Сделав глубокий вдох, Се Минъяо вырвала руку, сжала кулак и натянуто улыбнулась:
— Ладно. Я сама придумаю, что делать.
Кто виноват, что она пообещала защищать его и исполнять все его желания до самого рождения ребёнка!
Се Минъяо раздражённо собралась уходить, но, обернувшись, заметила, что уголки его губ едва приподнялись.
Такой холодный человек, который никогда не улыбался — да и вообще, казалось, совершенно забыл, как это делается, всегда ходил с каменным лицом, будто лицевые нервы давно окаменели… А теперь улыбнулся так естественно.
Пусть и не широкая улыбка, а всего лишь мимолётная, сдержанная и скромная — но Се Минъяо всё равно поймала этот момент.
Она замерла на месте, не зная, что чувствует. Мысли метались в голове, пока, наконец, она без выражения произнесла:
— Не смей улыбаться.
Тань Бин опешил. Его белоснежные ресницы дрогнули, алые глаза цвета персикового цветка пристально уставились на неё, и он слегка нахмурился:
— Что ты сказала?
Похоже, он сам не заметил, что улыбнулся. Се Минъяо некоторое время смотрела на него, но не ответила и развернулась, гордо уйдя прочь.
А Тань Бин остался стоять, будто поражённый громом, долго не мог прийти в себя. Он опустил голову, то поглядывая на свои ладони, то касаясь лица. Внезапно из волос выскочили заячьи уши… И тут же вспомнилось: ведь он так и не сказал Се Минъяо прямо о своей истинной природе.
Но она такая умная — даже если он не говорил, она наверняка уже знала.
Возможно, ещё с первой их встречи.
Хотя… как именно она узнала и почему — уже не имело значения.
Се Минъяо не покинула пределов барьера. Тань Бин установил его на большом пространстве, а здесь ещё и бамбуковая роща — вполне можно поискать что-нибудь съедобное.
Она старательно нагибалась, шаря повсюду в поисках ингредиентов, и действительно нашла кое-что: выкопала… бамбуковые побеги? Похоже на них, хотя точно сказать трудно. Вспомнив технику управления огнём, которой её научил Тань Бин, она подожгла один и попробовала. Да, съедобно, только совсем безвкусно.
Где здесь взять соль?
Ладно, хоть это лучше, чем ничего.
Набрав ещё немного, Се Минъяо выпрямилась — и вдруг рассмеялась. Смех был полон самоиронии и недоумения. Что, чёрт возьми, она вообще делает?
Ведь она хотела отправиться в Южную Тюрьму и устроить там переполох, поскорее найти способ вернуться в свой мир. А сейчас?
Она посмотрела на охапку бамбуковых побегов в руках и сердито швырнула их на землю.
Полчаса спустя Тань Бин сидел в медитации перед бамбуковым домиком, перед ним стояла древняя цитра, от которой поднимался лёгкий дымок.
Медленно открыв глаза, он разжал печать в ладонях, и его пальцы, словно из нефрита, коснулись струн. Зазвучала мелодия «Высокие горы, текущие воды», как раз в тот момент, когда вернулась Се Минъяо.
Она остановилась на тропинке, глядя на смутный белый силуэт вдали. Белые одежды и белоснежные волосы удивительно гармонировали друг с другом.
Не ожидала, что он умеет играть на цитре — и ещё как умеет! Её плохое настроение заметно смягчилось от этой музыки.
Сделав несколько шагов вперёд, она услышала, как звуки цитры внезапно оборвались. Тань Бин поднял взгляд сквозь падающие листья. Его прекрасное, холодное лицо и медленный, отстранённый взгляд словно принадлежали существу, не от мира сего, но в них читалась лёгкая грусть.
Се Минъяо теребила большим пальцем подушечку указательного и неспешно вышла на свет:
— Ты… ешь бамбуковые побеги?
Тань Бин молчал, но протянул ей руку.
Се Минъяо подошла, лицо её было напряжено, будто она решала судьбу мира. Достав побеги из кольца хранения, она старалась не думать о том унижении, которое испытала, выбросив их, а потом снова подобрав. Холодным тоном она спросила:
— Так их сразу есть? Может, сначала поджарить?
— Здесь нет посуды для готовки.
Как только Тань Бин заговорил, Се Минъяо почувствовала ещё большее унижение. Она просто сунула ему свежие побеги и тут же убежала.
Но Тань Бину было всё равно. Он проводил её взглядом, пока она не исчезла из виду, затем опустил глаза на аккуратно очищенные от земли побеги… и не стал есть их, а аккуратно убрал.
На самом деле, он не голоден.
Как он может быть голоден?
Он просто хотел дать ей занятие.
Когда она сделает для него всё, чего раньше никогда не делала и делать не хотела, — тогда она уже не сможет его забыть.
Тань Бин лёгким движением пальцев снова коснулся струн и продолжил играть. В бамбуковом домике Се Минъяо стояла у окна, глядя в рощу, и слушала успокаивающую музыку. Лицо её несколько раз исказилось внутренней борьбой, после чего она горько усмехнулась.
«Ладно, всё равно осталось недолго. Похоже, он вот-вот родит. Если в ближайшие дни этого не случится — я тайком сбегу. Пусть меня называют вероломной — такой обет всё равно не стоит соблюдать».
Едва она приняла это решение, как за окном раздался резкий звук — лопнула струна, за ним последовал глухой стук падающей цитры. Се Минъяо даже не заметила, как быстро она сама двигается: мгновенно она уже была рядом с Тань Бином.
Она поспешила подхватить его, когда он начал падать. Его тело было таким мягким, а кожа горячей. Не успела она спросить, что случилось, как Тань Бин вцепился в её руку и прохрипел:
— …Начинается… Рожаю.
Лицо Се Минъяо вспыхнуло. Ей хотелось закричать, хотелось просто швырнуть его и убежать — но она не могла этого сделать.
Она растерянно пробормотала:
— Но… но как мужчина может рожать?!
Тань Бин, похоже, тоже чувствовал себя унизительно. Он спрятал лицо у неё на груди и больше не говорил, лишь изредка тихо стонал, явно сдерживая невыносимую боль.
Се Минъяо даже не замечала, что он использует удобный момент, чтобы прижаться к ней. Изо всех сил она подняла его и занесла в дом, аккуратно уложив на кровать. Только тогда заметила, как живот Тань Бина то и дело вздувается, будто что-то внутри рвётся наружу, готово разорвать кожу.
Се Минъяо широко раскрыла глаза, совершенно растерявшись. Неужели ей придётся делать кесарево?
Она не справится!
В этот момент Се Минъяо наконец достигла предела. Глаза её покраснели, голос задрожал:
— Я… я не могу. Я уйду. Сам разбирайся. Мне надо бежать…
Она не выдержала и, не оглядываясь, выбежала из дома, оставив Тань Бина одного в бамбуковом домике.
Тань Бин лежал на постели, одиноко глядя в потолок. Несмотря на боль, он вдруг рассмеялся.
На этот раз он знал, что смеётся, и не удивился. Просто смеялся и смеялся, пока боль не стала настолько сильной, что смех оборвался.
В его глазах бурлила тьма, пальцы судорожно сжимали шёлковое одеяло. Он один несёт всё это бремя.
Когда сознание начало меркнуть и он уже не понимал, что происходит вокруг, дверь комнаты с грохотом распахнулась.
Тань Бин мгновенно пришёл в себя и поднял голову. Се Минъяо, завязав глаза тканью, с трудом вошла и, опираясь на край кровати, опустилась на корточки. Сжав зубы, она сказала:
— Только в этот раз.
Тань Бин молчал.
Он лишь поднял дрожащую бледную руку и потянулся к ней. Их ладони медленно сомкнулись.
Се Минъяо, наверное, поняла: роженицу нужно поддерживать. Раз она ничего не видит, станет легче — терпимее. Если держать его за руку поможет ему — пусть будет так.
В конце концов, это последний шаг.
Скоро она будет свободна.
С этими мыслями Се Минъяо крепко сжала его пальцы.
— Я не знаю, что сказать, — тихо начала она. — Но… Учитель, с тобой всё будет в порядке.
Пауза.
— Вы оба будете в порядке.
В этот миг вся тьма в душе Тань Бина рассеялась.
Он вдруг почувствовал себя ничтожным.
Ему захотелось вырвать руку, но Се Минъяо держала крепко. И тогда он понял: на самом деле сейчас не она даёт ему силы.
Это он даёт их ей.
Тань Бин молчал, не издавая ни звука. Се Минъяо не знала, что с ним, но вскоре почувствовала запах крови… А затем раздался плач новорождённого.
Се Минъяо резко отпустила его руку и вскочила, вся дрожа от напряжения.
Тань Бин лежал на кровати, медленно закрыв глаза. Дыхание его стало слабым, он не реагировал.
Се Минъяо ждала, но ребёнок продолжал плакать, а Тань Бин так и не приходил в себя. В отчаянии она сорвала повязку с глаз и увидела… мальчика с заячьими ушами и хвостом, который громко рыдал.
Рядом с ним отец, бледный и измождённый, без сознания.
— Всё кончено, — прошептала Се Минъяо, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я… реально устроила катастрофу.
Младенцы обычно некрасивы при рождении — им нужно несколько дней, чтобы стать милыми и пухленькими.
Но ребёнок Тань Бина был исключением: с первых минут жизни он оказался белокожим и красивым, вокруг него мягко мерцало ледяное синее сияние духовной энергии. Се Минъяо, хоть и недавно вступила на путь культивации, сразу поняла: у малыша тоже пустотный корень.
Что ж, логично — дети двух обладателей пустотного корня с большой вероятностью унаследуют его.
Слёзы катились по щекам Се Минъяо, пока она смотрела на малыша, который шевелил ручками и ножками, любопытно разглядывая мир. Плач он уже прекратил, но выглядел голеньким — человеческое дитя с заячьими ушами и хвостом.
Тань Бин не раз показывал ей свою истинную форму, полностью превращаясь в духа-зайца. Хотя они никогда прямо не обсуждали это, оба прекрасно понимали: она знает, кто он.
Се Минъяо дрожащим пальцем потянулась к ребёнку, но испугалась — вдруг надавит слишком сильно и причинит боль. Она затаила дыхание, настолько напряжённой она ещё никогда не была. За всю жизнь она не испытывала такого страха.
Тань Бин постепенно пришёл в себя, хотя всё ещё чувствовал себя слабым. Его алые глаза полуприкрылись, палец слегка дрогнул — и белоснежная шёлковая ткань нежно обернула малыша, оставив снаружи лишь румяное личико.
Малышу, видимо, стало удобно — он даже улыбнулся. От этого звонкого смеха Се Минъяо чуть не задохнулась.
— Я… Я могу что-нибудь для тебя сделать? — с трудом выдавила она, заставляя себя сохранять спокойствие. Руки её были скованы, будто деревянные.
Тань Бин не смотрел на неё, взгляд его был прикован к завёрнутому ребёнку. Немного помолчав, он тихо произнёс:
— Мне нужно отдохнуть.
— Конечно, тебе обязательно надо отдохнуть. Тогда я…
— Забери его отсюда.
Тань Бин перебил её запинки и, побледнев ещё сильнее, потерял сознание.
Се Минъяо застрял ком в горле. Руки снова задрожали, уголки губ дёргались, но улыбка, которую она легко дарила всему миру, сейчас не шла на лицо — особенно перед собственным ребёнком.
Она собралась с духом и потянулась к малышу, но вдруг вспомнила о Тань Бине.
Запах крови всё ещё витал в воздухе. Он ведь даже не обработал рану — с ним всё в порядке?
Сжав губы, Се Минъяо посмотрела на его живот — впервые с момента родов. Кровавые пятна на белоснежной даосской робе скрывали рану, но одного взгляда на кровь хватило, чтобы понять серьёзность положения.
— Подожди немного, не шуми, — машинально сказала она ребёнку, потом вспомнила, что тот только что родился и ничего не поймёт. Хотела было взять его на руки и успокоить, но малыш неожиданно послушно замолчал, лишь его большие красные глаза с восхищением и нежностью смотрели на неё.
Сердце Се Минъяо на миг замерло. Она смотрела на этого ребёнка и не могла сомневаться, что он её. Во-первых, никто кроме неё не осмелился бы так дерзко лечь с Тань Бином — даже главная героиня Су Чжиси из книги не смогла этого добиться.
Во-вторых…
Черты лица малыша, не считая заячьих ушей и хвоста, были поразительно похожи на неё.
Прямо как в детских фотографиях — будто это её точная копия.
Нет, скорее, он — её двойник.
Это её ребёнок. Без сомнений.
Се Минъяо погрузилась в уныние, но, вопреки прежнему плану немедленно сбежать, как только всё закончится, она жёстко села на край кровати и осторожно приподняла одежду Тань Бина. Увидев кровавую рану, она вновь почувствовала ту странную, непонятную ей самой горечь.
Раньше на животе у него почти не было шрамов — в основном на спине. Теперь и живот не избежал участи.
Он так легко остаётся со шрамами… Как теперь будет выглядеть это место?
Се Минъяо подняла взгляд и долго смотрела на без сознания лежащего Тань Бина. Сейчас он действительно беспомощен — если бы она захотела, могла бы убить его.
Медленно выдохнув, она сложила пальцы в печать и попыталась исцелить его тем способом, которому он её учил.
Эффект был, рана начала затягиваться… Но процесс остановился, прежде чем зажила полностью.
Его раны не так-то просто залечить.
Се Минъяо опустила руки, чувствуя раздражение и какое-то странное унижение.
В конце концов, она наложила на него очищающее заклинание, аккуратно поправила одежду, укрыла шёлковым одеялом и вышла из комнаты, держа ребёнка на руках.
http://bllate.org/book/7954/738768
Готово:
