— Тс-с, госпожа, потише! В последнее время в Цинхэчжэне неспокойно — нам нужно скорее возвращаться во владения.
Управляющий резко откинул занавеску носилок и подгонял девушку:
— Скорее садитесь!
Но та брезгливо поморщилась: носилки показались ей слишком простыми. Она медлила, не желая входить:
— Да что всё-таки случилось?
— Не могу сказать. Если она придёт, нам всем конец. Госпожа, прошу вас, поторопитесь!
Управляющий явно нервничал и, забыв о приличиях, попытался силой затолкнуть её внутрь.
— Как ты смеешь…
Девушка разозлилась и уже собиралась обрушить на него поток брани, как вдруг со всех сторон налетел странный ледяной ветер, а чёрная тень стремительно метнулась прямо на верх носилок.
Управляющий и трое его спутников в ужасе вытаращили глаза, их ноги задрожали, и вслед за несколькими пронзительными криками все четверо гулко рухнули на землю.
Сидевшая внутри девушка, вцепившись обеими руками в край занавески, остолбенела: ещё мгновение назад перед ней стояли живые люди, а теперь они лежали без движения, словно марионетки с перерезанными нитями.
Невидимая рука внезапно обвила её шею и начала душить. Лицо женщины стало багровым от недостатка воздуха. Инстинкт самосохранения заставил её нащупать поясную кисетку.
С огромным трудом она распутала завязки и вытащила изнутри сверкающий фиолетовый амулет. Из него вырвался луч света.
— А-а-а…
В воздухе раздался пронзительный вопль. Давление на горло мгновенно исчезло. Девушка судорожно сжала в руке оберег и уже не могла даже заплакать от страха.
Нюйба, наблюдавшая за всем этим, скрытая амулетом невидимости, несколько раз собиралась вмешаться, но почувствовала нечто странное. Пока что она видела лишь клубы чёрного тумана, но так и не смогла различить истинную форму врага. Боясь выдать себя, она не решалась действовать опрометчиво.
Пока она колебалась — использовать ли эту женщину как приманку или немедленно спасать её, — чёрные испарения вокруг начали быстро сгущаться и медленно принимать очертания человеческой фигуры.
Хотя лицо оставалось неясным, силуэт явно принадлежал женщине.
Тень указала на амулет в руках девушки и хриплым, надтреснутым голосом медленно произнесла:
— Откуда это… у тебя?
Девушка же, словно напуганный крольчонок, махала амулетом во все стороны и только и могла выкрикивать:
— Не подходи! Не подходи ко мне!
Чёрная тень явно интересовалась оберегом, но боялась его магической силы и потому замерла на месте, не решаясь приблизиться.
Нюйба воспользовалась моментом и стремительно начертала вокруг ловчий круг. Почти завершив заклинание, она вдруг заметила, как к месту боя приближается ещё одна маленькая тень.
— Мама, я голоден!
Его голос, детский и вместе с тем леденящий душу, донёсся раньше, чем он сам появился.
Нюйба нахмурилась: перед ней был мальчик лет пяти–шести, смертельно бледный, весь пропитанный зловещей энергией мёртвых. Очевидно, он был призраком.
Услышав зов сына, чёрная тень тут же подлетела к нему и повела к телам упавших мужчин. Её хриплый голос, полный заботы и нежности, прозвучал совсем иначе:
— Ешь, родной. Насыщайся — так ты быстрее вырастешь.
Глаза Нюйбы потемнели. Она знала: злые духи питаются жизненной энергией живых, чтобы укреплять собственную демоническую силу. Такой метод практиковали некоторые духи, стремящиеся стать сильнее. Но подобное убийство живых существ было категорически запрещено среди праведных даосов.
Мальчик, похоже, привык к такой пище. Он выбрал самого плотного из упавших — управляющего — и, нагнувшись, выпустил длинные чёрные ногти, готовясь вонзить их в шею жертвы.
В этот момент Нюйба нанесла удар.
Её нефритовый меч, окутанный грозовой мощью, стремительно вонзился в грудь призрачного ребёнка.
— Бэ-эр, берегись!
Материнский инстинкт сработал мгновенно. Внимание тени было полностью сосредоточено на сыне, и она первой заметила опасность, бросившись ему на защиту.
По логике, Нюйбе следовало сначала устранить мать — ведь ребёнок был слаб и не представлял для неё угрозы. Но она не могла определить природу этой тени. К тому же, если не остановить мальчика сейчас, управляющий точно погибнет.
Однако её атака на ребёнка взбесила мать. Оттолкнув сына в сторону, она превратилась в клубы чёрного тумана и обрушилась на Нюйбу.
Как только испарения коснулись кожи на запястье, Нюйба почувствовала жгучую боль — будто её плоть прожигали кислотой. Туман, словно живой паразит, начал проникать глубже, вгрызаясь в тело.
Это была демоническая энергия!
На этот раз Нюйба действительно удивилась. Демоническая сила могла возникнуть у тех, кто от рождения был демоническим семенем, или у людей, сбившихся с пути дао и добровольно вступивших на путь зла.
Ребёнок был духом, а значит, если они и вправду мать и сын, то эта тень когда-то была человеком — даоской.
Нюйба щёлкнула пальцами, и на кончиках её пальцев вспыхнул огонь. На фоне сгущающихся сумерек пламя ярко вспыхнуло, освещая окрестности.
Демонический туман, коснувшийся её кожи, мгновенно отпрянул, будто крысы, увидевшие кошку, и рассеялся в разные стороны.
Призрачный мальчик почувствовал опасность и спрятался за носилки, выглядывая лишь наполовину своим бледным личиком:
— Мама, мне страшно…
Это движение напугало сидевшую внутри девушку ещё больше. Она судорожно сжимала фиолетовый амулет, почти продавливая его пальцами.
Огонь и молния — естественные враги зловещих духов.
Демонический туман покружил на расстоянии метра от Нюйбы, затем снова собрался в человеческий облик. Хриплый голос прозвучал с горечью и злобой:
— На сегодня хватит. Оставим вас в живых.
С этими словами она подхватила сына и попыталась улететь прочь.
Но, сделав всего несколько шагов, наткнулась на серебристо-белое сияние — вокруг неё возник тонкий, как дымка, барьер.
Демоница обернулась и сверкнула глазами. Нюйба же лениво провела пальцем по клинку своего нефритового меча и равнодушно произнесла:
— Я не разрешала вам уходить.
— Не думай, будто я тебя боюсь!
Демоница оттолкнула сына в сторону, и туман превратился в огромные когти, устремившиеся к шее Нюйбы.
Нефритовый меч вспыхнул пламенем, и Нюйба одним взмахом перерубила когти.
Демоница вскрикнула от боли и стала ещё яростнее. Но Нюйба не хотела тратить время на сражение. Она мгновенно переместилась к призрачному мальчику и приставила клинок к его горлу.
— Мама, спаси меня! Мне больно…
Пламя пожирало его демоническую сущность, и ребёнок зарыдал — его плач был пронзительным и жутким. Сама тень становилась всё прозрачнее.
— Отпусти моего Бэ-эра! — закричала демоница, глаза её налились кровью.
Нюйба прижала меч ещё сильнее, ускоряя процесс сжигания. Демоница замерла, не решаясь подступиться. Взглянув на холодную, безжалостную Нюйбу, она упала на колени и взмолилась:
— Прошу тебя… не убивай моего Бэ-эра…
Нюйба чуть отвела клинок и с горькой усмешкой сказала:
— Вы такие любящие мать и сын… А задумывались ли вы, что у тех, кого вы убиваете, тоже есть родители и дети?
— Я хочу лишь, чтобы мой Бэ-эр скорее вырос, — ответила демоница, подняв лицо. Её кожа, прежде белоснежная, теперь была изрезана чёрными прожилками, словно прекрасную картину изуродовали ножом. Она с вызовом спросила: — Разве мир не устроен по закону джунглей? Люди убивают других существ — почему же я не могу убивать людей?
— Верно подмечено, — сказала Нюйба, понимая, что с такой не договоришься и не перевоспитаешь. Остаётся лишь одно — сила. — Тогда скажи, почему я должна пощадить вас?
Демоница запнулась. Взглянув на сына, чья жизнь всё ещё висела на волоске, она поспешно добавила:
— Я ошиблась! Прости! Если ты отпустишь Бэ-эра, я клянусь — больше никогда не буду убивать!
Нюйба, конечно, не верила её словам. Она уже собиралась решить вопрос раз и навсегда, как вдруг заметила на шее демоницы нефритовую подвеску цвета тёмной зелени.
Женщины часто носят нефрит — в этом нет ничего удивительного. Но и форма подвески — лотос с семью лепестками и каплей росы — и вплетённый в неё защитный узор были точь-в-точь такими же, как на обереге для ближайших учеников секты Тунтянь.
У неё самой был такой же, но особенный — фиолетовый, полученный от наставника. Жаль, она в своё время, ослеплённая чувствами, глупо отдала его Инлуну, и теперь тот пропал без вести.
Подавив всплеск эмоций, Нюйба спросила:
— Откуда у тебя эта подвеска?
— Я многое уже не помню… — в глазах демоницы мелькнула растерянность. Боясь быть неправильно понятой, она поспешила пояснить: — Но она всегда висела у меня на шее. Я точно не крала её.
Если эта женщина как-то связана с сектой, убивать её нельзя — нужно выяснить всю правду.
— Я могу не убивать твоего сына, — сказала Нюйба, доставая из кармана нефритовую пластинку, — но вы должны последовать за мной в секту. Выбирай сама.
В глазах демоницы отразилась борьба:
— Даже если ты держишь слово, как мне знать, что другие в твоей секте не убьют нас с сыном?
— За это я не ручаюсь. Истребление зла — долг каждого праведного даоса, — честно ответила Нюйба. Затем её взгляд переместился на призрачного мальчика, и она добавила: — Но твоего сына можно отправить в секту Тяньчань. Там его очистят от злой энергии и направят в цикл перерождений.
Уничтожение — не единственный путь. Перерождение тоже может стать решением.
Демоница замолчала. А вот мальчик зарыдал:
— Мама, я не хочу с тобой расставаться…
— Хорошо, не расстанемся, — ласково погладила она его по голове и долго смотрела на Нюйбу. — Надеюсь, ты сдержишь своё обещание.
С этими словами она взяла сына за руку, и оба исчезли внутри нефритовой пластины.
Нюйба аккуратно положила пластинку в поясную кисетку. Признаться, даже она была тронута их материнской привязанностью.
После перерождения вся прошлая жизнь сотрётся из памяти. Мальчик больше не вспомнит свою мать. Демоница прекрасно это понимала. И всё же, зная, что возвращение в секту, скорее всего, означает смерть для неё, она выбрала путь ради спасения сына.
Разрушив ловчий круг, Нюйба убрала демонический туман. Лунный свет проник сквозь облака, окутав ночь в Цинхэчжэне серебристой дымкой.
— Спасибо вам, госпожа!
Нюйба уже собиралась улететь, как вдруг услышала благодарный женский голос за спиной.
Она обернулась и увидела ту самую девушку, с которой ранее спорила из-за Бу Жаня. Та смотрела на неё с восхищением и застенчиво краснела, словно молодая невеста.
Нюйба мысленно усмехнулась: к счастью, в прошлый раз она носила вуаль, и та не узнала её лица. Узнай она, что они уже встречались, вряд ли смогла бы так искренне благодарить.
— Скажи, — спросила Нюйба, — кто дал тебе этот амулет?
— Мой жених, — с гордостью выпрямилась девушка. — Он тоже даос.
Нюйба приподняла бровь:
— О? Из какой он секты? Как его зовут?
— Он из секты Тунтянь. Его зовут Ю Лун.
Нюйба снова приподняла бровь. Секта Тунтянь? Какое совпадение — они из одной секты.
Правда, имени Ю Лун она никогда не слышала.
— Ты из рода Юнь? — спросила она, заметив иероглиф «Юнь» на занавеске носилок.
— Да, госпожа, — поспешила ответить девушка. — Я вторая дочь рода Юнь, Юнь Фан.
Нюйба кивнула и ступила на свой нефритовый меч:
— Госпожа Юнь, до новых встреч.
…
— У-у-у…
Едва Нюйба вернулась в свою хижину в долине, к её ногам подкатился пушистый комочек. Маленькие лапки принялись барабанить по сапогу, особенно по вделанным в них фиолетовым жемчужинам, явно выражая недовольство.
— Ну хватит уже. Если не перестанешь, сегодня удвою дозу лекарства.
Нюйба подняла его и посадила на стол. За последние дни они уже успели сдружиться, и малыш, зная, что она его не накажет, всё чаще позволял себе капризничать.
Хуньдунь округлил глаза. Как так? Ведь это она ушла гулять без него! Почему теперь он виноват?
Люди и правда самые изворотливые создания.
Он обиженно свернулся клубком, но тут же заметил на её запястье тёмный след раны.
Её кожа была белоснежной, словно прекрасный нефрит, а рана — размером с ноготь большого пальца — источала чёрную испарину. На фоне такой чистой кожи она выглядела особенно уродливо и зловеще.
Хуньдунь встревожился. Хвостом он подтянул её руку поближе и, прижав лапками, обеспокоенно спросил:
— Кто тебя ранил?
— Ничего страшного, просто царапина, — успокоила его Нюйба, растроганная его заботой. У неё не было при себе пилюль для очищения от демонической энергии, а такие раны заживают очень медленно.
Погладив его по голове, она тихо сказала:
— Завтра мы возвращаемся в секту Тунтянь.
Хуньдунь удивился: так она тоже из секты Тунтянь?
Вспомнив, что его старший брат уже ждёт у подножия горы секты, он понял: судьба — вещь неумолимая. Куда бы он ни шёл, всё равно ведёт обратно туда.
— Лизни — и всё пройдёт.
http://bllate.org/book/8038/744851
Готово:
