Найнянь уже несколько дней подряд чувствовала за спиной пристальный, полный тоски взгляд Лян Ванься — будто призрак с обидой следит за ней. Наконец она не выдержала:
— Да скажи уже, чего тебе надо!
— Каждый день рядом со мной спит человек, который стал учеником моего любимого айдола… Я… лучше умру! — театрально воскликнула Лян Ванься и потянулась к окну, будто собираясь выпрыгнуть.
Цзин Яо тут же подыграла ей, схватив за руку и драматично закричав:
— Нет, Сяся! Успокойся!
Лян Ванься скорбно махнула рукой:
— Не отговаривай меня, позволь умереть!
Найнянь безнадёжно вздохнула:
— Одна автографированная фотокарточка — хватит?
Лян Ванься на секунду замерла, но тут же снова потянулась к окну и завыла:
— Да ведь это мой родной айдол! Уууууу!
— Две эксклюзивные подписи, снимок на «Полароиде», договорились?
Лян Ванься мгновенно изменилась в лице, как актриса в опере чуаньцзюй: отпрянула от окна и чмокнула Найнянь прямо в щёку:
— Моя родная соседка по комнате! Люблю тебя! Чмок-чмок! Обязательно напиши на автографе: «Моей самой-самой дорогой Сяся»!
Найнянь вытерла лицо от слюней, чувствуя одновременно раздражение и лёгкое веселье.
На самом деле она прекрасно понимала чувства Лян Ванься. Её любимый айдол был рядом — можно было в любой момент увидеть его новости, делиться радостью с единомышленниками и даже получить его автограф…
А для Найнянь даже мельком увидеть его на экране было настоящей роскошью.
Следовало ценить то время, когда любимый кумир ещё рядом.
За этот год Гу Пиншэн действительно стал самым ответственным частным преподавателем по танцам для Найнянь. Всякий раз, когда у него не было съёмок или мероприятий, он обязательно приезжал в университет, чтобы поработать с ней.
У Гу Пиншэна от природы был талант к танцам, и он танцевал великолепно — вполне мог быть её наставником.
В университете многие подали заявки на конкурс «Звёздный танец», и танцевальные залы каждый день были забиты до отказа. В тот день днём Гу Пиншэн пригласил Найнянь к себе домой — там тоже был частный танцевальный зал, куда никто не сможет заглянуть и сфотографировать их без разрешения.
Узнав об этом, Лян Ванься немедленно засунула «Полароид» в сумку Найнянь и трижды напомнила:
— Если получится запечатлеть его без рубашки — вообще идеально! Хи-хи-хи!
Найнянь только молча смотрела на неё.
У неё что, совсем нет страха перед жизнью? Как она вообще посмеет фотографировать Гу Пиншэна без рубашки!
По указанному адресу Найнянь доехала на такси до дома Гу Пиншэна. Это был один из самых роскошных частных жилых комплексов Северного города, расположенный прямо среди водно-болотных угодий парка. Зелёные деревья, горы и озёра окружали каждую виллу, создавая атмосферу уединённого спокойствия и гармонии.
Дома стояли далеко друг от друга — казалось, каждая резиденция владеет целым лесом. Жить здесь — значит быть по-настоящему затворником среди шума мегаполиса, находя покой посреди суеты.
Перед ней стоял двухэтажный особняк в европейском стиле, с безупречно подстриженными кустами и цветами во дворе. Найнянь нажала на звонок. Через две минуты послышались неторопливые шаги.
Когда дверь открылась, оба замерли в изумлении.
Перед ней стоял Гу Юйнин, только что вышедший из душа. На нижней части тела — серые домашние брюки, верх обнажён, на плечах — белое полотенце, которым он вытирал влажные короткие волосы.
Из-за своего роста Найнянь видела лишь шоколадные кубики пресса и изящную линию мышц, исчезающую под поясом брюк.
Она буквально остолбенела.
Гу Юйнин тоже был застигнут врасплох — они не виделись почти год.
Девушка повзрослела: её взгляд стал менее наивным, приобрёл уверенность и спокойствие.
— Господин Гу, а вы здесь каким образом?! — Найнянь задыхалась от вида его обнажённого торса.
Гу Юйнин усмехнулся:
— Ты пришла ко мне домой и спрашиваешь, почему я здесь?
Только тогда Найнянь осознала свою ошибку, и уши её покраснели:
— Простите… Я думала, это дом Гу Пиншэна.
— Мы живём вместе, — ответил Гу Юйнин, принимая от управляющего Циня домашнюю рубашку и надевая её. — Проходи.
Под присмотром Циня Найнянь неловко прошла в гостиную и села на диван. Гу Юйнин ушёл в свою комнату и больше не появлялся.
Найнянь оглянулась на Циня — тот внимательно разглядывал её, и в уголках его губ играла загадочная улыбка.
Она вежливо улыбнулась в ответ и достала телефон, чтобы написать Гу Пиншэну:
[Ты где вообще?!]
Гу Пиншэн: [Прости-прости! Внезапно вызвали на программу, уже еду.]
Найнянь: [Чтоооо?!]
Гу Пиншэн: [Ты уже приехала? Танцевальный зал в подвале. Пусть мой брат проводит тебя. Кстати, он тоже отлично танцует — можешь попросить его помочь.]
Найнянь: [Он умеет танцевать?]
Гу Пиншэн: [Ещё как! Лучше меня.]
Сердце Найнянь словно укололи иглой.
Человек, которого она любила, тоже прекрасно танцевал.
Гу Юйнин вскоре спустился по лестнице. Хлопковая домашняя одежда идеально сидела на нём, смягчая его обычно холодную ауру и придавая образу мягкость и уют. Особенно его узкие глаза — обычно такие безразличные и отстранённые — теперь слегка прищурены, и в них читалась тёплая, почти соблазнительная нежность.
Он уселся на диван, слуга тут же подал ему чай. Гу Юйнин сделал глоток и открыл ноутбук.
Поза… была расслабленной — он сидел, поджав ноги, явно чувствуя себя как дома, точь-в-точь как его брат Гу Пиншэн.
Найнянь потихоньку пила чай и краем глаза разглядывала его. Чем дольше она смотрела, тем больше он напоминал того человека… особенно когда улыбался.
— Господин Гу, вы правда умеете танцевать?
— Нет.
— Но Гу Пиншэн сказал, что...
— Я не умею танцевать, — резко перебил Гу Юйнин, вставая. — Найнянь, хоть мы и очень похожи, но я — не тот, кого ты ищешь.
Сердце Найнянь сжалось, и ей стало больно. Она, наверное, совсем свихнулась.
Возможно, именно из-за последнего года, наполненного профессиональными неудачами, она всё чаще вспоминала старшего брата, часто снилась ему, и временами… его молодое лицо сливалось с чертами Гу Юйнина.
Поэтому она невольно искала какие-то намёки, хотя прекрасно понимала — шансов почти нет.
Наверное, для него это выглядело глупо и даже оскорбительно.
— Простите, простите! — Найнянь поспешно поставила чашку и встала. — Я не буду больше беспокоить вас, господин Гу.
Она уже собиралась выбежать, но в этот момент Гу Юйнин шагнул вперёд и схватил её за руку.
От неожиданности Найнянь потеряла равновесие и упала прямо ему в грудь. Даже сквозь мягкую ткань домашней одежды она чувствовала твёрдость его мышц.
В голове у неё словно взорвалась бомба. Она подняла глаза на Гу Юйнина.
Его взгляд опустился вниз, длинные ресницы легли на веки. С такого ракурса он был невероятно красив.
— Господин Гу… — голос Найнянь дрожал. — Вы...
Он чуть заметно улыбнулся, и его бархатистый, низкий голос прозвучал мягко:
— Я не злюсь. Зачем ты бежишь?
Гу Юйнин вовсе не собирался её обнимать — просто хотел остановить.
Увидев, как покраснело её личико от смущения и испуга, он рассмеялся:
— Я не злюсь. Зачем ты бежишь?
— Господин Гу… можно… сначала отпустить меня? — Найнянь еле выдавила слова.
Гу Юйнин отпустил её, глядя на её пылающие щёчки:
— Это была случайность. Хотя ты, кажется, постоянно краснеешь при мне.
Найнянь сделала глубокий вдох и выпалила:
— Конечно! Вы настолько красивы, что у меня перехватывает дыхание!
Гу Юйнин усмехнулся:
— Правда?
Она говорила искренне. Ему действительно очень шла улыбка — так же, как старшему брату Чаншэну. Так тепло.
«Ах, хватит уже! — мысленно закричала она. — Перестань сравнивать их! Ты же сама сказала, что нельзя использовать Гу Юйнина как замену Чаншэну! Почему ты всё равно не можешь остановиться?!»
Сердце Найнянь бешено колотилось. «Всё кончено… Я влюблена в Гу Юйнина! Лучше бы я умерла прямо сейчас! Ведь нельзя же влюбляться в такого мужчину! Он — совсем из другого мира!»
Голос её пересох. Она повернулась и одним глотком допила чай из чашки:
— Раз Гу Пиншэна нет…
— Найнянь.
— Тогда я пойду домой.
— Найнянь.
Он позвал её дважды, прежде чем она обернулась, растерянно глядя на него:
— А?
— Ты только что пила из моей чашки.
Керамическая чашка выскользнула у неё из рук, но, к счастью, она успела поймать её. Круглая фарфоровая чашка с узором синей камелии подпрыгнула у неё в ладонях, но всё же осталась целой.
Найнянь облегчённо выдохнула. Цинь, наблюдавший за этим со стороны, тоже перевёл дух.
Эта чашка — редчайший антиквариат, за который «третий господин» заплатил целое состояние на аукционе. Обычно он даже дорогим гостям не позволял из неё пить, а сегодня рискнул ради этой неловкой девушки…
Найнянь поставила чашку и трижды извинилась.
Обычно она была собранной и элегантной, но почему-то рядом с Гу Юйнином постоянно становилась неуклюжей.
Гу Юйнин всё ещё улыбался:
— Найнянь, зачем ты вообще пришла ко мне?
Она опустила голову и тихо ответила:
— Я пришла потренироваться с Гу Пиншэном.
Гу Юйнин понял, что ей некомфортно с ним, и сказал:
— Танцевальный зал в подвале. Пусть Цинь проводит тебя. Тренируйся в покое — никто тебя не побеспокоит.
Найнянь чуть не расплакалась:
— Спасибо, господин Гу.
Гу Юйнин уже направлялся наверх, но, услышав её слова, остановился:
— Не нужно называть меня «господин Гу».
Найнянь удивлённо спросила:
— А как тогда?
— Можешь называть меня, как все — «третий господин».
Увидев его тёплую, почти весеннюю улыбку, Найнянь растаяла:
— Третий господин.
Гу Юйнин тихо кивнул и ушёл в кабинет, опираясь на спинку кресла и пытаясь успокоить своё сердце.
То «третий господин», что прозвучало из её уст, всё ещё звенело в ушах, будто он парил в облаках.
На экране монитора он видел, как Найнянь вошла в танцевальный зал, включила музыку на телефоне и начала двигаться в такт ритму.
Она была невысокой, но в танце обладала невероятной силой — одновременно изящной и мощной.
С профессиональной точки зрения Гу Юйнин отметил: её мастерство поднялось на несколько уровней выше.
Год упорных тренировок не прошёл даром — она действительно выросла.
Она говорила, что всё это делает ради одного — чтобы однажды любимый человек увидел её сияющей звездой.
Пусть его сердце и будет твёрдым, как камень, пусть он отвергает красоту, лесть и ухаживания женщин вокруг… но он не сможет отказать маленькой девушке, которая с такой искренностью несёт ему свою любовь.
Он лично увидит, как она пройдёт по дороге, усыпанной звёздами.
…
Найнянь танцевала без перерыва два часа, но Гу Пиншэн так и не вернулся.
За окном уже сгущались сумерки. Найнянь решила больше не ждать и вышла из танцевального зала. Цинь тут же подал ей чистую одежду:
— Госпожа Найнянь, пожалуйста, пройдите в ванную, переоденьтесь.
— Это… не мои вещи.
— Третий господин… то есть молодой господин Пиншэн заказал их по вашему размеру. Отныне после каждой тренировки у вас будут свежие вещи для переодевания.
Найнянь сильно вспотела и действительно хотела принять душ, поэтому послушно последовала за Цинем.
Войдя в ванную, она ахнула от изумления.
Это была полузакрытая деревянная баня, окружённая горами и зеленью. Большая ванна размером с бассейн источала горячий пар, окутывая всё белым туманом.
— Вам нравится, госпожа Найнянь? Третий господин предпочитает именно эту ванную. Если вам не по душе открытый тип, в доме есть ещё две полностью закрытые ванные комнаты — можете выбрать.
— Н-нет, не нужно… Спасибо, — запнулась Найнянь.
Хотя она никогда раньше не купалась на открытом воздухе, вода уже налита — как она может отказаться?
Цинь вежливо вышел.
Найнянь босиком ступила на прохладную гальку и внимательно осмотрелась.
Несмотря на открытость, приватность здесь была на высшем уровне — ни один уголок не просматривался снаружи.
Она спокойно разделась и погрузилась в самую роскошную ванну в своей жизни. «Богатые живут совсем в другом мире…» — подумала она с завистью.
http://bllate.org/book/8249/761645
Готово:
