Но Линь Цинхэ уже носит под сердцем ребёнка отца, да и за спиной у неё десять тысяч солдат Лучжоу. Как может отец пожертвовать ею ради матери? Видимо, придётся придумать способ, чтобы Линь Цинхэ временно уехала.
Автор говорит: в будние дни обновление выходит около девяти утра, если не случится ничего непредвиденного. Спасибо всем!
* * *
Когда Юнь Динцюань был рядом, Линь Цинхэ лишь слегка улыбнулась в ответ на враждебность Юнь Цуна, изображая великодушие. Но едва вернувшись в павильон Фу Жун, она тут же расплакалась.
— Госпожа, вы теперь в положении — ни в коем случае нельзя волноваться, — уговаривала служанка Юйчи.
Линь Цинхэ скрежетнула зубами:
— Брат сам устроил мне эту прекрасную свадьбу… Если бы отец был жив, он никогда бы не позволил мне так унижаться.
И, уткнувшись лицом в стол, она горько зарыдала.
Юнь Динцюань был красив и силён, но старше её на целых двадцать лет и имел законную супругу. Хотя внешне они казались безумно влюблёнными и неразлучными, внутри она кипела от обиды: ведь она молода, красива и знатного рода — как можно было согласиться на роль второй жены? А теперь ещё и его сын осмеливается её злить.
Пока она предавалась самооправданию, снаружи, на галерее, раздался звонкий голосок:
— Вторая матушка!
— Это госпожа пришла, — поспешно сказала Юйчи и подала Линь Цинхэ горячее полотенце, чтобы та умылась.
Линь Цинхэ вытерла слёзы, поправила причёску и только потом произнесла:
— Проходи.
Юнь Фэй приподняла бусинную завесу и легко вошла внутрь. На лице её играла сладкая улыбка, и, подойдя ближе, она почтительно поклонилась:
— Вторая матушка, я пришла извиниться за А-Цуна. Он ещё ребёнок, ничего не понимает — прошу вас, не держите на него зла.
Линь Цинхэ постаралась выглядеть великодушной и улыбнулась:
— А-Цун ведь маленький, конечно, я не стану с ним считаться.
— Вторая матушка обладает истинным благородством! — воскликнула Юнь Фэй и поставила на стол шкатулку из парчи. — Теперь, когда вы ждёте братика, вам особенно важно хорошо питаться. Этот женьшень моя мать хранила много лет и так и не решилась использовать. Вам он сейчас очень пригодится.
Линь Цинхэ вежливо улыбнулась:
— А-Фэй, ты так заботлива.
Юнь Фэй продолжала улыбаться:
— Вторая матушка, если вам чего-то не хватает, обязательно скажите. Не надо щадить деньги, как это делала моя мать: она так берегла свои сбережения, что после родов стала жёлтой, как лист, а талия у неё раздалась на три цуня. Отец даже смотреть на неё перестал.
На первый взгляд, слова эти звучали очень трогательно, но стоило задуматься — и в душе Линь Цинхэ стало неприятно. Разве не все женщины после родов полнеют? Разве не все со временем стареют? Если Юнь Динцюань действительно так обращается с женщиной, которая родила ему ребёнка, то он чересчур бессердечен.
Юнь Фэй будто невзначай взглянула в окно и спросила с улыбкой:
— Вторая матушка, вам удобно здесь, в павильоне Фу Жун?
Линь Цинхэ кивнула:
— Мне очень нравится пруд с лотосами во дворе.
Ведь название павильона совпадало с её именем. Во дворе находился полукруглый пруд, выложенный разноцветной глазурованной плиткой. Она представила, как летом над водой будут колыхаться зелёные листья, распустятся цветы лотоса и наполнят воздух нежным ароматом. Ей показалось, что Юнь Динцюань поселил её здесь не случайно, а с особой заботой.
Юнь Фэй радостно воскликнула:
— Какое совпадение! Мама тоже обожала это место. Когда мы только переехали сюда, лотосы цвели особенно пышно и благоухали чудесно. Мама сразу влюбилась в этот двор. Потом, когда родился А-Цун, она испугалась, что он упадёт в пруд, и переехала в сад Му Си.
Линь Цинхэ с трудом улыбнулась. Ей стало неприятно: оказывается, Су Цинмэй тоже жила здесь.
Юнь Фэй оглядела обстановку и весело сказала:
— Вся мебель в этом доме — мамин приданое. Вторая матушка, если что-то не нравится, просто скажите отцу — пусть заменит. Не стоит экономить его деньги.
Линь Цинхэ опешила. Неужели эта красная древесная мебель, стоящая целое состояние, действительно была приданым Су Цинмэй? Та ведь из простой семьи — разве её родители могли себе такое позволить?
Юнь Фэй заметила недоверие в её глазах и с гордостью пояснила:
— Вторая матушка, возможно, вы не знаете: мой дедушка — богач из Сянчэна, его лавки занимают почти половину уездного города. Люди называли его «Су — половина города». Когда мама выходила замуж, дед подарил ей всё самое лучшее. Позже, когда мы переехали в Цзинчжоу, мама не захотела расставаться с этими вещами и привезла их сюда из родного дома, несмотря на все трудности.
Так вот, всё это действительно было приданым Су Цинмэй. Линь Цинхэ не знала, что и сказать. Она нервно теребила платок и мечтала лишь об одном — немедленно покинуть эту комнату.
Юнь Фэй мягко произнесла:
— Мама просила передать вам: она ничего против вас не имеет. Её уход не был направлен против вас — просто отец давал клятву никогда не брать наложниц.
Линь Цинхэ с изумлением вскинула глаза:
— Правда?
— Конечно, правда, — прошептала Юнь Фэй, наклонившись к её уху. — Все эти годы мама вкладывала немало денег в отцовские войска, но он всё равно нарушил слово. Поэтому мама просит вас во что бы то ни стало беречь свои деньги. Запомните: мужчины — ненадёжны.
Линь Цинхэ онемела. В груди у неё всё перевернулось от обиды и горечи, и даже вежливая улыбка больше не лезла на лицо.
Юнь Фэй, метнув эти «бомбы», встала и сладко улыбнулась:
— Вторая матушка, отдыхайте. А-Фэй пойдёт.
Уже у двери она обернулась, взяла Линь Цинхэ за руку и с улыбкой добавила:
— Повара на кухне — все маминские, из родного города. Готовят в точности по нашим рецептам. Если вам не по вкусу, просто скажите отцу.
С этими словами она ушла.
Юйчи увидела, что Линь Цинхэ побелела, словно фарфоровая статуя, и, чтобы отвлечь её, открыла шкатулку:
— Госпожа, посмотрите, какой огромный корень женьшеня! Такого редко встретишь.
Линь Цинхэ раздражённо бросила:
— Убери. Я не стану пользоваться тем, что она принесла. Кто знает, какие козни она задумала? На кухне одни люди Су Цинмэй. Теперь, когда я беременна, нужно быть вдвойне осторожной. Ты следи внимательно за каждой чашкой чая, каждым пирожком и каждым блюдом.
Юйчи поспешно кивнула, но в душе подумала: «Госпожа А-Фэй так добра, а вторая матушка всё равно находит повод для обиды. Такой женьшень — и выбросить? Жаль!»
Линь Цинхэ была вне себя от злости. Раньше ей нравилась вся обстановка в павильоне Фу Жун, а теперь каждый предмет вызывал раздражение. Что она вообще значит для Юнь Динцюаня?
Вечером, когда Юнь Динцюань пришёл к ней, недовольство Линь Цинхэ было настолько очевидным, что скрыть его было невозможно. По умению прятать чувства она сильно уступала Юнь Фэй.
Юнь Динцюань, человек опытный, сразу понял, что у неё на душе тяжесть. Он обнял её за плечи и ласково спросил:
— Что случилось?
Линь Цинхэ долго сдерживалась, но в конце концов не выдержала:
— Муж, я хочу сменить мебель.
Юнь Динцюань удивился:
— Разве эта мебель плоха? Ведь это всё из красного дерева высшего качества.
— Мне не нравится красное дерево. И двор я хочу переделать заново.
Мысль о том, что мебель — приданое Су Цинмэй, а двор — её прежнее жилище, вызывала у неё физическое отвращение. Но прямо сказать об этом Юнь Динцюаню она не могла.
Юнь Динцюань, выросший в бедности, был крайне бережлив. Прикинув в уме стоимость ремонта, он почувствовал боль в кошельке, но, поскольку они были женаты совсем недавно, спорить не стал и неохотно согласился:
— Хорошо.
Оба лежали в постели, думая о своём и не обнимаясь, как раньше.
Линь Цинхэ ворочалась, вспоминая слова Юнь Фэй. Казалось бы, невинные замечания, но за ними скрывалось столько намёков! Юнь Динцюань — человек крайне ненадёжный. Она ни в коем случае не должна повторять судьбу Су Цинмэй и должна быть начеку.
А Юнь Динцюань думал о том, какая эта женщина расточительная и капризная. Всё хорошее — и то ей не нравится! Ничего не знает о том, как трудно заработать деньги. По этому качеству она уступает Су Цинмэй на все десять тысяч ли. Только сейчас он вспомнил, как та любила его всем сердцем, не жалела ничего для него и даже продала родовой дом, чтобы помочь ему. Он был уверен, что сможет выманить у неё те самые деньги, которые Су Юнъань тайно оставил своей дочери.
На следующий день он лично повёз Юнь Фэй и А-Цуна забирать Су Цинмэй домой.
Юнь Фэй с облегчением вздохнула.
Когда экипаж добрался до подножия горы Ляньхуа, Юнь Динцюань вместе с детьми поднялся по тропе к храму Цзинту.
Су Цинмэй, увидев, что муж пришёл за ней сам, почувствовала, как в груди снова зашевелились давно забытые чувства. Шестнадцать лет брака — как же можно забыть человека, которого любила всей душой и считала своим спасителем, героем?
Юнь Динцюань, думая о деньгах, набрался терпения и сказал:
— Цинмэй, ты же знаешь: ван У издавна поглядывает на Чу. Если он двинет войска, все мои шестнадцать лет усилий пойдут прахом. А ведь отец вложил в это всё своё состояние! Как я могу просто так отдать Цзинчжоу?
Он говорил так искренне и убедительно, что любой сторонний слушатель поверил бы: он вынужден был взять вторую жену, но сердце его всегда принадлежало лишь первой супруге. Всё, что он делает, — ради того, чтобы обеспечить ей и детям роскошную жизнь…
Юнь Фэй слушала и восхищалась его даром убеждения. Недаром даже её проницательный дед дался в обман и отдал ему всё своё состояние.
Су Цинмэй холодно ответила:
— Мне всё равно, какие у тебя причины. Ты клялся, что никогда не возьмёшь наложницу и будешь иметь только меня. Пока ты не прогонишь ту женщину, я не вернусь.
Юнь Динцюаню стало не по себе. Он бросил дочери многозначительный взгляд, давая понять: «Уговори её».
Юнь Фэй шепнула А-Цуну пару слов, подтолкнула его к матери, а сама потянула отца за рукав и тихо сказала:
— Отец, у меня есть идея. Вторая матушка беременна — почему бы не отправить её в Сучжоу, к родителям, чтобы она спокойно выносила ребёнка? А пока она там, мы вернём маму домой. Когда вторая матушка родит, ты сможешь снова её забрать.
Это был отличный план: сначала вернуть Су Цинмэй и получить деньги.
— Но что, если вторая матушка откажется ехать?
— Не волнуйся, отец. Она обязательно согласится.
Юнь Динцюань посмотрел на дочь, полную уверенности, и, хоть и с сомнением, решил попробовать.
Вернувшись домой, он осторожно предложил Линь Цинхэ поехать к родителям на время беременности. Он ожидал сопротивления, но та сразу согласилась.
Линь Цинхэ согласилась именно из-за слов Юнь Фэй.
Она больше не хотела и дня оставаться в павильоне Фу Жун. Переделка двора и покупка новой мебели займут массу времени — зачем ей этим заниматься? Да и в Цзинчжоу у неё нет поддержки, весь дом полон людей Су Цинмэй. Кто знает, не подсыплют ли ей чего-нибудь, чтобы вызвать выкидыш? Лучше уж вернуться в Лучжоу, где безопасно. Родит сына — и вернётся. К тому времени павильон уже будет готов. Почему бы и нет?
Юнь Динцюань лично отвёз её в Лучжоу.
Су Цинмэй не знала, что Линь Цинхэ беременна, и решила, что муж навсегда отправил соперницу домой. После отъезда Линь Цинхэ она наконец вернулась в свой дом. Но душа её была сломлена, и она стала тихой, словно фарфоровая кукла, целыми днями сидела в комнате в полной неподвижности.
Юнь Фэй понимала: как только отец вернётся, он непременно потребует у матери те самые деньги.
Значит, до его возвращения она должна найти или создать достаточную сумму, иначе им с матерью не видать покоя.
Она подумала и позвала управляющего Юнь Ци.
Управляющий, выслушав её план, чуть не вывалил глаза:
— Боже правый! Генерал, когда вернётся, убьёт нас всех!
Юнь Фэй сладко улыбнулась:
— Не бойся. Всё на мне. Отец не рассердится и никого не убьёт.
* * *
На следующий день весь Цзинчжоу пришёл в смятение. Из резиденции губернатора распространилась поразительная новость:
— Завтра в час Дракона у ворот резиденции губернатора поставят ящик. Любой неженатый мужчина сможет бросить в него конверт с чеком. Трое, предложившие наибольшую сумму, получат право ответить на один вопрос дочери губернатора. Кто угадает ответ — тот, независимо от возраста, внешности или происхождения, станет мужем госпожи Юнь.
http://bllate.org/book/8238/760579
Готово:
