Позади Люй Паньи тоже держал кружку и, улыбаясь, шагнул вперёд, чтобы заговорить с Вэй Сяоюй.
Тун Цяо вовремя окликнула:
— Сяоюй-цзе.
Вэй Сяоюй обернулась на голос, узнала Тун Цяо и так удивилась, что тут же проигнорировала Люй Паньи, собиравшегося что-то сказать, и бросилась к подруге.
Тун Цяо с лёгкой улыбкой медленно шла ей навстречу, не ожидая такой бурной реакции: Вэй Сяоюй просто прыгнула на неё и крепко обняла, отчего хрупкую Тун Цяо отбросило на два-три шага назад.
— Учитель…
Тун Цяо услышала это дрожащее, сдавленное рыданием обращение и сразу поняла: всё в порядке не было — просто подавляла чувства.
— Не плачь, на тебя все смотрят.
Одной рукой она держала термос, другой обняла подругу и лёгкими похлопываниями по спине попыталась её успокоить.
Они зашли в гримёрку Вэй Сяоюй, и та тут же выгнала оттуда визажиста и ассистентку.
Как только дверь захлопнулась, слёзы Вэй Сяоюй хлынули рекой.
Тун Цяо не знала, как утешать, и просто молча обняла её, протянув салфетку.
Эмоции Вэй Сяоюй нахлынули быстро и так же быстро утихли.
Плакала она меньше десяти минут, после чего выпрямилась и села перед зеркалом снимать макияж.
Голос её всё ещё дрожал, когда она спросила:
— Как ты вдруг сюда попала?
Тун Цяо устроилась позади неё и встретилась с ней взглядом в зеркале:
— Всю неделю была занята работой, а сегодня выдался выходной — сразу к тебе приехала.
Вэй Сяоюй растроганно повернула кресло и указала на Тун Цяо:
— Тунтун, ты настоящая подруга! С тобой я точно дружу на всю жизнь.
Потом они немного поболтали о последних днях.
В тот день, когда Вэй Сяоюй узнала, что у него есть девушка, она не спала всю ночь.
На следующий день выглядела совершенно измождённой, но режиссёр подумал, что она просто устала накануне, и дал ей выходной.
Весь этот день Вэй Сяоюй никуда не выходила — спала в гостиничном номере до полного изнеможения. Проснувшись наутро, страдала от головной боли из-за пересыпа.
С тех пор она больше не разговаривала с Люй Паньи — даже если тот сам пытался заговорить, она отвечала лишь вежливо и холодно.
— Вообще-то я уже почти пришла в себя… Но ты появилась — и я не сдержалась.
Тун Цяо лишь безмолвно смотрела на неё.
Сняв макияж и умывшись, Вэй Сяоюй тут же наклеила маску на лицо, но рот не закрывала — продолжала без умолку выговариваться, вываливая на подругу весь накопившийся ком обид. Тун Цяо терпеливо слушала.
Когда Вэй Сяоюй наконец выговорилась, на часах было уже тринадцать часов.
Начинались новые съёмки, и Тун Цяо собралась в больницу — навестить родителей.
Но у самой двери больницы она неожиданно столкнулась с двумя знакомыми людьми.
Чжан Цзю держал левую руку на перевязи, хромал на одну ногу, а рядом с ним шёл слегка полноватый мужчина, поддерживая его.
Оба выглядели серьёзно и, казалось, о чём-то напряжённо беседовали.
Тун Цяо нахмурилась, глядя на них, и недоумённо подумала, как они здесь оказались.
Всего полмесяца назад она видела Лю Ци на телеканале Линьчжоу — как он за такое короткое время так сильно поправился?
После того скандального инцидента в Сети о Чжан Цзю больше ничего не было слышно — не ожидала, что он окажется раненым.
Тун Цяо, не желая ввязываться в неприятности, хотела незаметно обойти их стороной.
Но в этот момент позади неё раздался знакомый голос:
— Тунтун.
Оба мужчины тут же перевели взгляд на неё.
Глаза Лю Ци, ещё мгновение назад полные тревоги, вспыхнули яростью, как только он увидел Тун Цяо.
— Тун Цяо!
Пока она оборачивалась, чтобы посмотреть, кто её окликнул, Лю Ци уже подошёл ближе вместе с Чжан Цзю.
Тун Цяо отступила на шаг, держа дистанцию, и холодно спросила:
— Что вам нужно?
Лю Ци последние дни переживал одни неудачи за другими и был на грани срыва. Увидев Тун Цяо, он окончательно вышел из себя:
— Да как ты смеешь спрашивать! Это ты устроила закрытие моей студии? Это ты разослала в Сеть всю ту грязь, верно?!
Тун Цяо отвела его палец, тыкавший ей в лицо, и нахмурилась:
— Ты совсем спятил.
Если бы у неё были такие возможности, разве он так долго её притеснял бы?
— Не отпирайся! Это ты! Лучше немедленно прекрати свои подлые манипуляции, иначе, как только я вернусь к власти, я тебя уничтожу!
— У тебя не будет такого шанса,
— раздался низкий, спокойный голос.
Тун Цяо обернулась и увидела, что Вэй Цзиньхэн, ещё недавно стоявший в десятках метров, уже подошёл к ней.
На нём была чёрная одежда из хлопкового льна в ретро-стиле, левая рука за спиной, а в правой — его неизменный чёрный браслет из бусин.
Тун Цяо давно заметила, что браслет выглядит очень красиво. Вэй Цзиньхэн рассказывал, что это один из лучших сортов агарового дерева — циньань.
Подобные антикварные предметы нужно постоянно перебирать в руках — это называется «прокручивать бусины». Чем больше их прокручиваешь, тем выше их ценность.
Тун Цяо не знала, сколько стоит его браслет, но судя по тому, как он его бережёт, вещь, вероятно, стоит целое состояние.
За его спиной следовал помощник Гао Юань с деревянной шкатулкой в руках.
Вэй Цзиньхэн выглядел невозмутимо, уголки губ чуть приподняты, и в нём чувствовалась особая аристократическая изысканность.
Лю Ци и Чжан Цзю одновременно узнали в нём того самого человека и в изумлении раскрыли глаза.
— Господин Вэй…
Вэй Цзиньхэн взглянул на Лю Ци, только что угрожавшего Тун Цяо:
— Лю Ци?
Услышав своё имя, Лю Ци изумлённо замер.
Такой великий человек знает его по имени?
— Угрожать женщине — дурная привычка.
Затем он перевёл взгляд на Тун Цяо и слегка кивнул подбородком:
— Иди.
Тун Цяо кивнула, холодно посмотрела на Лю Ци и направилась к корпусу стационара.
Лю Ци не стал её останавливать. Проводив её взглядом, он снова посмотрел на стоящего перед ним великого человека.
— Господин Вэй, я…
Он думал, что Вэй Цзиньхэн скажет ему что-нибудь важное, но тот, едва Тун Цяо скрылась из виду, даже не удостоил его взглядом и сразу направился в отделение онкологии.
Лю Ци и Чжан Цзю остались в полном недоумении.
Отойдя подальше, Гао Юань спросил:
— Господин Вэй, как насчёт этого дела?
— Он ведь сам сказал: «Как только вернусь к власти, разберусь с Тунтун».
Гао Юань тут же понял смысл его слов:
— Понял, господин Вэй.
Тун Цяо всё ещё размышляла, зачем Вэй Цзиньхэн приехал именно в онкологическое отделение больницы Линьчжоу.
Но, войдя в палату, она забыла обо всём на свете.
Всего за неделю отец Тун Цяо сильно изменился — выглядел гораздо хуже.
Увидев дочь, мать Тун Цяо тут же покраснела от слёз.
— Тунтун, ты как сюда попала?
Тун Цяо смотрела на бледного отца в кровати.
— Папа… что с ним случилось?
Голос её дрожал.
Отец махал рукой, стараясь не волновать её, и твердил, что всё в порядке.
Но Тун Цяо уже не маленький ребёнок — по его мертвенно-бледному лицу было ясно: всё далеко не так.
Из-за слёз она сказала, что хочет сходить в туалет, и вышла из палаты, чтобы найти лечащего врача отца и узнать правду.
Она стояла у двери кабинета заведующего онкологическим отделением, когда услышала внутри разговор.
Через окошко она увидела мужчину, стоящего спиной к ней, и рядом — Гао Юаня в строгом костюме. Это был Вэй Цзиньхэн.
Он сидел в кресле, перед ним на столе лежала шкатулка. Врач-онколог Тан, надев очки для чтения и взяв лупу, внимательно изучал предмет в его руках.
Похоже, разговор затянется надолго, и Тун Цяо решила подождать на скамейке рядом.
Через десять минут дверь открылась, и Тан с Вэй Цзиньхэном вышли одновременно.
Увидев Тун Цяо, ожидающую у двери, оба на миг замерли.
Первым заговорил доктор Тан:
— Тунтун, тебе что-то нужно?
Тун Цяо тут же встала и незаметно бросила взгляд на Вэй Цзиньхэна, молчаливо стоявшего рядом.
— Доктор Тан, я хотела узнать о состоянии моего отца.
Доктор Тан с сожалением посмотрел на часы. Тун Цяо осознала: уже шесть вечера, время его ужина.
— Простите, что отнимаю ваше личное время, но мне скоро улетать на съёмки — прошу вас, расскажите.
Доктор Тан смущённо посмотрел на Вэй Цзиньхэна:
— Цзиньхэн, насчёт…
Они уже договорились поужинать вместе и обсудить этот нефрит.
Вэй Цзиньхэн взглянул на встревоженную Тун Цяо и спокойно сказал:
— Пойдёмте все вместе.
Они отправились в самый дорогой ресторан китайской кухни рядом с больницей Линьчжоу.
В отдельной комнате доктор Тан сел во главе стола, Вэй Цзиньхэн — слева от него, затем Гао Юань.
Тун Цяо устроилась справа от доктора Тана, напротив Вэй Цзиньхэна.
Всю дорогу доктор Тан рассказывал ей о состоянии отца — разговор продолжался даже после того, как подали блюда.
Вэй Цзиньхэн, подняв глаза, видел сидящую напротив женщину.
Её глаза были слегка покрасневшими, лицо — тревожным. Она не притронулась к еде, явно не чувствуя аппетита.
Когда разговор о здоровье отца закончился, тема плавно перешла к кровавому нефриту, принесённому Вэй Цзиньхэном.
Было видно, что доктор Тан тоже увлекается антиквариатом — даже за обедом не мог оторваться от камня.
Вэй Цзиньхэн говорил мало, но внимательно слушал, и каждое его замечание вызывало восхищение у доктора Тана.
Тун Цяо не интересовалась этими «роскошными вещами высшего общества».
Сейчас её волновало одно: сколько ещё продержится отец?
— Доктор Тан, господин Вэй, вы продолжайте, а я пойду обратно в больницу.
Она хотела провести с отцом как можно больше времени перед отлётом на съёмки — впереди два-три месяца разлуки.
— Останься,
— не дожидаясь ответа доктора Тана, сказал Вэй Цзиньхэн.
Тун Цяо удивлённо посмотрела на него.
— Поешь перед дорогой,
— спокойно произнёс он.
Это не был приказ, но и не просьба.
— Я не могу есть,
— ответила Тун Цяо, глядя на него с красными глазами.
Она и сама не понимала почему, но перед всеми могла держаться, а вот перед Вэй Цзиньхэном постоянно теряла контроль и становилась уязвимой.
Вэй Цзиньхэн посмотрел на неё, но ничего не сказал.
Тун Цяо не тронула еду и не встала из-за стола.
Доктор Тан, понимая её состояние, даже стал оправдываться перед Вэй Цзиньхэном, чтобы тот не обижался.
Прошло десять минут, и Тун Цяо, погружённая в свои тревожные мысли, заплакала.
— Я сейчас в туалет,
— сказала она и быстро вышла из комнаты.
Слёзы текли ручьём, и она спряталась в лестничной клетке аварийного выхода, опустившись на корточки и спрятав лицо в локтях.
Внезапно перед ней возникла тень, заслонившая свет.
Она всхлипнула и подняла голову — перед ней стоял Вэй Цзиньхэн с невозмутимым выражением лица.
Тун Цяо поспешно вытерла слёзы и с дрожью в голосе объяснила:
— Я… я не хотела плакать, но не могу сдержаться.
Вэй Цзиньхэн ничего не ответил, а просто протянул ей свою длинную, белоснежную ладонь.
Она вложила в неё свою маленькую руку, и он легко поднял её на ноги.
Его прохладный большой палец нежно вытер слёзы с её щёк, и он тихо, успокаивающе сказал:
— Не пугай себя напрасно. С отцом всё будет в порядке.
Тун Цяо знала, что это просто утешение, но слёзы действительно прекратились.
Вэй Цзиньхэн посмотрел на её покрасневшие глаза:
— Ты же сейчас пойдёшь к родителям. Если придёшь к ним в таком виде, они ещё больше переживать будут.
Тун Цяо шмыгнула носом и жалобно взглянула на него:
— Господин Вэй… можно мне тебя обнять?
Вэй Цзиньхэн обнял её. Тун Цяо обвила руками его тонкую талию и прижалась лбом к его груди, чувствуя сильное, ровное биение его сердца.
Она мысленно считала удары — и постепенно её сердце успокоилось.
Они вернулись в комнату один за другим. Доктор Тан, конечно, заметил перемену между ними, но благоразумно сделал вид, что ничего не видит.
На самом деле этот ужин был благодарностью доктора Тана Вэй Цзиньхэну за находку такого прекрасного кровавого нефрита.
После еды все четверо сели в машину: Гао Юань за руль, доктор Тан — на переднее пассажирское место.
http://bllate.org/book/7990/741478
Готово:
