— ?! — изумился Мэн Синчжэ. — Ты точно девчонка? С такой силой, если вдруг начнёшь домогаться до парня, он уж точно не убежит. — Мысли его понеслись вдаль, и он невольно подумал: «А ведь и правда неплохо бы, если бы она отлупила этого Юэ Сюйжаня».
Яо Цзя потянула за собой Мэн Синчжэ и Тянь Хуашэна, и все трое уселись на корточки в ряд. Рядом с ними на диване расположилась Тун Юймо. Тянь Хуашэн фальшивым голосом, стараясь говорить как маленькая девочка, обратился к Шаньшаню:
— Учительница!
Его действительно получилось точь-в-точь как у ребёнка. От этого Мэн Синчжэ задрожал так сильно, что чуть кости не рассыпались.
Шаньшань вдруг подошёл и хлопнул Мэн Синчжэ по голове, при этом его голосок звучал по-детски капризно, будто он кого-то подражал:
— Раз не слушаешься — стой у двери!
Затем он подошёл к Тянь Хуашэну и ущипнул его за ухо:
— Раз не спишь после обеда — стой на кровати!
Потом он толкнул Яо Цзя:
— Не слушаешься, не слушаешься — стой!
Наконец он подошёл к Тун Юймо и пнул её ногой:
— Стой!
Тун Юймо тут же завизжала:
— Да как ты вообще себя ведёшь, малыш?! Мы же добрые тёти и дяди, играем с тобой, а ты всех подряд бьёшь! Совсем нелюбимый стал, не хочу больше с тобой играть!
С этими словами она схватила пакетик молочных конфет и ушла в свою комнату.
Тянь Хуашэн и Мэн Синчжэ нахмурились.
— Какой же Шаньшань агрессивный! — всё ещё удивлялся Тянь Хуашэн.
Яо Цзя их не слушала. Её лицо стало серьёзным. Она встала и села на диван, затем притянула к себе Шаньшаня и тихо спросила:
— Шаньшань, разве ваши воспитатели в детском саду всегда такие, как ты сейчас изображал?
Шаньшань кивнул.
Яо Цзя сжалась от жалости и крепко обняла мальчика.
Она посмотрела на Мэн Синчжэ и Тянь Хуашэна поверх головы Шаньшаня:
— Теперь понимаете, почему Шаньшаню так не хочется ходить в детский сад?
Потому что там воспитатель бьёт детей.
Малыш ещё слишком мал, чтобы чётко объяснить, что происходит, или пожаловаться как следует. Он только плачет и устраивает истерики, отказываясь идти в садик. Чэнь Лоси постоянно занята на работе и просто не успевает вникнуть в суть проблемы, считая, что сын просто капризничает.
Но стоит лишь немного переиграть роли — и всё становится ясно без лишних слов.
В этот момент Чэнь Лоси пришла из квартиры напротив, чтобы забрать Шаньшаня домой — искупать и уложить спать. Увидев, сколько вкусняшек купила для сына Яо Цзя, она растрогалась до слёз.
Яо Цзя попросила Тянь Хуашэна отвести Шаньшаня в комнату поиграть, а сама осталась поговорить с Чэнь Лоси. Она думала, что Мэн Синчжэ вернётся к себе, но тот, напротив, уселся на диван в гостиной. Он будто бы равнодушно включил телевизор, переключил канал на финансовые новости и выключил звук — создавая видимость, что остался лишь ради немого информационного эфира.
Яо Цзя не стала обращать на него внимания и рассказала Чэнь Лоси всё, что произошло в гостиной.
Чэнь Лоси сначала была в шоке, а потом глаза её наполнились слезами, и она начала винить себя. Она стучала себя по голове, ругая за то, что, будучи матерью, не заметила, через что проходит её ребёнок, и вместо этого ругала его за непослушание.
Когда Чэнь Лоси принялась бить себя и плакать, Яо Цзя поспешила её остановить и успокоить:
— Это не полностью твоя вина. Ты же одинокая мама: работаешь, растить ребёнка одна — столько давления!
Постепенно Чэнь Лоси успокоилась. В конце концов, она руководитель отдела финансов в крупной компании — как бы ни была расстроена, она всё равно сумела собраться и включить логику.
— Завтра я возьму выходной и пойду в садик, чтобы запросить записи с камер наблюдения и потребовать объяснений у заведующей, — сказала она.
Яо Цзя задумалась:
— Боюсь, воспитатель не настолько глупа. Она наверняка бьёт детей так, чтобы камеры не зафиксировали. Если ты прямо пойдёшь за видео — можешь только спугнуть её.
Она достала телефон, зашла на сайт «Хэйи Ван», ввела в поиск «пуговица с записью и GPS» и показала Чэнь Лоси:
— Смотри, Чэнь-цзе, эта штука выглядит как обычная пуговица, но на самом деле это GPS-трекер, который может записывать звук и передавать его в реальном времени. Закажи такую и пришей Шаньшаню на одежду — тогда ты услышишь всё, что с ним происходит в садике.
Чэнь Лоси без промедления оформила заказ.
Когда Чэнь Лоси ушла с Шаньшанем, Мэн Синчжэ, всё ещё сидевший перед выключенным экраном телевизора, спросил Яо Цзя:
— Откуда ты знаешь про такие вещи?
— Я захожу на форум любителей техники, где работает мой… парень, — ответила Яо Цзя. — Там кто-то делился полезными и простыми в использовании гаджетами, в том числе вот этим.
Мэн Синчжэ резко выключил телевизор и ушёл в свою комнату.
«Да уж, — подумал он про себя, — специально подчеркнула, что у неё есть парень».
******
На следующий день пуговица пришла. Чэнь Лоси пришила её к одежде Шаньшаня. А на третий день, когда мальчик вернулся из садика, Чэнь Лоси принесла запись к Яо Цзя. Её руки дрожали:
— Воспитатель действительно ругает и бьёт детей! Каждый раз, когда я думаю, что Шаньшань терпел это всё время, моё сердце режет, будто ножом! Завтра же пойду в садик к заведующей!
*
История получила широкий резонанс и даже попала в СМИ.
Этот детский сад считался одним из самых престижных в городе, с высокой платой и рекламой о том, что все педагоги прошли строгий отбор и обладают высокой квалификацией.
Позже, после ужина, когда Чэнь Лоси уложила Шаньшаня спать, она снова пришла в гости к Яо Цзя, чтобы рассказать подробности.
Тянь Хуашэн и Мэн Синчжэ сидели в гостиной и тоже слушали. Тянь Хуашэн был весь внимание, а Мэн Синчжэ вновь делал вид, что смотрит немой выпуск финансовых новостей.
Чэнь Лоси рассказала, что пошла к заведующей и сообщила о случае жестокого обращения с детьми.
Сначала та отрицала всё, а воспитатель даже заплакала от обиды. Другие родители, пришедшие за своими детьми, начали обвинять Чэнь Лоси: мол, она просто ищет повод для скандала, воспитатель отличная, а Чэнь Лоси, видимо, страдает от несчастливого брака и воображает себе преследования.
Яо Цзя вздохнула. Ей было непонятно, зачем людям причинять боль другим, чтобы почувствовать себя лучше.
Но потом Чэнь Лоси просто включила запись.
— Угадай, что случилось дальше? — спросила она Яо Цзя. — На записи не только Шаньшаня били и ругали, но и ребёнка той самой женщины, которая меня обвиняла! В ту же секунду она переменилась в лице, схватила воспитателя за волосы и начала бить и ругать. Пришлось вызывать полицию, чтобы их разнять. Теперь эту воспитательницу арестовали и завели дело. Оказалось, она вообще не имела педагогического образования — просто чья-то протеже. Но раз уж СМИ вмешались, даже связи не спасут её от наказания.
Чэнь Лоси добавила:
— Потом родители выбрали меня представителем для переговоров с администрацией сада. Мы поставили три условия: первое — дать чёткие объяснения по случившемуся; второе — впредь нанимать только педагогов с подтверждённой квалификацией; третье — чтобы все, кто работает с детьми, помнили: дети — будущее страны, и нельзя ради денег травмировать их души. Разве это не преступление?
Яо Цзя слушала с огромным удовлетворением.
Тянь Хуашэн не сдержался и вслух воскликнул:
— Молодец!
Мэн Синчжэ молчал, но так увлёкся рассказом, что забыл допить воду из кружки.
Чэнь Лоси продолжила:
— Потом я порекомендовала всем родителям купить такие пуговицы с записью. Все сразу сделали заказы. Даже та женщина, которая меня оскорбляла, лично пришла извиниться.
Она взяла Яо Цзя за руки и с благодарностью сказала:
— Яо Цзя, спасибо тебе огромное! Без тебя Шаньшань не только страдал бы физически, но и мог получить психологическую травму на всю жизнь. Физические раны заживают, а душевные остаются навсегда! Спасибо тебе от всего сердца! Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — только скажи!
Яо Цзя поспешила заверить, что ничего особенного не сделала, но Чэнь Лоси всё равно долго благодарила, прежде чем вернуться домой.
Тянь Хуашэн поднял большой палец:
— Цзя, ты просто герой! Такая отзывчивая — ты мой кумир!
Мэн Синчжэ не стал повторять жест, но его взгляд стал глубже обычного.
Стало поздно. Тянь Хуашэн первым направился в ванную.
Яо Цзя уже собиралась идти в свою комнату, как вдруг Мэн Синчжэ окликнул её:
— Эй, Яо Сяоцзя, — сказал он. — Как ты сразу догадалась, что Шаньшаню плохо именно в детском саду?
Яо Цзя посмотрела на него и улыбнулась.
— Ты не поймёшь, — сказала она. — Ты не переживал этого сам. А я — да. В детстве у меня была воспитательница, которая постоянно орала на меня и ругала. Из-за этого я ненавидела ходить в садик и каждый день устраивала истерики перед выходом. Я была слишком мала, чтобы объяснить родителям, что происходит. А они были заняты: один работал, другой ухаживал за моей сестрой. Они решили, что я просто капризничаю и веду себя плохо.
Мэн Синчжэ приподнял бровь:
— И тогда твои родители устроили такую же игру, где ты изображала воспитателя, и так раскрыли правду?
Яо Цзя громко рассмеялась — но в её смехе не было радости, только боль.
— Нет, — сказала она. — Они так и не поняли, через что я проходила. Просто сильно отругали и снова отправили в садик.
Это был дорогой частный садик, где, по словам родителей, «всё самое лучшее». Они даже думали, что я неблагодарная — дают мне лучшее, а я недовольна. Лишь дедушка пожалел меня и предложил перевести в другой садик. С тех пор мои утренние слёзы прекратились.
Сейчас её особенно тронули слова Чэнь Лоси: «Физические раны заживают, а душевные остаются навсегда».
Страх перед жестокостью воспитателя, чувство несправедливости от того, что родители не поверили, а лишь наказали — эти раны действительно остались с ней до сих пор.
Каждый раз, вспоминая те времена, она не могла сдержать печали, беспомощности и гнева.
Поэтому, когда она увидела, что Шаньшань переживает то же самое, она не смогла остаться в стороне.
Она не хотела, чтобы у Шаньшаня в будущем остались такие же чувства.
— Теперь понимаешь, почему я говорю, что ты не поймёшь? Потому что ты не проходил через это. А я — прошла, — сказала она легко, будто речь шла о чём-то незначительном. Но она сама знала: за этой лёгкостью скрывается рана, которую, возможно, невозможно залечить до конца жизни — можно лишь стараться заглушить.
Мэн Синчжэ не отводил от неё взгляда. Его глаза снова стали глубокими, почти задумчивыми.
— Из какой же семьи ты вообще выросла? — пробормотал он. — Создаётся впечатление, что родители тебя совсем не любят, будто сестра родная, а ты — подкидыш.
Яо Цзя закатила глаза, но не успела ответить — зазвонил её телефон.
Мэн Синчжэ мельком взглянул на экран: «Юэ Сюйжань».
Он прищурился.
Яо Цзя ответила. Голос Юэ Сюйжаня еле слышно доносился из динамика.
Мэн Синчжэ вспомнил, как Яо Цзя хвасталась, что пользуется телефоном «№1» от компании её парня. Он про себя ворчал, что этот аппарат никуда не годится — звук так сильно просачивается, будто включён громкоговоритель, — но при этом насторожил уши и не пропустил ни слова.
Казалось, Юэ Сюйжань собирался встретиться с Яо Цзя и передать ей какие-то документы…
— Эти деньги, которые ты нам недавно перевела, я оформлю как акции в твою пользу. Встретимся, я отдам тебе документы — тебе нужно будет только подписать и поставить отпечаток пальца, — говорил он.
Яо Цзя сначала отказалась, сказав, что пусть считают это займом.
Но Юэ Сюйжань возразил:
— Тогда ты упустишь колоссальную возможность! Когда наш продукт выйдет на рынок, компания «Сыдянь Тек» взлетит, и твой капитал многократно возрастёт. Чем больше акций у тебя сейчас, тем выше будет твоя стоимость в будущем.
Яо Цзя громко рассмеялась. Но, повернувшись, она заметила, что Мэн Синчжэ, хоть и делает вид, будто ему всё равно, на самом деле превратился в настоящий приёмник радиоволн — уши торчком.
http://bllate.org/book/8209/758259
Готово:
