Сун Иньюэ не собиралась уступать ни на йоту:
— Мне впредь действительно не понадобится императорская кухня. Если вы уже потратили деньги на продукты, я их не требую — просто верните мне сумму, которую я внесла за аренду очага.
— Ты что, девочка, такая упрямая? Даже если не говорить о наших личных отношениях, подумай: дружба с главным поваром всегда пригодится. Вдруг тебе понадобится передать что-то из дворца или помощь какая-нибудь — разве не удобнее будет?
Главный повар Ван был хитёр: он нарочно не упоминал деньги, лишь делал упор на «дружбу» и едва уловимо намекал на угрозу. Раз деньги попали к нему в мошну, вернуть их было всё равно что мечтать наяву.
Сун Иньюэ прекрасно поняла его намёк: он давил на неё, считая простой служанкой. Но дело в том, что она вовсе не была простой служанкой, да и «дружба» в сравнении с деньгами выглядела жалкой затеей. Терять реальные деньги ради такой надуманной связи ей совершенно не хотелось.
— Благодарю за доброту, господин Ван, но я остаюсь при своём мнении.
Улыбка на лице главного повара Вана тут же исчезла. Он прищурился:
— Всего лишь маленькая служанка, а уже осмеливается перечить мне! Сказала «не дам» — и не дам! Если ещё будешь приставать, позову стражу и скажу, что ты воровала на императорской кухне!
— Господин Ван, это… — Сяо Шуньцзы, услышав такое, почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, и встал между ними, пытаясь уладить конфликт: — Ведь это же мелочь! Зачем тревожить высоких особ?
Он знал истинное положение Сун Иньюэ, но сейчас не знал, как правильно об этом сказать, и только растерянно пытался погасить пламя ссоры.
— Тревожить высоких особ? Да мне-то что! — усмехнулся главный повар Ван. — Пусть даже дело раздуется — я уверен, со мной ничего не случится. А вот с тобой, Сяохун, всё может быть куда хуже!
— Ты… — Сун Иньюэ едва сдержалась, чтобы не вскочить от злости, но быстро взяла себя в руки.
Она трезво рассудила: раздувать скандал сейчас ей невыгодно. Только что вышел указ о её переезде во дворец Муся, и весь двор следит за каждым её шагом. Любая ошибка будет тысячекратно преувеличена недоброжелателями.
«Ладно, пусть будет по-твоему», — вздохнула она с досадой и уже повернулась, чтобы уйти.
Но главный повар Ван окликнул её:
— Сяохун, кто разрешил тебе уходить?
Она обернулась и встретилась взглядом с этой лисьей физиономией, улыбающейся, но полной коварства. В этот миг она в полной мере поняла, что значит «от царя укрыться можно, от мелкого беса — нет», и что такое «собака, воющая на хозяина». Главный повар Ван явно чувствовал за спиной мощную поддержку и теперь позволял себе издеваться над другими.
— Что же вы хотите, господин Ван? — спросила Сун Иньюэ, стараясь не выдать раздражения.
— Готовка служанки на императорской кухне — это нарушение правил. За молчание положено платить, иначе я доложу наверх…
— Хорошо, держите! — Сун Иньюэ швырнула ему кошель, не задумываясь. Она хоть и любила деньги, но спорить с таким мерзким человеком было ещё тошнее. Сейчас ей хотелось лишь поскорее убраться отсюда.
Возвращаясь во дворец Фэйсин, она всё больше злилась. Сегодня она и деньги потеряла, и лицо уронила. Этот старый лис — первый, кто сумел её обыграть с тех пор, как она попала в этот мир. Если позволить ему торжествовать, глоток не пройдёт.
— А-а-ау! — внезапно рядом с ней появился Туаньцзы, потянул за рукав и, встретившись с ней взглядом, вытащил из своего рукава кошель с вышитыми бамбуковыми узорами и протянул ей.
— Это кошель главного повара Вана? Мои деньги? — воскликнула Сун Иньюэ, раскрыв кошель и проверив содержимое. Там лежала именно та сумма, которую она отдала сегодня, и даже немного больше — видимо, Ван успел обобрать кого-то ещё.
Радостно раскинув руки, она обняла Туаньцзы и чмокнула его в щёчку:
— Ты просто чудо! Ты вернул мне убытки — точно мой счастливый талисман в этой жизни!
Туаньцзы с отвращением вытер слюни с лица и вдруг пожалел о своём поступке. Если бы знал, что его так расцелуют, не стал бы возвращать деньги.
Император Поднебесной, который когда-то помогал ей жульничать в картах, теперь дошёл до того, что стал воровать для неё! Всё своё достоинство и принципы он будто скормил псам.
Но фраза «счастливый талисман в этой жизни» всё же приятно отозвалась в его сердце. Похоже, эта женщина наконец-то перестала быть такой безрассудной и осознала его значение и статус. Ладно, простим ей эту дерзость.
Глядя на табличку «Императорская кухня», Лин Чумо погрузился в размышления. Дворец становился всё более беспорядочным, чем ожидалось.
В прошлый раз, пользуясь делом Сун Иньюэ, он провёл чистку Дворцового управления и выявил множество коррупционеров, обманывающих сверху и снизу.
А теперь и императорская кухня неспокойна. Простой повар говорит так самоуверенно, будто не боится, что дело дойдёт до высших особ. Значит, за ним тоже стоит кто-то влиятельный. Видимо, пора провести новую чистку.
Автор говорит:
Юэюэ: Ух ты! Это точно мой счастливый талисман — не только удача улучшилась, но и убытки вернулись!
Дворцовое управление · Императорская кухня: Наша беда… Кого мы задели?! Почему нас вдруг начали чистить?
Швейная мастерская · Прачечная…: Дрожим от страха! Госпожа Жун, только не подходите к нам!!!
Дворец Муся располагался недалеко от Запретного дворца и занимал стратегически важное положение, словно прикрывая его с фланга. Заднее крыло дворца граничило с императорским садом, а через сад можно было легко добраться до дворца Шунинь наложницы Цзя — теперь встречаться с ней стало гораздо удобнее.
Хотя дворец Муся долгие годы стоял пустым, за ним регулярно ухаживали. Лишь в саду кое-где валялись сухие ветки и гнилые листья. Евнух Люй как раз руководил мелкими евнухами из Дворцового управления, приводя землю в порядок, чтобы посадить новые цветы.
Когда наложница Цзя узнала новость, она радостно помчалась навестить Сун Иньюэ, но никого не застала.
В день переезда по обычаю следовало отправиться во дворец Сянфэн, чтобы поблагодарить наложницу первого ранга Цин. Под строгим надзором Люйинь Сун Иньюэ соблюдала все правила с безупречной точностью.
Пока Сун Иньюэ отсутствовала, наложница Цзя решила прогуляться по дворцу Муся. В заднем крыле дворца находился источник с горячей водой, а сам бассейн был вырезан из цельного блока белого мрамора.
На главном троне в парадном зале были инкрустированы несколько восточных жемчужин. Эти жемчужины ценились не только за редкость, но и за символический статус: носить их на головном уборе имели право лишь наложницы ранга фэй и выше.
Наложница Цзя, хоть и повидала в детстве множество сокровищ вместе с отцом и братьями, всё равно не могла сдержать восхищения. Очевидно, дворец Муся недавно отреставрировали.
Однако зависти она не испытывала. Такие вещи, конечно, прекрасны, но она их уже видела. Кроме того, как бы ни была любима Сун Иньюэ, между ними не было никакой конкуренции.
Ей просто нравилось, что у неё появилась подруга с общими интересами — в скучной жизни императорского гарема это большая редкость.
Прохладный весенний ветерок скользил по поверхности озера Биво, неся с собой свежий запах воды. Ветви ив у берега уже покрылись молодой зеленью, образуя лёгкое зелёное облако.
В беседке у озера Биво стоял человек в чёрном парчовом халате. Его чёрные волосы были аккуратно собраны в узел и закреплены нефритовой диадемой с тёмными сапфирами. Ветер развевал его одежду, подчёркивая стройную фигуру.
Рядом с ним, в чёрной одежде, почтительно кланялся юноша:
— Ваше Величество, мои люди выяснили: родина семьи Сун находится именно в провинции Цзян.
— Ясно, — ответил Лин Чумо без особого выражения, но его глаза стали глубже и темнее.
Поручить Линь И расследовать происхождение Сун Иньюэ было не проявлением недоверия, а скорее привычкой.
Будучи представителем императорского рода, он с детства научился держать под контролем всех, кто находился рядом. Это был не выбор, а инстинкт.
Однако на этот раз расследование принесло неожиданный результат.
— Ваше Величество, сегодня вы планируете посетить дворец Муся? Сегодня ведь день переезда госпожи Жун… — Линь И на миг замялся.
Он с детства служил Лин Чумо. Когда впервые узнал тайну императорской крови, был потрясён, но со временем привык. Империя Дайци дарила стране мир и процветание, а также вернула семье Линь честь и справедливость.
Линь И восхищался своим юным государем, который в трудные времена, когда пропал предыдущий император и началась смута, сумел в одиночку удержать трон и сохранить государство.
Во всём он проявлял качества мудрого правителя, кроме одного случая — с появлением госпожи Жун. С тех пор суровый и решительный юный император стал мягче, обрёл человечность, но утратил часть холодной царственной жёсткости.
— Похоже, ты хочешь, чтобы я пошёл? — вдруг Лин Чумо сменил тон на игривый и с усмешкой посмотрел на Линь И. — Я ведь знаю: госпожа Жун дружит с госпожой Цзя, а сегодня госпожа Цзя тоже во дворце Муся.
Как и ожидалось, Линь И, обычно невозмутимый, при упоминании имени «Цзя» моментально замер, и на его суровом лице проступило смущение.
— Ваше Величество, не надо меня дразнить… госпожа Цзя…
Его реакция была предсказуема. Лин Чумо похлопал его по плечу:
— Линь И, ты же знаешь меня с детства. Пойми: для тебя она не «госпожа Цзя», а просто Су Миньюэ. И тебе не стоит недооценивать себя…
Но Линь И, не колеблясь ни секунды, опустился на колени:
— Кем бы она ни была, для меня это одно и то же. С того дня, как вы очистили имя семьи Линь, я навсегда стал человеком императорского дома — живым или мёртвым. У меня нет и не будет личных желаний.
Линь И был лучшим телохранителем, которого Лин Чумо знал. Он даже хотел назначить его на высокий пост в правительстве, дать титул и земли. Но тот упрямо отказывался. Однажды приняв решение, он никогда не изменял ему — будь то служба императорскому дому или отказ от создания семьи.
Путь из дворца Сянфэн во дворец Муся был самым коротким через императорский сад. Сун Иньюэ шла и размышляла о поведении наложницы первого ранга Цин.
Перед встречей она немного волновалась — почти как воришка, идущий к законной жене. Ведь наложница Цин — детская возлюбленная императора, его настоящая любовь. А она, Сун Иньюэ, вдруг получила такое внимание, будто отняла у неё мужчину… хотя на самом деле ничего такого не делала.
Однако наложница Цин не проявила ни малейшего недовольства или враждебности, напротив — тепло и участливо расспрашивала её. От природы мягкая и доброжелательная, она только усилила чувство вины у Сун Иньюэ…
— Кажется, у озера Биво кто-то есть? — вдруг сквозь ветви ив Сун Иньюэ заметила смутные силуэты у озера. Она направилась к беседке.
Но беседка оказалась пуста и безмолвна. Лишь несколько белых журавлей неторопливо расправляли перья на берегу, наслаждаясь первым весенним теплом.
— Госпожа, вы, наверное, ошиблись. Здесь никого нет, — нахмурилась Люйинь.
Она и не хотела, чтобы Сун Иньюэ подходила ближе. В императорском дворце существовало ещё одно табу: случайно услышать то, что не предназначено для твоих ушей. Поэтому самый безопасный путь — идти своей дорогой, не вслушиваясь и не всматриваясь по сторонам.
— Возможно, я и правда ошиблась, — согласилась Сун Иньюэ. Она лишь мельком увидела двух фигур, которые исчезли, едва она сделала несколько шагов.
Она успела различить, что один был одет как телохранитель, а второй — неизвестно кто. Однако у неё осталось смутное ощущение знакомства с этим вторым — будто они уже встречались, и не просто прошли мимо друг друга.
Но раз это был телохранитель, беспокоиться не стоило. Императорские телохранители были преданы до конца и никогда не допустили бы чужака внутрь.
Она уже собиралась уйти, как вдруг в кронах деревьев зашелестели листья, и чёрная тень мелькнула перед ней, приземлившись рядом.
Сун Иньюэ в испуге отскочила на несколько шагов назад и только потом осмелилась взглянуть — прямо в глаза, чёрные, как драгоценные камни.
— А-а-а! Демон…
Люйинь не успела договорить — Сун Иньюэ тут же зажала ей рот.
Придётся признаться Люйинь, хоть и слишком рано и не подготовившись. Запинаясь, она пробормотала:
— Он… он не демон, а священный зверь-хранитель государства! Мы вообще смогли переехать во дворец Муся благодаря ему!
http://bllate.org/book/8146/752864
Готово:
