— Хм, ну конечно! Деньги жгут ведь! — крайне недовольно буркнула тётушка Линь и тут же начала жаловаться: — Ещё родной брат! Теперь ясно как день: перед деньгами кровные узы ничего не стоят! А ведь в детстве у нас была такая бедность, что на всю семью досталось лишь одно место в университете — и я отдала его ему! Сама поехала в деревню трудиться. Сколько горя и нужды я испытала в молодости — сердце до сих пор болит. А теперь он из-за этих полумиллиона спорит со мной, как будто мы чужие! Чёрта с два уступлю!
— Так нельзя говорить, — невозмутимо возразила У Цюнь, подняла лежавший рядом веер и снова начала тихо обмахивать тётушку Линь. — Когда Сяо Линь просил у господина Линя эти пятьсот тысяч, он соврал своему дяде, сказав, что деньги нужны на свадьбу и покупку квартиры. Поэтому господин Линь без лишних слов одолжил ему сумму. Но потом парень проиграл всё в азартные игры и снова пришёл за деньгами. Тогда господин Линь заподозрил неладное, разузнал — оказалось, сынок ваш в игроманию вляпался. «В долг дают на свадьбу, но не на игру», — решил господин Линь и вовремя прекратил потери. Это было правильно.
Лицо тётушки Линь покраснело.
У Цюнь терпеливо продолжала:
— Господин Линь вообще согласился тратить эти деньги на мои услуги только потому, что до сих пор помнит родственные узы и хочет сохранить вам лицо! Ведь чужие деньги тоже не с неба падают, верно? Ваш брат не только не требует с вас процентов, но даже избегает прямого конфликта и готов сам потерять несколько десятков тысяч, лишь бы не ссориться с вами лично. А вы ещё и обижаетесь? Признайтесь честно — разве это справедливо?
Тётушка Линь замолчала, опустив голову и крутанув край своего костюма для танца «Павлин» — старалась скрыть смущение.
У Цюнь давно работал в этой сфере и прекрасно понимал людей.
Должники всегда первым делом ищут оправдания, почему не стоит возвращать долг. Его задача — сразу же разрушить эти якобы «логичные» доводы: мол, между родными братьями и сёстрами долги не считают, у меня нет денег — значит, можно не платить, или мы же друзья, так зачем расписки? Подобных историй он видел бесчисленное множество.
Ведь деньги обычно дают в долг именно потому, что между людьми есть доверие и хорошие отношения.
Жаль только, что когда наступает время отдавать, некоторые взвешивают всё и решают, что эти самые «хорошие отношения» стоят куда меньше нескольких купюр.
Раз так — чего ждать? Пора рвать отношения!
— Тётушка Линь, простите за дерзость, — продолжил У Цюнь, — но вашему сыну срочно нужна строгая рука! Игромания — это болезнь, от которой почти невозможно излечиться. В девяти случаях из десяти она ведёт к полному разорению! Как говорится: «Не играй — и выиграешь». Лучше реже ходите на танцы в парке и чаще уделяйте внимание воспитанию сына.
Слова У Цюня тронули тётушку Линь до глубины души. По морщинистому лицу потекли две прозрачные слезы.
Она схватила его за руку и с горечью сказала:
— Сяо У, ты хоть знаешь? В молодости я была звездой танцевального ансамбля! Потом, когда стала старше, работала хореографом. Всю жизнь танцевала. Только в этом году вышла на пенсию… Только сошла со сцены — и уже не чувствую, что живу! Если бы не эти утренние танцы в парке, мне бы и дня не прожить…
У Цюнь достал из рюкзака бумажную салфетку и протянул ей.
Веер, салфетки, таблетки от сердца — обязательный набор для него перед началом работы.
— В молодости я так любила танцы, — продолжала тётушка Линь, — что месяцами проводила в гастролях. Куда ни приедет ансамбль — я там. Ни одного выступления не пропускала: ни благотворительного, ни коммерческого. Всё силы отдавала танцам… И совсем забыла про воспитание сына!
Она на секунду замолчала, затем тяжело вздохнула:
— Ах, как же я теперь жалею!
На лице У Цюня появилось сочувствующее выражение.
— Тётушка, я понимаю вашу привязанность к сцене. Но в жизни ведь не только танцевальная сцена существует — есть ещё и сцена самой жизни. Может, на танцевальной вы получили девяносто девять баллов из ста, но разве хотите завалить экзамен на жизненной?
Тётушка Линь всхлипнула и внимательно слушала дальше.
— Тётушка Линь, никогда не поздно исправить ошибки, — перешёл У Цюнь к сути. — Я знаю, у вас на родине, на острове Чансиндао, есть ещё одна квартира — сейчас вы её сдаёте в аренду. Предлагаю продать её и сначала вернуть долг вашему брату, а на остаток купить сыну жильё в качестве первоначального взноса. Остальной кредит пусть выплачивает сам. Под давлением ответственности, возможно, он и бросит играть.
Тётушка Линь перестала плакать и резко подняла голову, настороженно глядя на У Цюня:
— Ты уж больно хорошо разведался в наших делах!
У Цюнь спокойно улыбнулся:
— Это моя работа! Ну как вам такое предложение?
— Ни за что не продам! — решительно отрезала тётушка Линь. — Этот дом я держу на случай сноса! Как можно так просто расстаться с ним? Да и брат мой — я знаю! У него полно денег, ему эти полмиллиона не нужны!
Жадность — вот что движет людьми. Жадность, что заглатывает слона.
Едва речь зашла о продаже дома, тётушка Линь снова надела маску наглой должницы, пытаясь морально шантажировать родного брата и увильнуть от выплаты долга.
У Цюнь недовольно нахмурился и в последний раз уточнил:
— Вы точно не хотите продавать дом и возвращать долг?
— Не буду! Пусть Линь Цзяньго попробует заставить меня! Я прямо сейчас залезу на балкон его квартиры и прыгну! Посмотрим, что ему дороже — родная сестра или эти полмиллиона!
У Цюнь хлопнул в ладоши, сделал вид, что ему всё равно, и встал, разминаясь.
— Что ж, тётушка Линь! Раз вы так решили, мне больше нечего сказать. Люди в возрасте хрупкие — вдруг у вас давление подскочит или сердце заколотится, и мне ещё отвечать придётся.
Он засунул руки в карманы, лениво пнул ногой маленький камешек и будто между делом добавил:
— Ладно, я пошёл. Пойду поболтаю с дедушкой Чжаном, дедушкой Ли, тётушкой Ван и тётушкой Сун. Расскажу им подробно про ваши семейные дела! В выходные утром всем интересно послушать такие истории.
— Ты меня шантажируешь? — вспыхнула тётушка Линь, вскакивая на ноги. Её костюм для танца «Павлин» в сочетании с искажённым злобой лицом внезапно напомнил старого демона из сериала «Путешествие на Запад».
— Ой, тётушка, не говорите так! — улыбнулся У Цюнь. — У меня нет власти никого шантажировать. Да и в нашем законодательстве нет статьи, запрещающей просто поболтать. Я просто ранним утром скучаю и хочу поболтать с тётушкой Сун. У неё язык острый, как тайфун: всё, что вы ей расскажете, она за час разнесёт по всему парку.
— Ты…! — задохнулась от ярости тётушка Линь, лицо её посинело. — Я пойду в участок и подам на тебя заявление! За клевету! За вымогательство!
— Тётушка Линь, вы не правы, — спокойно возразил У Цюнь. — Вам не в участок надо идти, а сразу в управление общественной безопасности района Цзинъань! Пусть пришлют полицейскую машину за мной. А я там хорошенько расскажу офицерам про то, как ваш сын организует азартные игры! За клевету и вымогательство максимум дадут несколько суток, а за организацию игорного бизнеса — три-пять лет легко могут дать…
Лицо тётушки Линь мгновенно изменилось: из разъярённого оно стало бледным и растерянным. Худые руки сами собой задрожали.
У Цюнь, увидев, что попал в цель, сжался сердцем.
Честно говоря, если бы долг был её собственный, она бы сама себя наказала.
Но ведь деньги занял её сын… А материнское сердце всегда болит за ребёнка.
Он вздохнул и мягко, уже совсем другим тоном, продолжил:
— Тётушка, давайте не будем доводить дело до полиции — у офицеров и так дел по горло. Ваш брат, господин Линь, уже сделал всё возможное: племяннику на свадьбу — и сразу полмиллиона, без вопросов! Такое редко встретишь даже среди близких родственников. Проблема в том, что ваш сын потратил деньги на азартные игры, и доброта дяди пошла прахом. Как говорится: «Из десяти игроков девять проигрывают, и в итоге остаются ни с чем». Пора очнуться, тётушка! Спасайте сына, пока не поздно!
Под напором искренних слов У Цюня тётушка Линь наконец не выдержала и зарыдала:
— Ва-а-а!
Этот вопль был настолько громким и отчаянным, что половина парка, включая Ли Ланмань, тут же собралась вокруг.
Тётушка Линь почувствовала ещё большее унижение и плакала так, будто вот-вот потеряет сознание.
У Цюнь вновь пришёл ей на помощь, объясняя толпе:
— Тётушка Линь просто скучает по ансамблю! Ведь всю жизнь была звездой сцены, а теперь вдруг ушла на пенсию — кому такое легко пережить? Всё понятно.
Люди кивнули с сочувствием и стали утешать:
— Линь, все мы стареем. Никто не может танцевать на сцене вечно. Пора отдыхать — главное, чтобы душа была в порядке.
— Да, Линь! Здесь, в парке, вы тоже отлично танцуете! Позволяете нам бесплатно наслаждаться мастерством профессионала!
— Вот и не плачьте! В прошлом году я так же рыдала после пенсии — привыкла, и теперь нормально.
— Линь, хватит реветь! Не стыдно ли? Идёмте со мной в супермаркет — сегодня яйца со скидкой пятьдесят процентов!
…
Все наперебой выражали участие.
Тётушка Линь, растроганная и благодарная, особенно ценила то, что У Цюнь не выставил её на посмешище перед всеми.
У Цюнь незаметно подмигнул Ли Ланмань, чтобы та возвращалась к танцам, и толпа постепенно разошлась.
— Сяо У, спасибо тебе огромное! — как только вокруг никого не осталось, тётушка Линь крепко сжала его руку и, словно приняв важное решение, заверила: — Эти полмиллиона я верну! У меня на карте двести тысяч — сейчас же переведу брату! Остальное — продам дом!
У Цюнь кивнул и на всякий случай добавил:
— Тётушка, следите за деньгами от продажи — ни в коем случае не позволяйте сыну до них добраться.
— Поняла! — решительно кивнула тётушка Линь.
У Цюнь наконец перевёл дух.
Тётушка Линь вытерла слёзы салфеткой и с завистью посмотрела на У Цюня:
— Сяо У, та красавица вон там — ваша жена? Утром я видела, как она с вами пришла.
У Цюнь кивнул:
— Да.
— Как вам повезло! — вздохнула тётушка Линь. — Сяо У, вы такой достойный молодой человек, жена такая красивая… Гораздо лучше моего бездельника-сына! Мне так завидно вашей маме — родила такого замечательного сына!
У Цюнь покраснел, глядя на Ли Ланмань вдалеке, и смутился от похвалы.
Но быстро взял себя в руки, принял скорбный вид и «заговорил» с тётушкой Линь, будто жалуясь:
— Тётушка, не хвалите меня! На самом деле… на самом деле… у каждого свои проблемы! Вы не знаете, но моя жена… она…
— Что с вашей женой? — глаза тётушки Линь загорелись любопытством, и она совсем забыла о своём горе.
У Цюнь указал на Ли Ланмань вдалеке и прикрыл лицо рукой:
— Моя жена… хоть и красива, но здесь не всё в порядке.
Он постучал пальцем по виску.
В это время Ли Ланмань в отчаянии пыталась повторять движения за другими танцорами, но постоянно теряла равновесие, путала ритм и то и дело двигала руками и ногами в одну сторону. От неё исходила такая комичная неловкость, что издалека казалось, будто оживший вешалка для одежды танцует.
Тётушка Линь присмотрелась и решила, что девушка, хоть и красива, явно «не от мира сего». Она сочувственно вздохнула:
— Сяо У, не переживайте слишком. В жизни не бывает идеального счастья. Обещаю, как можно скорее верну долг — вы получите свой процент и сможете отвести жену на лечение.
— Большое спасибо вам, тётушка! — У Цюнь встал и глубоко поклонился.
Они вместе направились к группе танцующих. Едва У Цюнь подошёл, как вдруг раздался крик Ли Ланмань:
— Ай!..
Он мгновенно бросился к ней:
— Что случилось?! Что?! — обеспокоенно спросил он.
Ли Ланмань, морщась от боли, прижала ладонь к шее:
— Муж, я, кажется… шею потянула! Больно!
— Не двигайся! Сейчас же в больницу! Давай, я тебя на спине понесу!
— Муж, очень больно! — скривилась Ли Ланмань от боли.
http://bllate.org/book/8092/749045
Готово:
