Закончив оказывать первую помощь, Лу Яо собралась в школу — уже почти опаздывала. Однако толпа не спешила расступиться, а кто-то даже схватил её за руку, не давая уйти.
— Ты не можешь уходить! «Скорая» ещё не приехала — откуда нам знать, всё ли в порядке с человеком?
— А вдруг ему и не было ничего, а ты тут наворочала — и теперь стало хуже?
Эти слова подхватили другие:
— Верно! Нельзя отпускать эту девочку! Если она уйдёт, как мы потом объяснимся?
Тётя Чжан окончательно вышла из себя. Она резко оттащила Лу Яо за спину и, гневно плюнув в сторону толпы, крикнула:
— Да вы что за народ такой? Когда надо было помогать — все, как мыши, притихли и спрятались! А как моя девочка всё сделала — тут же голос подавать стали!
— Старик упал — вы не подняли, а теперь ещё и злобу на добряка вымещаете! Вам не стыдно?
Видя, что тётя Чжан из-за неё готова затеять перепалку, Лу Яо потянула её за рукав.
— Ничего страшного, я подожду «Скорую». Просто скоро начнётся урок, а если я опоздаю, то в этом семестре не получу стипендию.
А стипендия — это единственный способ оплатить учёбу в университете. Её нельзя потерять.
Подумав, Лу Яо обратилась к окружающим:
— Я не уйду, но мне нужно попросить одноклассника передать учителю, что я задержалась.
В 2013 году у Лу Яо не было телефона, поэтому она начала оглядываться в поисках кого-нибудь в такой же школьной форме.
К счастью, это была остановка, через которую обязательно проходил автобус до школы. Вскоре её взгляд упал на знакомую форму.
Парень ростом под метр восемьдесят, с короткой и аккуратной стрижкой — его высокая фигура выделялась даже сквозь трёхслойную толпу.
— Товарищ! — Лу Яо протянула руку сквозь щель между людьми и ухватила его за край школьной куртки.
— Я из одиннадцатого «А» класса, Лу Яо. Не мог бы ты помочь мне…
Парень перед ней обернулся.
Их взгляды встретились. В глазах, которые она всегда помнила как насмешливые и чуть прищуренные, теперь читалось изумление.
Знакомые глаза, знакомый изгиб носа, знакомые тонкие губы.
Даже бровь, которую он приподнял, — всё совпадало с образом из памяти, от которого она так упорно пыталась бежать после возрождения.
Лу Яо онемела.
Лу Яо думала, что, увидев Лу Юань, сможет сохранить внешнее спокойствие, а значит, и с другими людьми из прошлого, связанными с тяжёлыми воспоминаниями, справится без потерь.
Но оказалось не так.
Встретившись взглядом с Е Цзинем, она впервые за долгое время замерла.
Лу Яо молчала, но и Е Цзинь не спешил.
Он позволил ей стоять среди толпы и держать его за край куртки, словно застыв в раздумье.
Хотя, по правде говоря, терпения хватило всего на две секунды — Лу Яо быстро пришла в себя.
Она отвела глаза, отпустила его куртку и произнесла спокойным, но чётким голосом:
— Товарищ, я только что оказала первую помощь пожилому человеку, который потерял сознание. Теперь должна дождаться приезда «Скорой». Не мог бы ты передать учителю, что я задержалась?
Тот голос, который она считала сдержанным и отстранённым, в ушах некоторых звучал мягко и сладко — так же, как и её пальцы, что только что держали его одежду.
— Товарищ? — переспросил он, повторяя это обращение.
Притворяешься, что не знаешь меня?
Е Цзинь прищурился и медленно окинул взглядом толпу вокруг. Уже через мгновение он понял, что здесь происходит.
— Почему именно ты? — спросил он нарочито. — Больной после первой помощи уже выглядит гораздо лучше. Раз состояние стабильно, почему бы тебе не идти на урок?
— Здесь же полно людей. Почему именно ты должна оставаться?
Потому что она сама оказала помощь — значит, несёт ответственность. А вдруг из-за её вмешательства со стариком что-то случится?
Многие хотели возразить Е Цзиню, но, поймав его холодный взгляд, разом замолчали.
Он не из тех, с кем можно спорить.
Такое впечатление сложилось у каждого в толпе.
Хотя большинство присутствующих были старше Е Цзиня, именно возраст научил их распознавать типы людей. Е Цзинь и Лу Яо принадлежали к совершенно разным категориям.
Первый, хоть и носил форму лучшей школы города, выглядел вовсе не как прилежный ученик: чёрный пирсинг в ухе, расстёгнутая на груди куртка и рюкзак, небрежно повешенный на одно плечо, выдавали в нём бунтаря. А уж то, что в школе с таким строгим уставом его до сих пор не отчислили, говорило само за себя — либо семья богата, либо влиятельна.
Его дерзкий тон и презрительный взгляд подкреплялись не только дорогими кроссовками с мировым лимитированным выпуском, которые не купишь даже за большие деньги.
Лу Яо же была совсем другой: её школьная форма уже выцвела от стирок, на жаре она аккуратно застёгивала молнию до самого горла, а в рюкзаке, судя по всему, лежало не меньше семи-восьми толстых учебников — такой груз, казалось, вот-вот сломает ей плечи.
Ясно было: перед ними образцовая отличница.
Её чёрные волосы, аккуратно спадающие чуть ниже плеч, и приятная, но не агрессивная внешность создавали впечатление послушной и беззащитной девочки.
Все понимали, кого можно тронуть, а кого — ни в коем случае.
— Да, иди скорее в школу! — поддержала Е Цзиня тётя Чжан и толкнула Лу Яо в его сторону. — От этой стипендии зависит твоё обучение в университете! Это серьёзное дело, нельзя его упустить!
Увидев, что «виновница» уходит, некоторые нахмурились и недовольно уставились на пару.
Но тихоня, уже почти оказавшись рядом с юношей, вдруг ловко ускользнула в сторону.
Лу Яо встала на прежнее место — на безопасном расстоянии от Е Цзиня — и осторожно подбирая слова, отказалась от их помощи:
— «Скорая» ещё не скоро приедет. Здесь много людей, но кроме меня никто не знает основ первой помощи. Лучше я останусь — на всякий случай.
Тётя Чжан покачала головой — ей казалось, что старшая дочь Лу слишком добра для собственного блага.
Она не знала, что, хотя ответственность Лу Яо и была искренней, это не единственная причина, по которой та осталась.
Ещё одна — она просто не хотела сейчас видеть Е Цзиня.
Она ещё не решила, как к нему относиться, как разговаривать, как вести себя.
И всё же она помнила, каким властным был Е Цзинь в старших классах. Он вряд ли позволил бы ей добровольно мучиться ради других.
Услышав её просьбу, он, скорее всего, нахмурился бы и, не раздумывая, увёл бы её, ухватив за воротник.
Подумав об этом, Лу Яо незаметно отступила ещё на полшага.
Но Е Цзинь поступил иначе. Он лишь внимательно посмотрел ей в лицо, а затем согласился:
— Ладно. Если что — звони мне.
Он вытащил из рюкзака первую попавшуюся книгу, оторвал обложку, написал на ней номер телефона и сунул Лу Яо в руку:
— Это мой номер. Не потеряй.
Лу Яо удивилась — он согласился слишком легко.
Ведь в это время Е Цзинь, по её воспоминаниям, уже питал к ней чувства. Такие чувства — дерзкие, напористые, не терпящие отказа. Он не спрашивал, хочет она или нет — просто навязывал свою заботу, будто она обязана её принять.
Но такой исход устраивал Лу Яо. Она кивнула:
— Хорошо.
И тут же, при нём, аккуратно сложила обложку с номером и положила в карман.
Через пять минут приехала «Скорая». Лу Яо сдержала слово и сопроводила старика в машину.
Медбрат на месте провёл осмотр и прямо на улице похвалил Лу Яо:
— Ты вовремя и правильно оказала первую помощь!
Теперь никто из толпы уже не сомневался в искренности девушки.
Тётя Чжан наконец перевела дух и с гордостью выпятила грудь — будто именно её дочь совершила подвиг.
Под её осуждающим взглядом те, кто раньше критиковал Лу Яо, виновато отвели глаза и потихоньку разошлись.
Пожилой человек, которому помогла Лу Яо, оказался господином Цинем из очень состоятельной семьи.
Как только медсёстры связались с родственниками, старика, несмотря на то что он уже пришёл в себя, поместили в самую дорогую палату клиники.
Из-за фразы в телефонном разговоре — «Ни в коем случае не отпускайте её!» — Лу Яо тоже пришлось отправиться в палату.
— Они, наверное, хотят поблагодарить тебя, — успокоила её медсестра, заметив лёгкое напряжение.
Ранее в отделении уже говорили о Лу Яо:
— Такой ещё ребёнок, несовершеннолетняя, хрупкая, как тростинка на ветру… Как у неё хватило смелости и хладнокровия? Сама оказала первую помощь и дождалась «Скорой»!
— Наверное, потому что в этом возрасте ещё верят в добро. Они ещё не сталкивались с подлостью и интригами — вот и остаются честными и ответственными.
Врачи часто видели, как люди проходят мимо тех, кому срочно нужна помощь, и потому особенно ценили таких, как Лу Яо.
Поэтому медсестра уже заранее относилась к ней с теплотой.
— Здесь тихо, можешь спокойно делать уроки, — сказала она, указывая на фрукты в палате. — Пей, ешь, если захочешь. Ничего плохого точно не случится.
Лу Яо кивнула:
— Хорошо.
Эта покорность мгновенно пробудила материнские чувства у недавно окончившей университет медсестры. Та тихо вышла, осторожно прикрыв дверь.
А Лу Яо наконец получила возможность подумать о Е Цзине.
В её памяти ярче всего запомнился Е Цзинь спустя пять лет после её ухода из школы — уже тогда, когда он полностью взял в свои руки семейный бизнес и вернулся в родной город в статусе преуспевающего наследника.
Тогда он всё ещё был вспыльчив, но научился скрывать эмоции.
Он больше не действовал импульсивно — как в школе, когда, услышав, что Лу Яо при работе репетитором столкнулась с неуважением, он резко увёл её в угол школьного двора и со всей силой ударил кулаком в стену рядом с её головой.
Звук был такой, что самой Лу Яо стало больно за его руку.
— Держи, — бросил он ей на грудь толстый кошелёк. — Этого хватит на год репетиторства.
Когда она спросила, что это значит, юноша, совершенно не считая это оскорблением, гордо ответил:
— Будь моей девушкой. У моей семьи бесконечные деньги.
Лу Яо дала ему пощёчину — так началась их первая ссора.
Позже Е Цзинь понял: чтобы по-настоящему заботиться о человеке, одной горячности недостаточно — нужно уметь это делать правильно.
Но всё это она слышала уже от подруги Лю Сыяо — героини из другого мира, связанной с историей Е Цзиня.
По слухам, взрослый Е Цзинь не мог смотреть на её изуродованное лицо. Поэтому Лу Яо избегала встреч с ним и старалась не вспоминать школьные воспоминания.
И вот теперь, увидев перед собой этого дерзкого, острого, полного внутреннего огня юношу, она внезапно ощутила, как прошлое хлынуло в сознание.
Он стал ей почти чужим — слишком давно она не вспоминала его таким.
Его доброта в юности казалась теперь далёкой и туманной, а яснее всего в памяти стояли его жестокие слова о её внешности после несчастного случая.
Сердце сжалось. Лу Яо немного посидела, глядя на номер в кармане, а затем решительно разорвала бумажку и выбросила в урну за дверью палаты.
Семья Циней, похоже, была очень занята. Первым в больницу пришёл не Цинь, а мужчина, которого старик Цинь лично продвинул на высокий пост перед уходом на покой.
Ему было лет тридцать с небольшим, но благодаря покровительству старика он занимал должность, недоступную большинству в его возрасте.
Поэтому, услышав о госпитализации Циня, он немедленно бросил все дела и приехал в клинику.
— Господин Цинь сейчас заключает важную сделку, поэтому приедет чуть позже, — вежливо пояснил он Лу Яо.
Лу Яо кивнула:
— Тогда я пойду на уроки. Я уже пропустила один.
Сюнь Лидун на мгновение опешил. Пока он приходил в себя, Лу Яо уже вышла из палаты. Он поспешил за ней.
— Девушка, подождите! Врачи уже всё рассказали. Благодаря вам господин Цинь остался жив! — искренне поблагодарил он. — Останьтесь, пожалуйста.
Он не сомневался в важности её поступка и не позволял себе пренебрежения из-за юного возраста Лу Яо.
Наоборот, его отношение было предельно уважительным и тёплым.
http://bllate.org/book/7867/731873
Готово:
