Один — в свете, другой — во тьме; один стоит, другой сидит; один нарочито серьёзен, другой — небрежно расслаблен. По логике вещей, при такой встрече первый должен одержать верх, но на деле всё раз за разом оборачивалось полным поражением.
Не то чтобы это была открытая мужская конкуренция или борьба за достоинство — просто он машинально поднял голову, поправил очки на переносице с видом человека, стремящегося сохранить приличия, и сделал шаги ещё увереннее.
Ли Цинь лишь мельком взглянула в самом начале, а затем отвела глаза и, будто ничего не замечая, спокойно продолжила прерванную фразу:
— А ведь некоторые, хоть и одеты как люди, мыслят крайне отстало и глупо.
В завершение она, словно ей было совершенно всё равно, спросила:
— Верно ведь, сын?
Неожиданно окликнутый, Лян Шэн лишь равнодушно «мм»нул, даже не заметив стоявшего рядом мужчину, который так старательно «приводил себя в порядок».
Тот слегка нахмурился: почувствовал, что слова женщины средних лет явно имели подтекст, но так и не смог уловить его сути и быстро ушёл.
Лишь когда он скрылся из виду, Ли Цинь снова занялась своим делом, медленно и неторопливо, с лёгкой рассеянностью:
— Теперь, глядя повнимательнее, ясно, что этот мужчина вовсе не пара той девушке. Она добилась успеха в карьере и обладает твёрдым характером, а он… ничем особенным не выделяется, никакого выдающегося шарма не заметно.
Она презрительно поджала губы, всё больше убеждаясь в их несоответствии, и добавила:
— Да ещё и в голове одни патриархальные идеи: хочет, чтобы женщина бросила работу и сидела дома, воспитывая детей. Ясное дело — несостоявшиеся мужчины без достижений могут поднимать самооценку только за счёт ограничения развития женщин, чтобы хоть как-то удовлетворить своё тщеславие.
Говорила она размеренно, и хотя это было всего лишь её личное мнение, холодноватый голос придавал словам особую убедительность.
Прошло немало времени, но ответа так и не последовало. Ли Цинь с любопытством подняла глаза на мужчину напротив.
Лян Шэн опустил ресницы. Длинные ресницы в мягком свете над головой отбрасывали тень. Он аккуратно накалывал на удлинённые палочки кусочки еды, бурлящие в котле, и каждое его движение излучало спокойствие.
Хотя обычно он и так был немногословен, сегодня молчал особенно упорно, что выглядело странно.
Она прищурилась, положила палочки и с интересом спросила:
— О чём задумался?
Лян Шэн на секунду замер:
— Ни о чём.
Ли Цинь пристально разглядывала его, но через мгновение лишь мягко улыбнулась:
— Слишком явное отрицание.
Опершись подбородком на ладонь, она приподняла уголки красивых миндалевидных глаз, и в тёмных зрачках заиграла лёгкая усмешка:
— Сын, ты ведь не станешь из-за этого случая негативно относиться к знакомствам?
Лян Шэн поднял взгляд, тонкие губы чуть разомкнулись:
— Почему?
Ли Цинь:
— Боюсь, как бы тебе не передалось от соседей за столиком их неудачное впечатление и не вызвало потом физического отвращения.
Лян Шэн промолчал. В ушах всё ещё звучали слова женщины, решительно и уверенно отстаивающей свою позицию.
И вдруг все мысли перенеслись на четыре года назад — на просторный университетский кампус, красную беговую дорожку из резинового покрытия.
Он стоял в камуфляже, безучастно глядя сверху вниз через ограждение тренировочного поля и говоря:
— Студентка, вы мешаете новобранцам. Как командир, прошу вас понизить голос; как мужчина — советую следить за своим поведением.
Девушка с рюкзаком за спиной на несколько секунд замерла, а потом вдруг широко улыбнулась ему. Солнечные лучи играли на её лице, и глаза засияли, будто в них отразилось всё звёздное небо.
Её голос, звонкий и полный радости, прозвучал на тихой улице кампуса:
— Спасибо за замечание, инструктор! Как студентка, полностью согласна с вами; как женщина — вы просто потрясающе красивы!
Вспомнив это, Лян Шэн, прислонившийся к спинке стула, неожиданно улыбнулся. На его привлекательном лице появилась лёгкая, многозначительная улыбка, в которой чувствовались и облегчение, и нежность.
— Нет.
—
После ужина он ещё немного погулял с Ли Цинь, а когда проводил её домой и вернулся в Военный жилой комплекс Сихэ, было уже почти десять.
Весь этаж был освещён, кроме самой дальней комнаты — офицерской. Он прошёл по коридору, и осенний ветер доносил до него шум из нижних общежитий.
Казалось, там дружно подначивали товарищей, которые разговаривали по телефону со своими девушками. А те, вынужденные уйти подальше от этого веселья, сейчас, наверняка, счастливо улыбались, нежно переговариваясь с любимыми людьми на другом конце провода.
Лян Шэн опустил веки и сделал ещё несколько шагов.
Свет в комнате Чжэн Хэлина, расположенной прямо рядом с его, как всегда горел. Едва он подошёл, дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина в короткой футболке, держащий телефон. Увидев Лян Шэна, он на миг удивился.
Чжэн Хэлин:
— Вернулся?
Лян Шэн коротко «мм»нул, но услышал, как тот добавил:
— Нет, я как раз разговаривал с Лян Шэном.
Ясно было, что он объяснялся с кем-то по телефону.
Лян Шэн взглянул на него — всё было предельно ясно.
— Сюй Луян?
— Да.
Тот кивнул, закрыл за собой дверь и прошёл мимо:
— Мне пора, пойду.
Лян Шэн ничего не сказал, лишь наблюдал, как он направился к лестнице, продолжая разговор. Издалека доносился его необычайно мягкий голос, обращённый к единственной девушке в его сердце, — такой нежный, будто из него можно было выжать воду.
Неожиданно Лян Шэн почувствовал странное состояние.
Раньше такие сцены были обыденностью, и он просто закрывал на них глаза. Но сегодня, стоя перед тёмной своей комнатой, он внезапно ощутил безграничное одиночество.
Словно впервые осознал: все вокруг уже обрели или вот-вот обретут свои маленькие семьи. Не говоря уже о новобранцах, которые регулярно звонят своим возлюбленным, — даже среди его близких друзей.
Оу Юань и Минъюань давно поженились, и их ребёнок уже бегает как взрослый. Даже внешне бесшабашный Чжэн Хэлин нашёл своё счастье с Сюй Луян. И даже та юная девушка, с которой он столкнулся на университетском стадионе, теперь усердно ходит на свидания вслепую, пусть пока и без особого успеха.
На мгновение Лян Шэну показалось, что весь мир вокруг поблек. Те эмоции, которые раньше казались неважными, теперь усилились в мелочах и заставили его наконец обратить на них внимание.
Впервые он осознал: иметь семью — тоже неплохо.
Ли Жань вернулась домой так, будто её кеды превратились в туфли на шпильках. Сняв обувь, она сразу потащилась к холодильнику и без лишних слов вытащила банку пива, которую одним глотком осушила наполовину.
Холодная жидкость прошла по горлу, и после первоначального ощущения бодрящей свежести осталась лишь горечь, заставившая её поморщиться.
Чем холоднее пиво, тем приятнее сейчас.
Остынь!
Держа банку, она направилась в гостиную и рухнула на диван. Металлическая банка, только что вынутая из холодильника, ледяная на ощупь; белые пальцы девушки уже посинели от холода, и этот холод постепенно остужал её разгорячённое сердце.
Неизвестно, о чём она задумалась, но тяжело вздохнула. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем секундной стрелки часов.
Ли Жань взглянула на настенные часы и мысленно прикинула: скоро должна начаться проверка — звонок с вопросами о результатах свидания.
Как и ожидалось, едва она подумала об этом, экран телефона на журнальном столике вспыхнул, и вместе с ним зазвучала её любимая мелодия.
Ли Жань криво усмехнулась — в улыбке чувствовались и раздражение, и горькая ирония. Она села прямо, поставила банку с пивом на стол и взяла трубку.
Проведя пальцем по зелёной кнопке, она услышала привычный голос Чэн Цзинъин:
— Свидание закончилось? Ну как? Подходит?
Ли Жань ответила лениво и безразлично:
— Ничего особенного. Больше встречаться не хочу.
Чэн Цзинъин нахмурилась, явно недовольная её пренебрежительным тоном:
— Что случилось? Разве не говорили, что парень красив и вежлив? Может, ты сама несерьёзно отнеслась?
Ли Жань открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. В груди подступила боль, и глаза сами собой наполнились слезами.
Чэн Цзинъин, в общем-то, ничего обидного не сказала — это был обычный допрос после каждого свидания вслепую. Но накопившиеся за много раз негативные эмоции вдруг прорвались, и сопротивление вылилось в полный отказ.
Ли Жань не выдержала и перебила её, повысив голос:
— Мам!
— Да с чего ты взяла, что я несерьёзно отношусь?! Я, наверное, совсем с ума сошла, если пошла на свидание с таким уродом!
— Ты знаешь, что он сказал?
Она сделала паузу:
— Он требует, чтобы я продала квартиру и купила виллу как свадебный дом; чтобы я купила машину, потому что ему нужно «сохранять лицо» на работе; чтобы я уволилась и сидела дома, воспитывая детей, без личных увлечений и друзей; чтобы я экономила и выходила замуж без приданого; и ещё просил понять, что после свадьбы не стоит ждать любви!
Вспоминая эти слова, Ли Жань снова почувствовала гнев и возмущение.
Она откровенно фыркнула:
— Да иди ты к чёрту со своими шутками!
Чэн Цзинъин, видимо, не ожидала, что реальность так сильно отличается от описания подруги, где парень был настоящим джентльменом:
— Как такое возможно...
После вспышки голос Ли Жань задрожал. Она сжала телефон, и в груди хлынула волна обиды, которую уже невозможно было сдержать.
— Мам... Я просто не понимаю, почему мне приходится быть такой униженной! Почему я обязательно должна ходить на эти свидания? Почему я обязана выходить замуж так рано?
— Ай Юй вышла замуж рано, опередив меня на несколько кругов. Но она вышла за того, кого любит, — за мужчину, который балует её, любит и бережёт, как драгоценность. Разве я должна выходить замуж просто ради самого факта замужества? За такого мусора, как сегодня?
Не дожидаясь ответа, она упрямо продолжила:
— За что?! У меня есть работа, есть квартира. Я сама зарабатываю и живу честно. Трачу свои деньги на то, что мне нравится, и живу свободно и независимо. Чем я хуже других?
Чэн Цзинъин глубоко вздохнула. Перед её лицом стояли вопросы и аргументы дочери, и слова застряли в горле — она не знала, как правильно ответить.
— Жаньжань, мама не хочет тебя мучить свиданиями.
Она сделала паузу:
— Если этот не подошёл, найдём другого. Рано или поздно встретишь того, кто понравится.
Ли Жань всхлипнула. После всего, что она наговорила, мать всё ещё упрямо настаивала на своём. Уголки губ дрогнули в горькой усмешке. Она закрыла глаза, и слёзы потекли по щекам:
— Мам, ты же тоже женщина. Почему ты так меня загоняешь? Я тоже хочу выйти замуж за того, кого люблю, за человека, который будет меня любить, баловать и уважать.
В конце она почти беспомощно закрыла лицо руками, сдерживая рыдания:
— Разве это так трудно понять?
Она никогда не плакала — слёзы ведь ничего не решают. Но иногда, как бы высоко ни была построена стена внутренней стойкости, после многократных ударов даже самый лёгкий толчок может заставить её рухнуть.
Слёзы приходят незаметно, выдавая эмоции самых упрямых людей и заставляя их сдаться перед неизбежным крахом.
Чэн Цзинъин внимательно слушала. Даже сквозь экран телефона плач дочери заставил и её глаза наполниться слезами.
Её пальцы дрожали, но сейчас она поняла чувства Ли Жань лучше, чем когда-либо.
— Жаньжань, мы с твоим отцом стареем. Мы не сможем быть с тобой вечно. Поэтому так стремимся увидеть, как кто-то заботится о тебе, кто-то рядом с тобой. Только тогда мы будем спокойны.
Она говорила медленно, каждое слово — с душой:
— Возможно, сейчас ты этого не чувствуешь, но позже все твои друзья и подруги обзаведутся своими половинками. Неважно, счастливы они или нет — у них будет кто-то рядом. Я не хочу, чтобы моя дочь осталась одна, вынужденная делать вид, будто ей всё равно. Мы хотим дать тебе самое лучшее, подарить тебе самую счастливую жизнь, какую только можем. Поэтому всеми силами стремимся передать тебя в руки человека, которому сможем полностью доверять!
http://bllate.org/book/8188/756123
Готово:
