Не зря ведь служат в Народной артистической труппе: инструктор-мужчина — статный красавец, инструкторша — стройная и ослепительная, а стоит им раскрыть рот — так сразу чистейшее академическое пение, с мощным, полным голосом.
От такого даже эти юные новички остолбенели — всё настоящее, без подделок.
После торжественного митинга военные сборы официально начались.
И всего лишь через день многие студенты уже не выдерживали столь интенсивных физических нагрузок.
К вечеру на поле валялись вповалку зелёные «трупы»: обычно такие живые и шустрые ребята теперь полностью обессилели.
Подошёл инструктор Ли. После команд «Смирно!», «Равняйсь!», «Вольно!» ученики лениво поднялись и стали умолять:
— Инструктор, мы правда больше не можем!
— Слишком устали...
Губы Найнянь побелели; она прислонилась к Цзин Яо и не хотела произносить ни слова.
То, что для обычных людей было просто тренировкой, для неё уже стало пределом возможного.
Инструктор Ли улыбнулся:
— Уже устали? Да вам ещё только начинать!
Е Сымин возразила:
— Инструктор, я понимаю, это сборы, но наши сборы... По сравнению с обычными университетскими вы нас реально как солдат тренируете!
— Ладно, знаю, что вы измотаны. Садитесь на месте, отдохните немного.
Студенты радостно вскрикнули и разлеглись прямо на траве.
Инструктор Ли оглядел их юные, нежные лица — одни красивы, другие миловидны — и, словно завёл простую беседу, спросил:
— Ну-ка, расскажите, почему вы выбрали именно путь актёрства?
Учащиеся театрального класса оживились и заговорили наперебой:
— Чтобы прославиться!
— Не знаю... С детства снимаюсь, будто это моё предназначение.
— Ради денег!
— Чтобы встретиться со своим айдолом!
Толпа взорвалась смехом, атмосфера сразу стала легче — пока не поднялась Линь Сюэ Жоу и громко заявила:
— Я знаю, многие сегодня ошибочно считают шоу-бизнес грязным миром, где все артисты продажны. Я же вошла в эту сферу именно затем, чтобы изменить такое отношение и стать чистым, незапятнанным кумиром!
Она произнесла эти слова чётко и ясно. Несколько поклонников тут же захлопали в ладоши, однако большинство лишь презрительно скривилось.
Сзади Найнянь Е Сымин тихо фыркнула:
— Фу, какая белая лилия... Не то чтобы низкий эмоциональный интеллект — у неё его вообще нет!
Такие речи можно говорить фанатам: там найдутся наивные детишки, которые будут её поддерживать. Но здесь собрались те, кто живёт этим ремеслом, — разве не ясно, что она всех обидела?
Даже обычно безмятежная затворница Лян Ванься не выдержала и сухо заметила:
— Ты так говоришь, будто только ты чиста, а все остальные — грязные.
Голос её был тих, но достаточно громок, чтобы услышали все.
Линь Сюэ Жоу совершенно не почувствовала неловкости и продолжила:
— Я понимаю, мои слова задевают многих за живое, но мне не страшно. Ради своей мечты я не боюсь трудностей и не боюсь подлых людей. Я хочу быть примером для своих фанатов! И призываю вас последовать моему примеру — станьте качественными айдолами!
На площадке воцарилась ещё большая тишина.
Инструктор Ли слегка скривил губы, на мгновение онемел, но потом сказал:
— Линь, хорошо, хорошо. Все поняли, что ты «чиста среди грязи». Но мы просто болтаем между делом — тебе ведь не обязательно одним махом всех осуждать?
Линь Сюэ Жоу хотела произвести на инструктора хорошее впечатление и получить высокий балл за сборы. Она думала, её похвалят, но вместо этого получила отпор.
«Чиста среди грязи» — как ни крути, звучало это явно насмешливо.
— Есть ещё желающие рассказать, почему они пошли в профессию?
Е Сымин подняла руку:
— У меня нет таких возвышенных целей, как у некоторых. Я просто хочу зарабатывать и добиться славы с богатством.
Инструктор Ли усмехнулся:
— Очень практичная цель.
Линь Сюэ Жоу закатила глаза и пробормотала:
— Вульгарно.
Настала очередь Линь Найнянь. Она задумалась, стараясь подобрать достойные слова.
Линь Сюэ Жоу шепнула подружке рядом:
— А вот она? Завидует мне и хочет использовать лицо, похожее на моё, чтобы привлечь внимание.
— Линь Сюэ Жоу, — наконец не выдержал инструктор Ли, — когда говорит другой человек, не могли бы вы помолчать? Я понимаю, вам очень хочется высказаться, но элементарное уважение всё же нужно соблюдать.
Остальные тоже бросили на неё недовольные взгляды.
Обруганная инструктором, Линь Сюэ Жоу наконец почувствовала стыд: щёки её покраснели, и она замолчала.
Найнянь решилась:
— Я пошла по этому пути... из-за одного человека.
Все тут же заинтересовались:
— Кого?
— Артист давно прошлых времён. Когда-то он был невероятно популярен, многие его любили, но потом ушёл из индустрии и исчез без следа.
Будто за одну ночь растворился в воздухе.
— Как его звали?
— Сценическое имя — Гу Чаншэн. Настоящего имени я не знаю.
Студенты загудели:
— Не может быть! Гу Чаншэн!
— Ты его знаешь?
— Кто не знает Гу Чаншэна? Лет семь-восемь назад он был таким знаменитым, что если бы не ушёл, сейчас точно был бы топовым актёром первой величины.
— Теперь вспомнил что-то...
Шоу-бизнес меняется стремительно: даже те, кто был когда-то на пике славы, легко забываются.
Гу Пиншэн, до этого дремавший, резко встрепенулся, как будто его ударило током. Сон как рукой сняло.
Он сам почти забыл, что у его старшего брата в детстве было прозвище — Чаншэн.
Гу Пиншэн удивлённо посмотрел на Найнянь:
— Ты... ты знаешь Гу Чаншэна?
Найнянь улыбнулась:
— Откуда мне знать его? Просто... благодаря ему я захотела стать лучше.
Инструктор Ли растроганно сказал:
— Вот сила настоящего кумира! Надеюсь, вы все однажды сами станете такими примерами для других.
Студентам были неинтересны наставления инструктора, зато они с жаром обсуждали того мужчину, о котором рассказала Найнянь.
— Потом он ушёл из индустрии.
— Кажется, из-за какого-то инцидента с насилием — чуть не убил того человека.
— Так он псих?
— Нет! — быстро возразила Найнянь. — Наверняка у него были причины.
Этот случай, казалось, контролировался некими силами: СМИ и таблоиды не получили возможности глубоко копать. Даже имя человека, которого он избил, никто не осмеливался раскрывать.
Дело так и заглохло.
Найнянь не знала деталей, но верила ему.
Тот парень с таким чистым, светлым смехом не мог быть жестоким психом.
Все те звёзды, что так и не упали на него, Найнянь хотела собрать и вернуть ему.
Инструктор Ли перевёл взгляд на оцепеневшего Гу Пиншэна:
— А ты, Гу Пиншэн, что скажешь?
Гу Пиншэн всё ещё был в задумчивости, пока друг не толкнул его локтем. Он очнулся, будто проснулся ото сна.
— А ты почему пошёл в профессию, Гу Пиншэн?
— Я... У меня простая причина — исполнить чью-то мечту, — пробормотал он.
Студенты с любопытством уставились на него:
— Чью?
— А вам какое дело?
Это был его самый сокровенный секрет. Он и не думал, что из-за слов Найнянь сегодня вынужден будет раскрыть его.
— Во всяком случае, я хочу доказать одну вещь: даже без поддержки медиахолдинга «Фэн Юй» я смогу пробиться сам!
Его слова вызвали восторженные возгласы у Лян Ванься и нескольких фанаток:
— Братик, ты обязательно сможешь!
— Вперёд, братик!
Гу Пиншэн подмигнул этой группе девчонок — от такой красоты у них перехватило дыхание.
Затем ещё несколько студентов поделились своими искренними историями.
Все вспомнили, с какой целью когда-то выбрали этот путь, и вдруг почувствовали: нынешние тяготы и лишения уже не кажутся такими уж страшными.
По сравнению с той сверкающей мечтой, какие могут быть трудности?
Инструктор Ли, видя, как у студентов снова загорелись глаза, улыбнулся и скомандовал:
— Следующее упражнение: бег на тысячу метров в лёгком темпе. После — ужин.
Студенты побежали вокруг поля.
У Найнянь слабое сердце, поэтому интенсивные нагрузки ей противопоказаны — она быстро отстала.
Гу Пиншэн легко приблизился к ней и усмехнулся:
— С таким здоровьем, как у тебя, какая ты актриса? Посмотри на современных участниц гёрл-групп: на сцене два часа петь и танцевать без запинки — это минимум.
Найнянь вытерла пот со лба:
— Я... тоже смогу.
— Твой кумир давно забыт, мало кто помнит его имя. Зачем ты его так любишь?
У Найнянь уже не было сил, но, услышав это, она резко пнула его ногой:
— Его игра намного лучше твоей! И выглядит он гораздо симпатичнее!
Никто не смел унижать её старшего брата Чаншэна!
Гу Пиншэн ловко отпрыгнул в сторону, но не стал спорить.
— Его зовут Гу Чаншэн, меня — Гу Пиншэн. Скажи, мы похожи?
Она брезгливо посмотрела на него:
— Совсем нет! Ни капли! Он намного красивее тебя!
— Это ты сказала. Не пожалей потом.
— Почему мне жалеть?
Гу Пиншэн больше не стал развивать тему.
Дело с уходом старшего брата из индустрии и тот кровавый инцидент с насилием были связаны с семейным позором. Поэтому дедушка сознательно скрывал все подробности.
Сейчас никто не знал, что Гу Юйнин и есть Гу Чаншэн.
...
Некоторые девушки заметили, что Гу Пиншэн всё время бегает рядом с Линь Найнянь, медленно, как черепаха, и начали перешёптываться:
— Гу Пиншэн постоянно болтает с Линь Найнянь сзади.
— Он же уже второкурсник, зачем пришёл на сборы? Не ради неё ли?
— Не знаю, не надо строить догадки. У Гу Пиншэна и так полно слухов.
Эти сплетни долетели до ушей Линь Сюэ Жоу. Она обернулась, взглянула на Линь Найнянь и сжала кулаки.
После окончания сборов должна была состояться художественная программа: каждый студент готовил номер — можно было выступать в одиночку или в группе.
В тот период Е Сымин активно помогала Найнянь и другим с актёрской подготовкой, чтобы сыграть на сцене отрывок из пьесы.
Хотя в быту Е Сымин была полнейшей беспомощницей, актёрское мастерство у неё было отличное. Её методы — плод многолетнего опыта — часто оказывались эффективнее, чем то, чему учили в драматическом классе.
Поэтому во время сборов Найнянь заботилась о её повседневных нуждах, а Е Сымин щедро делилась знаниями, обучая Найнянь и нескольких начинающих девушек актёрскому ремеслу.
Позже к ним присоединился и Гу Пиншэн. Он то и дело посылал Найнянь за газировкой в магазинчик за километр отсюда, но, конечно, не бесплатно: когда у него появлялось свободное время, он давал ей уроки танцев.
Гу Пиншэн, хоть и был лентяем и бездельником, да и актёр из него был никакой, зато танцевал превосходно.
Найнянь впитывала всё, как губка: в условиях суровых тренировок она усваивала всё, чему учили её Гу Пиншэн и Е Сымин, и тут же применяла на практике.
Благодаря опыту массовки, в театральной игре она уже значительно опережала таких новичков, как Цзин Яо и Лян Ванься.
В один из дней солнце палило особенно жарко — температура достигла сорока градусов. Тренировки пришлось отменить, и студенты отдыхали в тени деревьев.
— Линь Найнянь, сбегай, купи твоему братцу газировки! — Гу Пиншэн прислонился к стволу и увлечённо играл на портативной приставке.
Найнянь сидела на бетонной скамье для настольного тенниса и читала книгу. Услышав просьбу, она протянула руку:
— Деньги давай.
— Сейчас не могу, вечером отдам, — ответил Гу Пиншэн, не отрываясь от игры.
— Вечером забудешь!
— Да ты что, скупая до такой степени? Разве я не заплачу за бутылку газировки?
Найнянь вывернула карманы своей камуфляжной формы:
— У меня тоже денег нет.
— Отсканируй QR-код!
— Телефон не взяла!
Гу Пиншэн наконец отложил игровую приставку Sony и, глядя на её скупую мордашку, сдался:
— Ладно, ладно, беру своё слово назад. Держи мой телефон, сканируй. Пароль на экране и в платёжке — жест Z.
Найнянь взяла телефон и подумала про себя: «Вот уж действительно богатые молодые господа — куда ни пойдут, всегда требуют прислугу... Ленивее их никого нет».
Она надвинула козырёк кепки и пошла под палящим солнцем по пустой асфальтированной дороге к магазину в километре отсюда.
http://bllate.org/book/8249/761626
Готово:
