На следующий день.
Инь Шаоянь проспала всю ночь, но от этого её глаза ещё больше распухли. Ей казалось, что теперь она с трудом различает даже самые простые вещи.
Как же всё раздражает!
В голове у неё крутилось только то, что случилось прошлой ночью: она плакала, капризничала и заставляла Линь Цина бесконечно её успокаивать. Просто неприличное поведение!
Но тут же её девичье сердце пустило вверх радужные пузырьки:
— Главный герой такой красивый и добрый! Просто лучший на свете!
Да-да, её разум тоже согласился с этим. Однако тут же добавил колкости:
— А иначе как же ему потом собирать гарем?
Девичье сердце возразило:
— Но вдруг он полюбит только главную героиню и не будет заводить гарем?
— Верно. Только вот главная героиня владеет восемнадцатью видами искусств, у неё и актёрский талант, и внешность на высоте, да ещё и мудростью умеет вызывать у него всплески симпатии одну за другой. Хех, думаешь, ты на такое способна?
Нет. Инь Шаоянь молча опустила голову. Совсем нет.
— Значит, остаётся только быть безмозглой фанаткой!
Приняв решение, она снова почувствовала лёгкость и решила, что никто на свете так хорошо не умеет поднимать себе настроение. Она принимает решения и разумно, и решительно. Такая она — просто великолепна!
Однако её недавнее решение ограничиться ролью безмозглой фанатки никак не повлияло на ход помолвки с Линь Цином.
Раньше Инь Шаоянь думала, что, даже рискуя рассердить главного героя, прямо и честно откажет от помолвки, чтобы не допустить сюжетного перекоса.
Но стоило ей увидеть Линь Цина — и она внезапно становилась трусливой. Хотела действовать решительно: громко заявить отказ и сразу убежать.
А вышло так: она запыхавшись добежала до Линь Цина, взглянула на его лицо, от которого у неё замирало сердце, — и слова вылетели изо рта тоненьким комариным писком.
— Я не хочу помолвки, — чуть не заплакала Инь Шаоянь, ведь сама почти не услышала, что сказала.
С точки зрения Линь Цина, перед ним стояла покрасневшая девушка, которая бросилась к нему и теперь будто не решалась заговорить.
В итоге Инь Шаоянь получила лишь долгие уговоры и объятия, после чего, снова покраснев, убежала прочь.
«Умный человек приспосабливается к обстоятельствам», — подумала она. — «Если одна гора не подходит, есть другие».
Инь Шаоянь отправилась к тёте, матери Линь Цина. Но, дойдя до двери её комнаты, снова засомневалась.
Перед Линь Цином она, возможно, могла бы отказать, не считаясь с их «братскими» чувствами. Но перед его матерью — не смогла.
Она не могла игнорировать то, что господин и госпожа Линь почти десять лет заботились об оригинальной Инь Шаоянь как о родной дочери. И ей было невыносимо разрушать надежду тёти на то, что после их ухода она и Линь Цин будут поддерживать друг друга.
Она заглянула внутрь и увидела, как тётя сидит у постели господина Линя, который уже впал в беспамятство, и заботливо ухаживает за ним.
Она также не хотела, чтобы тётя совершила самоубийство вслед за мужем.
Но ведь в браке супруги часто становятся для друг друга единственной опорой в жизни. У неё не было оснований мешать им.
Она уже плакала и устраивала истерики, но не желала использовать Линь Цина как рычаг давления, чтобы заставить тётю остаться в этом мире одной.
— Тётя, — сказала она, чувствуя, что сегодня ей уже не так больно, как вчера.
Госпожа Линь вышла к ней.
— Что случилось?
— Тётя, я не хочу помолвки.
Не дожидаясь ответа, она продолжила:
— Давайте с двоюродным братом останемся просто братом и сестрой? Я ведь не люблю двоюродного брата, и он меня не любит. Будем как родные, хорошо?
Госпожа Линь улыбнулась и покачала головой.
Она не могла понять: Инь Шаоянь сейчас шутит или действительно считает, что Линь Цин её не любит.
— Сяоянь, твой двоюродный брат очень тебя любит.
— Нет, это не так! Он относится ко мне только как к младшей сестре!
Мать Линь Цина удивилась. Её сын говорил совсем иное.
— Правда? Это он тебе сказал?
Инь Шаоянь не колеблясь предала главного героя. Она энергично кивнула:
— Да!
— Цин, — в этот момент Линь Цин как раз собирался выходить и проходил мимо. Мать окликнула его. — Ты не хочешь помолвки с Сяоянь?
Инь Шаоянь почувствовала, что у неё внутри всё перевернулось. Неужели удача так против неё?
— Нет, мама, почему вы так спрашиваете? — удивился Линь Цин.
Госпожа Линь нахмурилась:
— Сяоянь сказала...
— Мама, я всё понял. Идите, пожалуйста, позаботьтесь о папе. Я сам поговорю с Сяоянь, — мягко перебил её Линь Цин и проводил мать обратно в комнату.
Инь Шаоянь, стоявшая на месте, была слишком напугана, чтобы убежать. Линь Цин взял её за руку и повёл в её комнату.
— Сяоянь, ты мне веришь?
Он держал её ладони в своих, и ей казалось, что её руки сейчас задрожат от напряжения. Она не смела пошевелиться, боясь нарушить хрупкий момент.
Инь Шаоянь натянуто улыбнулась, сердце её тревожно забилось.
Она не знала, услышал ли Линь Цин её слова о том, будто это он сам не хочет помолвки.
Если услышал — сейчас он, наверное, собирается её допросить.
— Я не перестаю верить двоюродному брату, — пробормотала она, опустив глаза.
Линь Цин приблизился ещё ближе. Она чувствовала, что ещё немного — и он обнимет её.
«Ааа, главный герой, сдержись!» — мысленно закричала она. — «А то я сама себя не сдержу!»
Но тут же вспомнились десятки второстепенных героинь из романа, которые пытались соблазнить главного героя и получали жестокий отпор, после чего жалели, что вообще родились.
«Ладно, я ещё немного потерплю», — решила она.
— Сяоянь, я всегда буду заботиться о тебе и всегда буду добр к тебе. Больше не сомневайся во мне, хорошо?
Инь Шаоянь подняла глаза и увидела его серьёзное выражение лица. Как заворожённая, она кивнула.
Тут же она возненавидела себя: «Как можно сдаваться из-за немного красоты?!»
Хотя, возможно, это была не «немного» красоты.
Глядя на лицо Линь Цина, она позавидовала главной героине. В этот миг ей показалось, что кто-то сжал её сердце и крепко сдавил.
И тут Линь Цин сделал шаг вперёд и крепко обнял её.
— Сяоянь...
— Ч-что? — прошептала она.
— Я, наверное, такой беспомощный... — тихо произнёс он ей на ухо. — Кажется, я ничего не могу сделать. Мне остаётся только ждать, пока всё произойдёт само собой...
На самом деле, получив тайный манускрипт, он сильно усилился и даже случайно обрёл множество последователей.
Он даже тайком пригласил более опытного целителя осмотреть отца. Но тот сразу объяснил: изначальная травма внутренних органов не была вовремя вылечена, и теперь состояние господина Линя крайне тяжёлое. Обычные травы и пилюли уже не помогут.
Целитель сказал прямо: «Лёгкие и внутренности почти разрушены. Готовьтесь к худшим».
Линь Цин давно знал и о намерениях матери. Но он делал вид, что ничего не замечает, даже не решаясь уговорить её остаться в живых.
— Нет...
Инь Шаоянь растерялась. Откуда он всё знает?
— Ты не презираешь меня за то, что я такой беспомощный?
— Нет, нет! Это же не твоя вина! — Инь Шаоянь не смела поднять на него глаза. Её ладони в его руках стали влажными от пота.
— Но разве ты не сочтёшь меня слабым?
В ней вдруг проснулось желание защитить своего кумира:
— Как ты можешь так думать!
Она мягко отстранила его. Наконец ей удалось прогнать своё девичье очарование и серьёзно посмотреть ему в глаза.
— То, что ты слаб сейчас, — не твоя вина. Ты стараешься больше всех, кого я знаю. Рано или поздно ты станешь сильнее их всех. Иногда события просто случаются, и люди рано или поздно умирают. Тебе не за что себя винить. А потом...
Линь Цин смотрел на девушку, щёки которой покраснели от искреннего негодования, и улыбнулся. Он потрепал её по голове.
Инь Шаоянь не ожидала этой улыбки и снова потеряла всякое самообладание.
И тогда она услышала собственный голос:
— А потом я стану твоей мамой.
Как же всё раздражает!
Каждый день приносил новые неудобства.
С тех пор как Линь Цин поговорил с ней, они больше не обменялись ни словом.
Ничего особенного не произошло — просто она сама стала избегать его.
После этих двух встреч она наконец поняла: стоит Линь Цину оказаться рядом — и она либо заикается, не в силах вымолвить и слова, либо начинает нести такую чушь, будто у неё вовсе нет мозгов.
Сказав ту фразу, она даже не посмела взглянуть на его реакцию и тут же выпроводила его из комнаты.
Последние два дня Инь Шаоянь бесконечно прокручивала в голове ту сцену: то ей хотелось плакать, то она находила это смешным.
Главное, что она искренне подумала: если бы у неё был такой сын, она бы с радостью постарела на десять лет.
Возможно, она сошла с ума.
Хотя, когда она не встречалась с Линь Цином, казалась себе вполне разумной.
Поэтому она придумала способ: объясниться с ним, не глядя ему в глаза.
Она взяла лист бумаги и аккуратно разложила его на столе.
«Двоюродный брат, это Сяоянь».
Она долго думала, как объясниться, и решила сказать правду.
«В прошлый раз я не хотела говорить глупостей. Прости меня. Двоюродный брат, я давно хотела тебе сказать: иногда я немного глупая».
Она перечитала записку и добавила в конце: «Правда».
Затем она подкралась к двери комнаты Линь Цина и без труда просунула записку под дверь.
Инь Шаоянь обернулась и хлопнула в ладоши. Наконец-то проблема решена!
После того как она передала записку, ей стало гораздо легче. Хотя она по-прежнему избегала Линь Цина, больше не мучилась воспоминаниями об этом конфузе.
Но перед ней всё ещё стоял неизбежный вопрос — помолвка.
Из уважения к её юному возрасту не стали сразу устраивать свадьбу.
Однако Инь Шаоянь не до конца понимала: в этом мире помолвка при свидетелях — почти то же самое, что и свадьба. Здесь помолвка — не просто формальность, как в современном мире, а практически равносильна браку.
Она запуталась в своём нынешнем положении.
Изначально она хотела прямо отказаться от помолвки, но это потребовало бы от неё сделать многое, к чему она не была готова. И перед тётей, и перед Линь Цином ей было невыносимо трудно сказать «нет».
Поэтому она невольно задумалась: а может, просто согласиться на помолвку с Линь Цином?
Честно говоря, он ей очень нравился. Какая же безмозглая фанатка не мечтает выйти замуж за своего кумира?
К тому же Линь Цин всегда был добр к ней: улыбался, часто обнимал, разговаривал ласково.
Но в романе есть главная героиня. Сейчас помолвка — удовольствие, а потом, глядишь, и вовсе отправят в ад, даже второстепенного героя не достанется.
К тому же она не верила, что сможет повторить подвиги главной героини. Ей и в обычном общении с людьми трудно, не то что набирать очки симпатии у главного героя.
Будь у неё способности главной героини — переворачивать мир одним движением руки, — она бы без раздумий забрала своего кумира домой.
Но сейчас Инь Шаоянь сидела, обхватив колени руками, и чувствовала, что недостойна Линь Цина.
Пусть сейчас он и кажется никчёмным, скоро начнётся его взлёт. А она, его двоюродная сестрёнка, — ниже среднего по всем параметрам: ни талантов, ни особых умений, да и ум частенько теряется.
Вздохнув, она погладила себя по щеке, утешая своё девичье сердце:
— Ну сколько же можно! У тебя уже столько времени бесплатных «фансайдингов» — разве этого мало?
Пусть будет помолвка. Когда придёт время, она всё равно вернётся в Кайюань, как и планировала изначально.
Так, в благоприятный день, выбранный лично госпожой Линь, Инь Шаоянь официально и торопливо обручилась с Линь Цином при свидетелях — господине и госпоже Линь.
Однако уже на следующий день после помолвки состояние господина Линя резко ухудшилось, и он начал непрерывно кашлять кровью.
— Брат,
Прошло уже три дня с тех пор, как господин и госпожа Линь ушли из жизни. На следующий день их похоронили.
Линь Цин всё ещё каждый день стоял на коленях перед табличками предков. Хотя он продолжал нормально есть и спать, Инь Шаоянь тревожилась за его состояние.
Она принесла ему миску отвара, сваренного из трав, запасённых ещё при жизни отцом.
Она опустилась на колени рядом с ним на циновке и протянула миску.
Линь Цин повернул голову, ничего не сказал. Молча взял миску, но не отводил от неё глаз.
http://bllate.org/book/7868/731974
Готово:
