— А ещё, возможно, молодой господин Цинъягуна желает передать госпоже Дуань: той ночью, когда мы с ним устроили драку в управлении очистки дорог, именно я подговорил надзирателя Чжана. Скажи ей — я только рад, если она об этом узнает. Сегодня я занимаю пост главы Управления Цзинчжаоинь не для того, чтобы признаться ей. Месть за господина Дуаня ещё не свершилась, и пока госпожа не обретёт свободу, у меня нет права стоять перед ней. Ей лучше держаться от меня подальше — быть может, это даже к лучшему.
Он спокойно раскусил хитрость старшего господина Лэна, заставив этого маленького демона, чьё имя внушало страх всей Поднебесной, слегка сму́титься. Честно говоря, услышав слова Сунь Гуанчжи, Лэн Тусяо хоть и был недоволен, всё же почувствовал к нему уважение. Он уважал в Сунь Гуанчжи настоящего мужчину и ценил его верность старым обязательствам. Да и сам Сунь Гуанчжи был прав: как бы ни доминировал Цинъягун в мире рек и озёр, с канцлером напрямую тягаться ему не следовало.
— Благодарю за откровенность этой ночью, — поклонился Лэн Тусяо, искренне поблагодарив.
Сунь Гуанчжи хотел отомстить за семью Дуань — это было его личное дело, и Лэн Тусяо не собирался в него вмешиваться. В свою очередь, то, что задумал сам Лэн Тусяо, не требовало одобрения Сунь Гуанчжи.
Уходя, он добавил:
— Обо всём этом я не стану рассказывать Дуань Шуйяо.
— Я тоже так решил, — улыбнулся Сунь Гуанчжи, и улыбка его была по-настоящему прекрасна.
※
Расследование дела господина Дуаня уже затронуло нынешнего канцлера.
Лэн Тусяо тогда угадал верно — дело оказалось куда масштабнее, чем он предполагал.
Он шёл по пустынной улице. Ветер развевал полы его одежды, обрисовывая стройную, мускулистую фигуру, и приносил с собой несколько опавших листьев, которые кувыркались по мостовой. Один из них подкатился прямо к его ногам. Он провёл стопой дугу, резко взмахнул рукой — и листья аккуратно легли между двумя его пальцами.
У Лэна давно развилась мания — он не переносил мусора на улицах.
Он дал обещание Дуань Шуйяо помочь ей — и не собирался нарушать слово. В этот миг в его голове прояснились некоторые мысли.
Слова Сунь Гуанчжи нельзя принимать за чистую монету. Например, когда тот велел передать Дуань Шуйяо, что именно он подговорил надзирателя Чжана, Лэн Тусяо призадумался и пришёл к выводу: это явная уловка «притворного отступления». Не хочет признаваться Дуань Шуйяо? Желает держать её на безопасном расстоянии? Ха! Сунь Гуанчжи просто ослабляет собственную позицию, чтобы расслабить бдительность Лэна. Если бы он действительно не хотел встречаться с Дуань Шуйяо, зачем тогда называть её «госпожой»?
Но теперь все нити дела господина Дуаня оказались в руках этого мерзавца Сунь Гуанчжи, и Лэн Тусяо упустил преимущество. Чтобы раскрыть правду для Дуань Шуйяо и одновременно одолеть этого детского друга, ему нужно найти новый путь.
Этот путь он обдумывал всю ночь и в итоге решил написать отцу ещё одно письмо:
«Батюшка, приветствую. Пишу срочно по двум вопросам. Первый: как печать царства Ци оказалась в руках отца и дочери Дуань? Хотелось бы знать подробности. Второй: тот нефритовый кулон, что вы повесили мне на шею в детстве, — сегодня к нему подобрали чернильницу. Не знаю, что за история за этим стоит, прошу разъяснить. И ещё: хотите ли вы невестку? Отвечайте скорее».
Затем Лэн Тусяо позвал Цзао:
— Разузнай о канцлере и наставнике императора.
Цзао удивился:
— Господин, это будет непросто. Канцлер и наставник — не те люди, за которыми можно следить без последствий. Они сами располагают сетью информаторов, и если Цинъягун начнёт копать в столице, прямо у них под носом, два этих тигра непременно почувствуют угрозу.
— Ничего страшного. Просто собери городские слухи о них. Расспроси сказителей в чайных, а заодно узнай обо всём, что связано с императором, его родителями… да и с принцессой Жунхуа тоже.
Цзао моргнул, почесал свои жидкие волосёнки на макушке и мгновенно исчез.
※
На следующий день Дуань Шуйяо пришла подметать улицу, и Лэн Тусяо отвёл её в сторону:
— Я проверил Сунь Гуанчжи.
Дуань Шуйяо удивилась, но сочла это вполне логичным — ведь и сама она полна сомнений насчёт Сунь Гуанчжи. Почему он потерял сознание на улице с ранами? Почему стал главой Управления Цзинчжаоинь? Почему то узнаёт её, то делает вид, будто не знает?
— В остальном ничего особенного, кроме одного момента. Помнишь, как надзиратель Чжан пожаловался прежнему главе Управления Цзинчжаоинь, что я твой сообщник, и нас посадили в тюрьму?
Дуань Шуйяо кивнула — как не помнить.
— Это он подстроил.
Лэн Тусяо внимательно наблюдал за её реакцией. Он немного волновался: никогда раньше не занимался такой изощрённой интригой. Сунь Гуанчжи сам велел ему сказать — значит, молчать было бы нечестно перед зрителями. Но всё равно внутри у него возникло смутное чувство стыда — будто он поступил не по-мужски.
Девушка широко раскрыла глаза, потрясённая новостью, и грустно произнесла:
— Зачем хвостику понадобилось такое делать…
— Надзиратель Чжан затаил на меня злобу после того, как я его избил. А у Сунь Гуанчжи случились связи с этим мелким евнухом — вот и показал, как мстить, — добавил Лэн Тусяо, и это тоже соответствовало истине: ту ночь Сунь Гуанчжи сам так и описал.
Дуань Шуйяо некоторое время крутила ручку метлы, медленно принимая услышанное. В её воспоминаниях хвостик всегда был молчаливым, бескорыстным и добрым мальчиком. Если дети на улице его обижали, он никогда не отвечал тем же — всегда терпеливо молчал. И Дуань Шуйяо всегда считала хвостика самым умным ребёнком в Байюне — никто не мог выучить текст быстрее него.
— Господин Лэн, — обратилась она, нахмурившись.
Он по её выражению лица понял: она очень переживает за Сунь Гуанчжи. После шока на её лице читались лишь грусть, тревога и растерянность — но никакого гнева.
— Я думаю, у хвостика, наверное, есть свои причины, — сказала она.
Лэн Тусяо приуныл.
Доверие Дуань Шуйяо к Сунь Гуанчжи уходило корнями в детство, и разрушить эту связь было почти невозможно. Его попытки посеять раздор были обречены на провал.
Когда-то он слышал историю: один юноша влюбился в девушку, но та уже была увлечена другим. Он хотел отступиться, но заметил, что её избранник изменчив и ненадёжен. Тогда он переоделся женщиной и соблазнил того негодяя, чтобы тот бросил девушку. После чего юноша явился перед ней в своём настоящем обличье и завоевал её сердце благородными и романтичными методами. Лэн Тусяо тогда восхищался героем этой истории — ради любимой он пошёл на жертву. Сейчас же, вспомнив её, он почувствовал, как силы покидают его.
— Или… — Дуань Шуйяо не договорила и спросила: — Господин Лэн, а не мог ли хвостик заболеть какой-нибудь странной болезнью? На улице Кайле есть нищий, который сегодня узнаёт людей, а завтра — нет. Иногда он воображает себя богачом и ругает тех, кто даёт ему милостыню, а иногда падает на колени и умоляет о подаянии…
Сунь Гуанчжи: =.=! Госпожа, вы прямо скажите — вы подозреваете, что у меня тоже шизофрения. То есть расстройство множественной личности. В народе — «раскол личности»… (Лэн Тусяо: почему вы сказали «тоже»?!)
☆
026. На самом деле она не глупа
Конечно, господин Сунь не страдал расстройством личности. Услышав подобное предположение, его обычно невозмутимое, словно бессмертное, лицо наверняка стало бы чёрным как уголь.
Дни шли своим чередом, улица Кайле по-прежнему кипела жизнью. Однажды, когда Дуань Шуйяо подметала улицу, ей встретилась девушка — необычайно красивая, одетая в роскошные одежды, с естественной, врождённой аристократичностью. Она прогуливалась по улице, весело оглядываясь по сторонам, будто осматривала достопримечательности.
Она шла с севера на юг, Дуань Шуйяо — с юга на север, и они поравнялись у ворот Управления Цзинчжаоинь. Девушка остановилась перед зданием, уголки губ её изогнулись в лёгкой улыбке — три части кокетства и семь — ума. Два стражника у входа задрожали под её взглядом, чувствуя приятную дрожь в теле: «Какая прелестница! Наверное, дочь какого-то знатного рода сбежала погулять».
И правда, даже эти мелкие чиновники, привыкшие ко всему в столице, сразу поняли её происхождение.
Дуань Шуйяо молча продолжала подметать, но когда она уже почти миновала девушку, та легко преградила ей путь:
— Эй, скажи-ка, как пройти в лучшую кондитерскую столицы?
Девушка казалась младше Дуань Шуйяо на год-два, её кожа была белоснежной, а дыхание — благоуханным. Дуань Шуйяо так и замерла, очарованная её красотой.
— Я тебя спрашиваю!
— капризно фыркнула та, но её повелительный тон не вызывал раздражения — будто она от рождения имела право так себя вести.
Дуань Шуйяо подумала и указала на одно здание:
— Наверное, в «Небесном аромате» самые вкусные сладости. Я сама там не бывала, но каждый день вижу длинные очереди. Даже запах оттуда заставляет меня глотать слюнки.
Девушка даже не поблагодарила — просто направилась туда. Дуань Шуйяо осталась смотреть ей вслед: походка у неё была изящной, грациозной. В детстве отец тоже пытался научить её правильно ходить и говорить, как подобает благородной девице, но через два дня сам признал, что дочь в таком виде выглядела нелепо, и разрешил ей быть самой собой.
Однако, когда Дуань Шуйяо закончила подметать улицу и собралась возвращаться в управление очистки дорог на обед, она снова увидела ту девушку. Та сидела на каменных ступенях у ворот Управления Цзинчжаоинь, подперев подбородок рукой, и задумчиво смотрела вдаль. Полуденное солнце припекало, но её красота сияла так ярко, что прохожие невольно оборачивались, хотя она, казалось, этого даже не замечала.
Дуань Шуйяо заметила коробку из «Небесного аромата» в её руках и окликнула:
— Девушка, вкусны ли сладости?
Та вздрогнула, прерванная в размышлениях, и увидела перед собой дружелюбное, открытое личико. Ей не показалось странным заговорить с Дуань Шуйяо:
— Я купила их не себе, а чтобы угостить другого человека. Но его нет, так что жду, пока вернётся.
Дуань Шуйяо взглянула на красные ворота за её спиной:
— Вы ждёте господина Суня?
— Да. Почему он такой занятой? Весь город оббегал!
Она переложила руку на другую щёку, и хотя разговор с Дуань Шуйяо её не раздражал, особой теплоты тоже не проявляла. Взгляд её блуждал вдаль, но через мгновение она вдруг резко повернулась к Дуань Шуйяо:
— Ты знаешь Сунь Гуанчжи?
Дуань Шуйяо вздрогнула: в глазах девушки вдруг вспыхнула ярость — будто кто-то посмел посягнуть на её собственность. Дуань Шуйяо поспешно замотала головой:
— Какой господин Сунь? Мне, простой очистительнице дорог, не доводилось с ним знакомиться. Хотя пару раз видела на улице.
— Тебе кажется, он очень красив?
— Похож на бессмертного… — Дуань Шуйяо украдкой взглянула на небо.
Девушка уже готова была вспылить и отчитать эту ничтожную преступницу, но Дуань Шуйяо не закончила:
— Думаю, только такая величественная и знатная особа, как принцесса, достойна стоять рядом с ним.
— …Ла… ладно, ты хоть понимаешь своё место.
Дуань Шуйяо взяла метлу и поспешила уйти, но девушка снова её остановила:
— Скучно тут одной ждать. В «Небесном аромате» дали ещё одну коробочку сладостей. Ты же говорила, что никогда их не пробовала? Иди, ешь.
С этими словами она действительно достала из коробки маленький свёрток. Внутри лежала белая мягкая паста, источающая соблазнительный аромат.
Дуань Шуйяо сглотнула. Она понимала: с этой девушкой лучше не ссориться, да и бесплатные сладости из «Небесного аромата» — большая удача. Поэтому, поколебавшись всего три секунды, она села рядом и осторожно откусила кусочек.
Вкус лотоса — свежесть летнего цветка.
— Скажи, — спросила девушка, — много ли девушек тайком заглядываются на главу Управления Цзинчжаоинь, когда он выходит на улицу?
— Ну… он обычно ездит в паланкине или карете. Большинство горожан даже не знает, как выглядит новый глава, не говоря уж о том, что он так красив, — честно ответила Дуань Шуйяо.
— Тогда как ты узнала?! — тон девушки снова стал резким.
— Один из стражников мне показал.
http://bllate.org/book/8208/758160
Готово:
