Сяо Лу настороженно сказала:
— Зачем так на меня пялишься? Это ты велел ей есть, нечего сваливать на меня.
Су Чэнъян, опасаясь, что Линь Юй обвинит Сяо Лу, изо всех сил пыталась подняться с кресла и, запыхавшись, проговорила:
— Не вини Сяо Лу…
Линь Юй лишь вздохнул с досадой:
— Отведи её наверх, переодень во что-нибудь удобное и погуляйте немного, чтобы пища переварилась. Иначе ночью не уснёт.
Сяо Лу, получив приказ, потащила Су Чэнъян в номер и переодела её. Пока переодевала, ворчала себе под нос:
— Ты же обычно такая рассудительная, а перед едой да деньгами — сразу теряешь голову.
Су Чэнъян, сытая и довольная, стала послушной как ягнёнок: чего скажут — то и делает. Услышав упрёк подруги, она повернулась и обняла её за руку, потеревшись щекой о плечо, словно кошечка, и тихо произнесла:
— Ну так мне ведь это нравится! Моя самая заветная мечта — заработать достаточно денег, вернуться на родину и открыть книжный магазин, а потом спокойно жить без забот.
Сяо Лу с улыбкой посмотрела на неё и, не выдержав, ткнула пальцем в щёку:
— Ты бы хоть чуточку амбиций проявила!
— Амбиции разве съешь?
Ничего не поделаешь, Сяо Лу повела Су Чэнъян гулять по окрестностям. Вспомнив слова Хань Сунсюэ за обеденным столом, Су Чэнъян зашла в супермаркет и купила всё необходимое.
Вернувшись в отель, они умылись и привели себя в порядок. Было уже почти полночь.
Су Чэнъян едва коснулась подушки, как провалилась в глубокий сон и даже увидела прекрасный сон.
Ей почудилось, будто кто-то толкает её. Она смутно открыла глаза. В комнате горел ночник, рядом с кроватью стояла расплывчатая фигура человека, но голова у него была в несколько раз больше обычной человеческой.
В тот самый момент, когда она открыла глаза, кровь в её жилах застыла.
Она оцепенело смотрела на силуэт у кровати, и крупные слёзы покатились по щекам.
— Чэнъян… Чэнъян…
Су Чэнъян окончательно остолбенела от страха, пока тёплая рука не толкнула её за плечо.
— Чэнъян!
Из-за тёмного аппарата выглянуло лицо.
— …Сяо Лу? — растерянно прошептала Су Чэнъян.
— Это я.
Сяо Лу опустила с плеча камеру и, освещая комнату слабым светом, пояснила:
— Так решил продюсерский отдел. Ты разве не получила уведомление?
Су Чэнъян растерянно покачала головой:
— Нет.
Затем она посмотрела на камеру в руках Сяо Лу, закрыла глаза и снова открыла их, почти истерично прошептав:
— Я чуть с сердцем не распрощалась!
Сяо Лу усмехнулась:
— Не может быть. Продюсеры сказали, что карточку положили тебе на тумбочку ещё вчера вечером.
Она огляделась и действительно увидела на тумбочке нетронутую карточку. Поднеся её Су Чэнъян, Сяо Лу сказала:
— Вот, держи.
Су Чэнъян раскрыла карточку. Там было написано сообщение от продюсерского отдела: просили надеть пижаму перед сном, потому что утром сотрудники придут в номер для съёмок.
Су Чэнъян взъерошила растрёпанные волосы и объяснила:
— Я вчера вечером умылась и сразу легла спать, не заметила.
Сяо Лу сказала:
— К счастью, молодой господин Линь предусмотрел заранее и велел всем остальным подождать снаружи, а меня отправил первой с камерой.
Так как они находились в отеле, Су Чэнъян была одета не так аккуратно, как дома, поэтому сказала:
— Пусть заходят.
— Хорошо. Будут снимать только эпизод пробуждения, умывания и сбора вещей. Кадров немного, не переживай. Если хочешь поспать, можно будет подремать в машине.
— Ладно.
Утренние съёмки заняли всего несколько минут. Как только нужные кадры были получены, команда покинула её номер, напомнив собрать багаж и быть в холле через сорок минут.
Су Чэнъян посмотрела на телефон — ещё не было и семи утра.
Сяо Лу принесла ей из отеля немного молока и хлеба. Быстро перекусив, Су Чэнъян запихнула все купленные накануне вещи в чемодан и вместе с Сяо Лу спустилась в холл, где они стали ждать остальных.
Су Чэнъян клевала носом от усталости и уже задремала на диване, когда в холл вошла Хань Сунсюэ со своим багажом. В отличие от Су Чэнъян, она выглядела бодрой и свежей.
— Чэнъян! — раздался громкий голос в пустом холле, от которого Су Чэнъян вздрогнула и мгновенно проснулась.
Она широко распахнула глаза и испуганно посмотрела в сторону входа — на миг ей показалось, что началось землетрясение.
— А это кто? — подойдя ближе и увидев Сяо Лу рядом с Су Чэнъян, Хань Сунсюэ с любопытством спросила.
Су Чэнъян ответила:
— Это мой ассистент, Лу Инь.
— Очень приятно! — Хань Сунсюэ протянула руку без тени высокомерия.
Сяо Лу пожала её руку и похвалила:
— Госпожа Хань, вы вживую красивее, чем по телевизору.
Хань Сунсюэ кивнула:
— Сяо Лу, ты темнее большинства девушек.
Су Чэнъян: «……»
Сяо Лу не обиделась и рассмеялась:
— Да, некоторые специально загорают, но до моего уровня им далеко.
Су Чэнъян снова перевела дух с облегчением.
Хань Сунсюэ села рядом с Су Чэнъян.
Су Чэнъян с любопытством спросила:
— Сунсюэ, тебя никогда не били за такой язык?
Хань Сунсюэ: «……»
Сяо Лу: «……»
(Су Чэнъян, тебя самого не били за такую прямоту?)
Конечно, нет!
Су Чэнъян вообще не была склонна к опрометчивым поступкам, но почувствовала, что Хань Сунсюэ не обидится — ведь та сама любила говорить прямо, поэтому и задала вопрос.
Хань Сунсюэ задумалась, затем серьёзно кивнула:
— Честно говоря, меня и правда однажды ударили.
Сяо Лу: «……»
Действительно, одна не боится спрашивать, другая — отвечать.
Через двадцать минут в холл один за другим начали спускаться остальные участники с багажом.
Все были разбужены насильно и выглядели уставшими: девушки нанесли лишь лёгкий тональный крем, а парни и вовсе сошли вниз с растрёпанными волосами.
Участники шоу не были знаменитостями, поэтому особо не церемонились с имиджем.
Вскоре продюсерская группа посадила их в машины.
Перед посадкой Су Чэнъян передала чемодан Сяо Лу и вместе с Хань Сунсюэ и Сунь Минъанем села в одну машину.
Их было ровно девять человек, по трое в машину. Продюсеры, видимо, решили, что вчера вечером эти трое хорошо общались, и поместили их вместе.
— Интересно, куда нас повезут? — вздохнула Хань Сунсюэ.
— Девушки, не волнуйтесь…
Хань Сунсюэ бросила на него взгляд:
— Очнись, Цинская империя давно пала.
Сунь Минъань: «……»
Эти двое: один слишком увлёкся историческими ролями, другой говорит без обиняков. Су Чэнъян взяла на себя роль миротворца.
— Да и вообще, нам ведь даже не дали никаких подсказок, — вздохнула она.
Сунь Минъань сказал:
— Вы слышали об одном правиле?
Обе посмотрели на него с недоумением:
— О каком?
Сунь Минъань, сидя на переднем сиденье, обернулся к ним:
— Это своего рода негласное правило в индустрии реалити-шоу. Если продюсеры не могут пригласить популярных звёзд и гарантировать рейтинги, они используют малоизвестных участников, чтобы создать скандальные моменты.
— Ага…
— Говори по существу.
— Чтобы развлечь публику, продюсеры намеренно подстраивают ситуации, в которых участники попадают в неловкое положение, удовлетворяя извращённые желания зрителей.
Они переглянулись:
— Какие извращённые желания?
Сунь Минъань пояснил:
— Когда чужие страдания становятся источником собственного веселья. Что-то вроде клоунов: чем смешнее и нелепее клоун, тем радостнее публика. Это проявление порочной природы обычных людей.
Хань Сунсюэ закатила глаза:
— Перестань нести чушь. Реалити-шоу созданы, чтобы развлекать зрителей. Разве им показывать, как ты ешь, пьёшь, ходишь в туалет и спишь?
Су Чэнъян согласно кивнула:
— И говори нормально. Цинская империя и правда давно пала.
Сунь Минъань: «……»
Он замолчал и отвернулся к окну.
Хань Сунсюэ добавила:
— Ты несёшь кучу пустых слов, а пользы от них — ноль.
Су Чэнъян хотела кивнуть в знак согласия, но заметила напряжённую линию челюсти Сунь Минъаня и сдержалась.
— Вы не можете из-за того, что я мужчина, объединиться против меня, — через некоторое время Сунь Минъань обернулся и недовольно посмотрел на них.
Хань Сунсюэ серьёзно сказала:
— Нет, даже если бы ты была женщиной, я всё равно посчитала бы твои слова бессмысленными.
Су Чэнъян подтвердила:
— Верно.
— Чэнъян, ты не можешь стать против меня! Наши отношения глубже, чем у тебя с ней, — Сунь Минъань обратился к Су Чэнъян.
Хань Сунсюэ нахмурилась:
— Вы раньше знакомы?
Су Чэнъян подумала и кивнула:
— Мои отношения с ним старше твоих на целых десять минут.
— Тогда с этого момента ты с ним расстаёшься на десять минут, и наши отношения станут одинаковыми.
— Ты совсем ребёнок? — возмутился Сунь Минъань.
— А ты, который говорит о «глубине отношений», разве не ребёнок?
Су Чэнъян вздохнула и поспешила сменить тему, спросив у водителя:
— Скажите, пожалуйста, вы знаете, куда нас везут?
Водитель взглянул на неё в зеркало заднего вида, указал пальцем на свой рот и покачал головой.
Сунь Минъань сочувственно сказал:
— Простите, мы были невежливы.
Хань Сунсюэ вздохнула:
— Оказывается, вы немой.
Су Чэнъян сказала:
— Извините, я извиняюсь за неё.
Уголки рта водителя дёрнулись:
— Я имел в виду, что продюсеры запретили раскрывать маршрут.
По дороге водитель то и дело поглядывал в зеркало на этих «трёх мудрецов», думая про себя: неужели они до сих пор не заметили камеру в салоне?
Их беседа постепенно перешла от «развлечения публики» к тому, как тайком перекусить, не попавшись менеджеру.
На эту тему Су Чэнъян слушала особенно внимательно — ей не хватало только блокнота, чтобы записать все советы.
Ведь оба её собеседника были своего рода наставниками в этом вопросе — уж в управлении фигурой им точно можно было доверять.
Сначала Су Чэнъян собиралась строго следовать правилам агентства и контролировать свою фигуру, но после месяца мучений, когда она с радостью подумала, что наконец-то достигла цели, ей дали отказ. Для Су Чэнъян, которая без мяса жить не могла, это стало тяжёлым ударом.
Сначала Су Чэнъян очень интересовалась, куда именно их везут, но когда машина три часа ехала по трассе, так и не достигнув пункта назначения, все трое устали и уснули в салоне.
Когда она проснулась, за окном ярко светило солнце, а в машине стоял затхлый воздух.
— Водитель, мы ещё не приехали? — Су Чэнъян потёрла сонные глаза.
Водитель коротко «мм»нул:
— Скоро будем на месте.
— Ага.
Услышав это, Су Чэнъян села и посмотрела в окно.
Машина ехала по серпантину среди густых лесов, а вдали тянулись горные хребты, словно позвоночник земли.
Су Чэнъян удивлённо распахнула глаза и опустила стекло. Свежий воздух хлынул в салон.
В воздухе чувствовался аромат травы и влажной земли, от которого становилось легко на душе.
Хань Сунсюэ и Сунь Минъань медленно проснулись и, наслаждаясь пейзажем, тоже опустили окна, позволяя свежему ветру прогнать усталость.
— Здесь такой чистый воздух! — восхитилась Хань Сунсюэ.
Сунь Минъань сказал:
— Продюсеры постарались.
— Белки! — Су Чэнъян указала на лес у обочины, поражённо воскликнула.
— Где? Где? — Хань Сунсюэ тут же навалилась на неё, выглядывая из её окна.
— Вон там, видишь? Две!
Раньше Су Чэнъян никогда не бывала в таких местах. Даже если сценарий требовал подобных пейзажей, режиссёры обычно экономили время и делали всё в постпродакшене.
— Ух ты! Действительно есть! — обрадовалась Хань Сунсюэ.
Из-за множества поворотов колонна двигалась медленно. Машина Сяо Лу ехала сразу за ними, и, услышав возглас Су Чэнъян, она высунулась из люка и крикнула вперёд:
— Чэнъян, что вы там увидели?
Су Чэнъян высунула голову из окна:
— Бе-ел-ки!
— Белки? Здесь есть белки?
— Есть! Похоже, целая семья — три штуки.
http://bllate.org/book/7846/730323
Готово:
