Нань Цзин даже не протянул руки за визиткой, которую тот ему подал.
— Похоже, вы что-то недопоняли.
— Недопонял?
— Вы разве не знаете, что это означает?
— Конечно, знаю! — Господин Ван сразу оживился. — Золотая жаба! Символ привлечения богатства. Благодарю вас, господин Нань, за столь добрые пожелания!
Какой купец не обрадуется подарку со значением «привлечение богатства»?
Нань Цзин медленно покачал головой и произнёс с расстановкой:
— Жаба… иначе говоря, лягушка.
На лице господина Вана проступило полное недоумение.
— Говорят, вы хотели содержать Ши Няньнянь. Поэтому я решил, что эта лягушка — ваш точный портрет.
В этот момент Чэнь Шэн уже подогнал чёрный Bentley к входу. Нань Цзин ничего больше не сказал и направился к машине.
Господин Ван: ???
Лягушка?
Лягушка…
Неужели «жаба мечтает вкусить лебединого мяса»?!
Но кто такая Ши Няньнянь? Имя кажется знакомым, но он никак не мог вспомнить. Может, Нань Цзин перепутал и имел в виду Чжэн Тяньмэн?
Выходит, золотая жаба — это вовсе не благодарность и не попытка наладить отношения, а просто… оскорбление?
Потратить два миллиона, чтобы его оскорбить???
Нань Цзин сел в машину и передал Чэнь Шэну ещё один предмет, купленный на вечернем аукционе.
— Завтра передай это жене.
Это был золотой браслет. Увидев его, он вдруг вспомнил слова Ши Няньнянь о желании иметь целую золотую шахту. Возможно, ей нравится золото больше алмазов — поэтому он и купил его.
Слово «жена» заметно облегчило Чэнь Шэну душу. Значит, слухи в интернете о громком разводе — всего лишь семейная ссора.
В сердце Нань Цзина Ши Няньнянь по-прежнему остаётся «госпожой Нань».
Чэнь Шэн с улыбкой принял браслет:
— Хорошо, господин Нань.
Нань Цзин добавил через секунду:
— Лучше завтра. Сегодня уже поздно.
Когда они вместе, она всегда рано ложится спать.
— Понял, — отозвался Чэнь Шэн.
(«Да, мелкие ссоры даже полезны! Наш господин Нань теперь заботится о своей жене!»)
***
На следующее утро, едва Ши Няньнянь и Линь Сяобэй вошли в паркинг у подъезда их дома, они увидели Чэнь Шэна, ожидающего у машины Ши Няньнянь.
Чэнь Шэн держал коробку и тут же окликнул:
— Госпожа Нань!
— Я больше не «госпожа Нань», — Ши Няньнянь невольно огляделась, нахмурившись. Ей очень не хотелось видеть Нань Цзина и портить себе настроение с самого утра.
Чэнь Шэн сразу понял её опасения:
— Господин Нань не здесь.
Брови Ши Няньнянь немного разгладились.
— Что вам нужно?
Чэнь Шэн протянул коробку:
— Это то, что господин Нань приобрёл на благотворительном аукционе прошлой ночью. Он специально велел передать вам сегодня.
Ши Няньнянь: …
Неужели она плохо проснулась или у неё галлюцинации?
Или, может, Нань Цзин вчера перебрал с алкоголем?
Что это за новый спектакль?
Пока она молчала, Линь Сяобэй уже взяла коробку и открыла её:
— Красивый, кстати. Золотой браслет, весь блестит.
— Не хочу, — холодно сказала Ши Няньнянь. — Забирайте обратно.
Линь Сяобэй тут же захлопнула крышку и вернула коробку Чэнь Шэну.
Тот умоляюще улыбнулся и сделал несколько шагов назад:
— Госпо… э-э… Ши Няньнянь, вы же прекрасно знаете характер господина Наня. Не мучайте меня, пожалуйста…
Если он вернётся с отказанным подарком, завтра его точно уволят.
Он знал, что Ши Няньнянь добрая — стоит чуть пожаловаться, и она согласится.
И действительно, Ши Няньнянь не стала упорствовать:
— Ладно, не стану вас мучить.
— Спасибо!
— Сяобэй, выброси это в мусорку.
Чэнь Шэн: …?!
Линь Сяобэй, всё ещё живущая за чертой бедности, всеми клетками своего тела сопротивлялась такому решению и попыталась торговаться:
— Не надо, Няньнянь… Такая ценная вещь! Если не хочешь — подари кому-нибудь. Серьёзно, браслет красивый. Посмотри хотя бы!
Ведь это же подарок от её бывшего мужа! Хоть одним глазком взгляни!
Ши Няньнянь оставалась совершенно равнодушной:
— Раз тебе нравится — забирай себе. Или выбрасывай.
С этими словами она села в машину, опустила стекло и посмотрела на оцепеневшую Линь Сяобэй:
— Ты едешь или идёшь выкидывать мусор?
— Еду… сейчас сажусь…
Чэнь Шэн мысленно зажал уши. Он ничего не слышал! Просто выполнил поручение — отдал браслет. Не станет же он потом докладывать господину Наню о последствиях… Хотя, конечно, скрыть это не получится.
Сегодня был день официального открытия личной студии Ши Няньнянь. В десять утра на официальном аккаунте в Weibo появилась первая запись — репост твита Линь Сяобэй, сделанного полчаса назад:
[Наверное, в прошлой жизни я спасла всю Галактику, раз у меня есть босс, которая дарит мне браслет только за то, что я сказала: «Красивый!»]
К фото прилагался тот самый золотой браслет.
Официальный аккаунт добавил:
[Хочешь работать у нас? Наша босс — настоящая фея: стоит сказать «хочу», и она очистит твою корзину покупок и исполнит любое желание! Присоединяйся к нашей команде! 【соблазнительно.jpg】]
Сама Ши Няньнянь позже поставила лайк под этим постом.
Студию создавали в авральном режиме — ради скорейшего заключения контракта с агентством «Синьгуан». Сейчас сотрудников катастрофически не хватало.
Сразу после запуска официального аккаунта тема взорвала соцсети.
[Няньнянь, посмотри на меня! Я готов! Я буду работать бесплатно!]
***
Два дня спустя, аэропорт города А.
VIP-зал ожидания.
Ши Няньнянь была одета в длинное чёрное пальто до щиколоток. Шляпа-папаха с широкими полями почти полностью скрывала её лицо. Она сидела, опустив голову, подбородок утопал в воротник тёмно-бордового трикотажного свитера.
От головы до ног она была плотно укутана, даже в тёплом зале не сняла пальто.
Внезапно телефон в её руке вибрировал — пришло долгожданное сообщение.
[Яо Яо]: Няньнянь, она вошла!
[Ши Няньнянь]: Поняла.
Она убрала телефон в карман и подняла взгляд к входу в зал. Вскоре там появилась знакомая фигура.
Нань Цзяо была в короткой синей пуховой куртке-«булочке», молния застёгнута до самого верха. На ногах — чёрные обтягивающие брюки-карандаш и трёхдырочные туфельки на низком каблуке. Подвёрнутые штанины открывали ярко-жёлтые носки, гармонирующие с жёлтой вязаной шапочкой на голове. Образ получился очень ярким и броским.
Сотрудник аэропорта помогал ей оформить регистрацию на рейс. Ши Няньнянь встала и направилась к месту, где Нань Цзяо должна была пройти.
Та, закончив оформление, обернулась — и их взгляды встретились.
Нань Цзяо заморгала, будто не веря своим глазам.
Ши Няньнянь, давно уже ждавшая этого момента, слегка улыбнулась и пошла ей навстречу.
Нань Цзяо тоже двинулась вперёд. Ши Няньнянь слегка отклонилась в сторону к свободному диванчику между ними, давая понять, куда идти. Когда они сели, Ши Няньнянь первой нарушила молчание:
— Сяо Цзяо.
Нань Цзяо натянуто улыбнулась:
— Няньнянь, ты на этом рейсе? Уезжаешь на работу?
(«Почему не на „самолёте Ши Няньнянь“?» — хотела было спросить она, но вовремя остановилась: такой вопрос вызвал бы ещё большую неловкость.)
— На том же рейсе, что и ты.
— О-о-о, какая удача! — пробормотала Нань Цзяо, избегая её взгляда. Вспомнив их последний разговор, она чувствовала себя крайне неловко и пыталась завести нейтральную тему: — Съёмки? Когда успела оформить визу? Ничего не говорила об этом раньше.
По мере того как она говорила, её голос становился всё тише, а внутри звучал лишь горький смех.
Конечно, она бы никогда ей об этом не сказала.
Ведь она же никогда не считала их семьёй.
— Не удача, — Ши Няньнянь приподняла шляпу и прямо посмотрела на Нань Цзяо. — Я не лечу на съёмки, визу не оформляла и вообще не собираюсь лететь в Америку. Я просто хотела повидаться с тобой. Как только ты сядешь в самолёт, я вернусь на площадку.
В последние дни, помимо работы, Ши Няньнянь серьёзно обдумывала слова Нань Цзяо. Ей стало ясно: нельзя оставаться безучастной.
Звонки и сообщения в WeChat недостаточно искренни. Без личной встречи каждый может по-разному истолковать текст, что приведёт к недопониманию.
Она не хотела встречаться с Чжан Цинь, поэтому не могла лично проводить Нань Цзяо. Пришлось дождаться момента, когда Чжан Цинь уйдёт из аэропорта, а Нань Цзяо войдёт в VIP-зал.
Нань Цзяо ошеломлённо переваривала услышанное и переспросила, переформулируя:
— То есть ты специально купила билет на мой рейс, чтобы повидаться со мной здесь, в зале ожидания?
Это казалось невероятным!
За два года, что она летала между Америкой и городом А, Ши Няньнянь ни разу не пришла её проводить!
Ши Няньнянь кивнула:
— Я попросила Яо Яо узнать твои данные о рейсе и отправиться провожать тебя. Так я узнала, когда твоя мама уйдёт, а ты войдёшь сюда.
(VIP-залы разделены по рейсам, и без билета на тот же рейс они могли оказаться в разных зонах.)
Нань Цзяо с изумлением смотрела на Ши Няньнянь, с трудом сдерживая желание обнять её.
Внезапно вся та тяжесть, что давила на неё последние дни из-за Ши Няньнянь, исчезла.
Ши Няньнянь первой взяла её за руку:
— Сяо Цзяо, независимо от того, простишь ты меня или нет, я хочу искренне извиниться. Прости, что последние два года я не ценила и не берегла наши сестринские отношения.
То, о чём Нань Цзяо старалась не вспоминать, Ши Няньнянь теперь проговаривала прямо.
— Но если ты согласишься, я думаю, ещё не поздно начать всё заново.
— …
— Сяо Цзяо, благодаря дедушке ты навсегда останешься моей сестрой, — Ши Няньнянь слегка сжала её руку. — Я больше не могу быть твоей «невесткой». Скажи, ты позволишь мне стать твоей «старшей сестрой»?
Нань Цзяо резко вырвала руку, её лицо скривилось от эмоций. Она обхватила себя за плечи и, стараясь говорить тише из-за тишины в зале, воскликнула:
— Что происходит?! Мне кажется, будто ты делаешь мне предложение!
Ши Няньнянь: …
— Неужели ты развелась с братом ради меня?
Ши Няньнянь: ?
В следующую секунду Нань Цзяо широко улыбнулась, наклонилась и крепко обняла Ши Няньнянь:
— Ладно-ладно, шучу! Отвечаю серьёзно: да, да, да! Очень хочу!
Щёки Ши Няньнянь ощутили прохладу пушистой куртки. Та с облегчением улыбнулась:
— Получается, я тебя утешила?
Она ведь помнила, как та уходила со съёмочной площадки совсем поникшей.
Нань Цзяо отстранилась и с важным видом подняла подбородок:
— Ну конечно, только потому что это ты! С другими я бы и с лестницы не сошла, даже если бы мне подавали лестницу!
Ши Няньнянь искренне рассмеялась — не так, как раньше, когда ей приходилось изображать мягкую «невестку», а по-настоящему легко и радостно. Она протянула Нань Цзяо пакетик:
— Вот небольшой подарок для тебя.
— Ого, что внутри?
— Ничего особенного: маска для сна, шумоподавляющие наушники, спрей для сна, увлажняющая маска для лица и капли для глаз.
Многие из этих вещей, возможно, у Нань Цзяо уже были, но Ши Няньнянь хотела показать своё отношение и намерение.
За два года она ни разу ничего не дарила Нань Цзяо: во-первых, та ни в чём не нуждалась; во-вторых, в праздники всё всегда готовил секретарь Нань Цзиня. Ши Няньнянь помнила слова Чжан Цинь: «Некоторые вещи должны делать подходящие люди», — и никогда не вмешивалась в семейные дела дома Наней.
Нань Цзяо заглянула в пакет, полный мелочей, и растрогалась. Помолчав, она сказала:
— Няньнянь, я передумала.
— Передумала насчёт чего?
— Не хочу, чтобы ты была моей старшей сестрой.
— … Почему?
— Потому что хочу быть старшей! Дедушка перед смертью именно так и сказал мне. — Нань Цзяо приняла голос Нань Юйхуа: — «Цзяоцзяо, Няньнянь — ребёнок, которому слишком многое пришлось пережить, но она никогда не жалуется. Когда дедушки не станет, не позволяй брату и маме обижать её, хорошо?»
Именно поэтому, как только Ши Няньнянь извинилась, Нань Цзяо сразу же простила её.
Она же очень ответственная!
— Хотя сейчас, конечно, дедушка перестраховался. Ты ушла из дома Наней, так что брат с мамой тебя не обидят. — Нань Цзяо погладила Ши Няньнянь по голове и серьёзно сказала: — Отныне будь моей «младшей сестрой». Когда тебе будет грустно или понадобится помощь — обращайся ко мне.
Тепло от ладони Нань Цзяо разлилось по всему телу Ши Няньнянь.
— Хорошо.
http://bllate.org/book/7835/729502
Готово:
