глаз и высоко поднял листок над головой, прямо глядя на неё. В его глазах сверкали звёзды.
Будто в руках у него была не простая бумажка, а луна, полная звёздного света.
— Цзян Жань, — тихо произнёс он её имя и улыбнулся.
Затем, чётко и размеренно, повторил ещё раз:
— Это Цзян Жань.
Камера постепенно приближалась. Надпись на бумажке тоже медленно увеличивалась.
Цзян Жань чётко увидела, как её имя лежит у него на ладони, а складки на бумаге аккуратно разглажены.
Весь свет мира собрался вокруг него.
Юноша стоял на сцене, высоко подняв руку, с победной улыбкой на лице, и в его карих глазах отчётливо отражался её образ.
Цзян Жань на миг потеряла дар речи.
Неужели это правда она?
Человек, чьё имя вытянули, автоматически попадал в состав группы и получал абсолютное право первого выбора. Уже одно это давало огромное преимущество перед теми, кого выбирали позже.
Соседки посмотрели на неё с завистью.
— Ай, Цзян Жань, тебе так повезло!
— Да уж, Цзян Жань, обязательно выбери меня! Я отлично знаю эту песню.
— Чего стоишь? Беги скорее на сцену!
Послышались несколько понуждающих голосов.
Цзян Жань встала со своего места и пошла по ступенькам к Тан Цзяяну.
Он уже положил бумажку обратно на стол и протянул ей микрофон. В этот момент в её голове промелькнуло множество смутных мыслей, но ни одну из них она не смогла удержать.
Например: неужели он действительно вытянул именно её?
Или: когда же он поранил руку? Она ведь совсем этого не заметила.
Вокруг собралось слишком много людей, поэтому Цзян Жань решила пока отложить все вопросы и сосредоточиться на текущей ситуации.
Среди оставшихся семи участниц трое имели опыт танцев. Остальные четверо были вокалистками.
К её удивлению, среди них оказалась Сян Сыци.
В отличие от других девушек, которые активно махали руками и показывали на себя, надеясь быть выбранными, Сян Сыци сохраняла полное спокойствие. Она сидела, скрестив ноги, не делала никаких знаков и не намекала, что хочет попасть в группу.
Это выглядело не так, будто её выбирают, а скорее так, будто она сама выбирает других.
— Теперь начинается этап выбора участниц, — сказал Тан Цзяян, приглашая Цзян Жань продолжить. — Из этих семи оставшихся участниц тебе нужно выбрать четырёх, кто, по твоему мнению, лучше всего подходит для этой песни.
— Хорошо.
Цзян Жань немного помедлила и назвала несколько имён:
— Ци Сюэ, Цзи Шуи, Цзяо Цзяхуэй.
Первые две — танцорки, а последняя, Цзяо Цзяхуэй, обладает прекрасным низким регистром, умеет уверенно держать голос и имеет базовые навыки рэпа, что станет большим плюсом для этой композиции.
Выбрав этих трёх, вместе с самой Цзян Жань уже набирался необходимый квартет.
Оставалось определиться с последней участницей…
Цзян Жань перевела взгляд на лица оставшихся четырёх девушек.
Она колебалась.
Среди этих четверых двое никогда не танцевали. И одна из них — Сян Сыци.
Песня Тан Цзяяна требовала высокой энергичности: в припеве шла серия резких движений под бит, что, безусловно, доставит им немало трудностей на репетициях, но зрители получат настоящее визуальное удовольствие.
Однако в команде явно не хватало вокалисток. Кому-то нужно было взять на себя высокие ноты.
Две другие девушки, которые продемонстрировали танец, действительно хорошо двигались, но их вокал во время исполнения терял стабильность.
Таким образом, выбор стоял между вокалисткой без танцевального опыта и танцоркой со слабым вокалом — это стало ключевым вопросом.
— Может, стоит рассмотреть Чу Цзысинь? — тихо предложил Тан Цзяян, назвав другую вокалистку. — Её тембр идеально подходит для этой песни, да и энергии у неё предостаточно. На первом отборе она отлично справилась с высокими нотами.
Его совет полностью совпал с её собственными мыслями.
Цзян Жань кивнула и тихо ответила:
— Я тоже так думаю.
В этот самый момент Сян Сыци неожиданно встала.
— Последний выбор, наверное, очень сложный? — улыбнулась она. — Цзяян, я хочу попросить немного времени для каждого из нас, чтобы мы могли провести небольшую агитацию перед Цзян Жань. Это будет справедливо и даст нам шанс проявить себя.
Её предложение тут же поддержали остальные девушки.
Никто не хотел оказаться в другой группе просто «для заполнения числа». Каждая хотела использовать любую возможность, чтобы выделиться.
Тан Цзяян повернулся к Цзян Жань и вопросительно посмотрел на неё.
Подумав, она кивнула.
Все любили эту песню. И действительно, каждая заслуживала шанса проявить себя и добавить программе ярких моментов.
Первые две девушки вышли на сцену и продемонстрировали танец. А Чу Цзысинь, которую упомянул Тан Цзяян, сразу запела фрагмент из песни «Enamored».
Первые показали отличный уровень. А вторая спела так же стабильно, как всегда.
Настала очередь Сян Сыци.
Она сняла микрофон с воротника, но ничего не сделала. Просто подошла к Цзян Жань и тихо, почти шёпотом, произнесла ей на ухо:
— Цзян Жань, помнишь тот вечер, когда я сохранила твой секрет?
Цзян Жань отступила на шаг назад.
Она пристально посмотрела на стоявшую перед ней женщину и вспомнила тот вечер, когда Сян Сыци застала Тан Цзяяна, провожавшего её домой, и ошибочно решила, что это её парень, пообещав никому не рассказывать.
Глаза Цзян Жань, ещё недавно полные мягкости, мгновенно стали холодными.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Не волнуйся так, — улыбка Сян Сыци не исчезла. — Я сказала, что сохраню твой секрет, и сдержу слово. Просто хотела напомнить тебе об этом, чтобы немного сблизиться.
Стоявший рядом Тан Цзяян явно почувствовал, что атмосфера накалилась, и спросил:
— Что случилось?
Цзян Жань сжала челюсти, левая рука с микрофоном опустилась вниз, а пальцы побелели от напряжения.
Она злилась на саму себя.
Надо было сразу догадаться, что Сян Сыци так поступит.
Та постоянно твердила, что поможет сохранить секрет, но на самом деле лишь ждала подходящего момента, чтобы использовать это в своих интересах на соревновании.
Если бы она знала заранее, то тогда просто придумала бы какой-нибудь отговор, вместо того чтобы, желая избежать лишнего общения, машинально поблагодарить.
Сян Сыци несколько секунд пристально смотрела на неё, затем перевела взгляд на Тан Цзяяна и с улыбкой сказала:
— Ничего страшного. Просто Жаньжань, кажется, плохо себя чувствует. Я хотела узнать, как у неё дела.
Эти слова вернули внимание Тан Цзяяна.
Он приоткрыл рот, нерешительно сжал губы. Ему явно хотелось что-то спросить, но он не знал, с чего начать.
Тихо, почти шёпотом, он произнёс:
— Ещё… болит?
— Со мной всё в порядке. Не переживай, — Цзян Жань успокоилась и холодно взглянула на Сян Сыци, но на губах снова появилась вежливая улыбка. — Имбирный чай помог. Спасибо тебе.
После этого Сян Сыци отошла в сторону.
Она вела себя так, будто ничего не произошло, и будто бы никогда не говорила Цзян Жань тех слов:
— Я тоже спою немного. Просто фрагмент.
Сян Сыци исполнила очередную лирическую балладу.
Особого впечатления она не произвела, но эмоции передала хорошо, и это легко трогало слушателей.
Будь сейчас песня «Сон на подушке», Цзян Жань, возможно, и выбрала бы её — под давлением угрозы и текущих обстоятельств.
Но сейчас речь шла о «Enamored».
По сравнению с вокалом и тембром Чу Цзысинь выбор Сян Сыци явно ослабил бы всю команду.
Этап агитации завершился.
Режиссёр дал знак Цзян Жань объявить окончательное решение.
Четыре девушки выстроились в ряд.
В отличие от остальных трёх, на лице Сян Сыци ясно читалась уверенность: «Это обязательно буду я».
Цзян Жань держала микрофон, опустив глаза, и несколько секунд молча размышляла.
Затем она подняла взгляд, подошла к Чу Цзысинь и взяла её за руку.
— Цзысинь, надеюсь, ты присоединишься к нам.
Улыбка Сян Сыци мгновенно застыла.
Команда из пяти человек была сформирована. Цзян Жань вернула микрофон Тан Цзяяну, слегка постучала пальцем по его телефону, лежавшему в углу стола, напоминая ему позже посмотреть сообщения, и вместе с остальными отправилась к своим местам.
— Цзян Жань! — окликнула её Сян Сыци.
В её глазах пылал гнев, будто внутри разгорелся огонь. Сжав зубы, она тихо процедила:
— Как ты смеешь так поступить? Боишься, что я расскажу об этом вашей компании или продам журналистам?
— Что ж, — Цзян Жань обернулась и легко улыбнулась. — Если старшая сестра хочет стать злодеем, то вперёд. Тогда я тоже кое-что скажу. В тот раз я поблагодарила вас лишь потому, что не хотела портить вам настроение. А хотите узнать, как всё было на самом деле?
Она сделала паузу.
— На самом деле это мой двоюродный брат. Мы просто поужинали с семьёй, и он, опасаясь, что мне будет небезопасно одной, проводил меня домой.
— …
Огонь в глазах Сян Сыци мгновенно погас.
Тем временем Тан Цзяян, понятия не имевший, что его внезапно записали в «двоюродные братья», внимательно следил за происходящим.
Цзян Жань закончила свою речь и слегка улыбнулась.
Затем развернулась и направилась к своей группе.
—
Все семь групп были сформированы.
Съёмки в студии временно завершились.
Участники начали расходиться по репетиционным студиям.
Воспользовавшись моментом, Цзян Жань написала Тан Цзяяну сообщение.
Цзян Жань: [На самом деле я хотела спросить ещё во время записи: как тебе удалось вытянуть именно меня?]
Она села в репетиционной студии, получила от персонала текст песни и распределение партий. К ним подошёл визажист, чтобы подправить макияж участниц.
Вскоре телефон слегка вибрировал дважды.
Тан Цзяян ответил.
Тан Цзяян: [Если я скажу, что это было просто чутьё, ты поверишь?]
Цзян Жань подумала и напечатала два слова: [Верю.]
Потому что, по сравнению с объяснением «чутьё», она меньше всего верила, что Тан Цзяян мог договориться со съёмочной группой и использовать своё положение продюсера для нечестной игры.
Он сам пробился сквозь бесконечные интриги и борьбу капиталов, завоевав популярность исключительно благодаря своему таланту и харизме, и именно так прошёл путь от сотни участников до финала.
Сама личность Тан Цзяяна была символом упорного труда.
Именно поэтому его и назначили продюсером —
чтобы создать эту сцену, выходящую за рамки возрастных ограничений для женских групп, сцену, принадлежащую исключительно им.
Сообщение с его стороны замолчало на несколько секунд.
Цзян Жань видела, как в строке состояния появилась надпись «Собеседник печатает…», но через некоторое время сообщения так и не пришло.
Он что, переписывает текст снова и снова?
Или… у него внезапно возникли дела?
http://bllate.org/book/8255/761991
Готово:
