Эта тётушка отвечала исключительно за питание — от неё зависело, чем будут кормить почти сто человек всей съёмочной группы. Видимо, чтобы она как следует выспалась и обеспечила всех едой, ей тоже уступили место для сна внутри помещения, даруя тем самым особые почести.
И вправду особые… ведь рядом с ней спала актриса, у которой в этом фильме, кроме главного героя, больше всего эпизодов.
В крошечной комнатке площадью меньше десяти квадратных метров на полу в беспорядке расположились двенадцать человек. Все матрасы были расстелены прямо на земле, а одеяла выдавались по одному на двоих. Лань Юнь и тётушка делили одно одеяло, а по обе стороны от неё лежали люди, так что даже перевернуться было почти невозможно.
Услышав, что уже через пару дней им дадут раскладушки, Лань Юнь ещё не успела перевести дух, как тётушка добавила:
— Но, думаю, этих кроватей будет маловато? Сто человек! Где же взять место для ста кроватей? Сейчас так спать — самое экономное решение.
Лань Юнь уже собиралась что-то сказать, но актриса, лежавшая рядом с тётушкой, не выдержала:
— Тётя, давайте уже спать, завтра ведь надо работать.
— Хорошо-хорошо, — тут же согласилась тётушка, — я вас, наверное, побеспокоила? Сейчас уснём.
При этом она приложила палец к губам и тихонько «ш-ш-ш» показала Лань Юнь.
Лань Юнь: «…»
Ладно. Только собралась высказать всё, что думает, — и тут же заткнули рот.
Пусть лучше задохнётся.
Закрыв глаза, Лань Юнь в полусне подумала: «Сегодня его не видела».
Поскольку в горах темнело рано и в последние дни не снимали ночных сцен, съёмочная группа заканчивала работу заранее. Когда Лань Юнь пришла, уже было половина седьмого вечера, и большинство людей ужинали. Ли Чжэ заперли в маленькой комнате с режиссёром для обсуждения сцен, и только его младший ассистент сидел на пороге с миской в руках, грустно поглядывая вдаль.
Так он и просидел до того момента, когда Лань Юнь закончила умываться и вошла в комнату спать, — Ли Чжэ всё ещё не выходил.
Что там такого обсуждать?
В голове Лань Юнь путались разные мысли:
«Если бы знала, что съёмки этой картины окажутся такими мучительными, никогда бы её не написала».
Но тут же передумала: «А вообще, какое мне дело до этих мучений? Меня-то они не касаются».
Она ведь просто из доброты души пришла помогать бесплатно, и завтра может уйти, даже не попрощавшись — никто не скажет ей ни слова.
Так, блуждая в мыслях, Лань Юнь долго не могла уснуть. Казалось, прошло уже целая вечность, но, взглянув на телефон, она увидела, что сейчас только час ночи.
Как только она посмотрела на время, сразу захотелось в туалет.
Странно, но каждый раз, когда ночью не спится, возникает это желание. А как дойдёшь до туалета — оказывается, особо и не надо.
Но всё равно нужно сходить — словно какой-то обязательный ритуал перед сном, без которого не уснёшь.
Лань Юнь немного потерпела, но чем больше терпела, тем сильнее хотелось. В итоге она с трудом выбралась из толпы спящих, оделась и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты.
В воздухе висела влага, ветерок был холодным, но ощущался душным.
Лань Юнь стояла под навесом у входа и вдруг поняла, что в туалет больше не хочется. Как и следовало ожидать — ночное желание в постели всегда оказывалось иллюзией.
Но раз уж она выбралась, то, не проведя на улице хотя бы немного времени, будет обидно за потраченные силы на одежду и обувь. Поэтому она сделала несколько шагов вперёд и остановилась на верхней ступени высокого крыльца, подняв голову к небу.
Качество воздуха в горах действительно отличное: стоило взглянуть вверх — и перед глазами предстали яркие, чёткие звёзды, рассыпанные по всему небосводу. В городе такого не увидишь — там в лучшем случае серый туман.
Ли Чжэ только что вышел из комнаты, где до поздней ночи обсуждал сценарий с режиссёром, и сразу увидел девушку, стоявшую на возвышении.
За несколько месяцев её волосы, кажется, ещё больше отросли. Лёгкие волны рассыпались по светлому трикотажному свитеру, делая её особенно тёплой и уютной.
Хотя сам свитер выглядел довольно тонким.
Ли Чжэ на мгновение замер на месте, а затем машинально снял с себя куртку и медленно направился к ней.
Только когда он укрыл её плечи своей курткой, он вдруг осознал, что сделал, и, словно обжёгшись, резко отдернул пальцы, даже сделав полшага назад.
Лань Юнь обернулась и взглянула на него. Она не сбросила куртку ему в лицо, а лишь слегка усмехнулась и холодно произнесла:
— Знаменитость, ты уж слишком глубоко вошёл в роль. Слишком много снимаешься в дорамах, раз теперь всерьёз считаешь себя сердцеедом?
Губы Ли Чжэ сжались в тонкую линию.
— Не трогай меня своей курткой, — сказала Лань Юнь. — Убирайся, пока я тебя не ударила.
Ли Чжэ остался на месте. Прошло немало времени, прежде чем он тихо ответил:
— Ночью холодно.
Лань Юнь:
— Да какое тебе дело?
Ли Чжэ замолчал.
— Забирай свою куртку, — Лань Юнь даже не собиралась тратить время на холодную войну и прямо сказала: — Не нужно разыгрывать передо мной эту сцену долгой разлуки и вечной верности. Мне нечего тебе дать.
Ли Чжэ закрыл глаза и с трудом выровнял дыхание.
— У меня, конечно, есть немного денег, — продолжала Лань Юнь, — но на содержание звезды точно не хватит. А даже если бы и хватило — тебя бы я точно не стала содержать, старик.
Ли Чжэ, вероятно, чуть не умер от злости, но ушёл, не сказав ни слова. Однако свою куртку так и не забрал.
Лань Юнь ещё минут десять постояла одна под навесом, а потом сняла куртку Ли Чжэ и повесила её на дверную задвижку комнаты, где отдыхали актёры-мужчины.
В съёмочной группе много людей и сплетен, а Ли Чжэ, будучи самым обсуждаемым актёром всего проекта, даже не пытался избегать лишнего внимания.
Лань Юнь медленно провела пальцами по воротнику куртки и с тревогой подумала: «Ему уже двадцать семь, как он до сих пор такой непонятливый?»
*
Главный герой фильма «Парение» зовётся Чжоу Вэй. Он родился в глубоких горах. Его отец — грубый деревенский мужик ростом меньше ста шестидесяти сантиметров, пьяница и дебошир, но в работе на земле очень вынослив.
А вот его мать… была несчастной женщиной, похищенной и привезённой сюда насильно.
В деревне немало женщин были куплены или похищены.
Большинство из них в молодости пытались бежать, но потом их удерживали дети или просто страх, и они прекращали сопротивляться.
Однако, став старше, эти женщины сами превращались в новых палачей, обрушивая своё оружие на ещё более молодых девушек, которых привозили сюда насильно.
Бабушка Чжоу Вэя была именно такой.
В молодости она была очень красива, семья её была зажиточной. После сдачи выпускных экзаменов она отправилась в путешествие с друзьями и из-за своей доброты попала в ловушку торговцев людьми, после чего уже никогда не смогла выбраться.
Видимо, гены деда оказались слишком сильными — отец унаследовал от него внешность, но не красоту бабушки.
Но материнская любовь не зависит от внешности ребёнка. С появлением сына у бабушки окончательно пропало желание бежать, и с тех пор она ни разу не покинула горы.
Вся её воля к жизни была сосредоточена на сыне — она мечтала подарить ему всё самое лучшее на свете.
И так появилась ещё одна жертва.
Мать Чжоу Вэя тоже была красива. Отличие в том, что её похитили в возрасте двадцати трёх лет — она была уже взрослой, в отличие от семнадцатилетней бабушки. Поэтому её было не так легко сломить и подчинить.
Ребёнок рождается — и сердце любого смягчается. Гены двух красавиц наконец проявились в Чжоу Вэе. Даже когда он был ещё младенцем и глаза не открывал, уже было видно, насколько изящны его черты лица.
Но в ту же ночь, когда родился ребёнок, мать без оглядки сбежала.
Однако горы были слишком глубокими. Слабая после родов, она не успела далеко уйти и потеряла сознание в лесу. Её нашли лишь на следующий вечер — и чуть не было поздно.
После этого отец ещё жесточе стал избивать мать, а у неё осталась хроническая болезнь.
Чжоу Вэй знал об этом. В деревне людей мало, новостей ещё меньше — любая сплетня здесь живёт десятилетиями. Все поколения пересказывают эти истории в свободное время, и Чжоу Вэй тоже слышал.
Но он никогда не винил мать.
Вероятно, из-за воспитания его мышление отличалось от местных. В разговорах он постоянно чувствовал себя чужим, будто задыхался.
Образование — именно то, чего особенно не хватает в этом месте.
Хотя многие похищенные женщины имели неплохое образование, детям до определённого возраста почти не разрешали общаться с ними наедине. Поэтому, несмотря на страдания матерей, их дети — особенно мальчики — не понимали их.
Все мужчины здесь считали женщин инструментом или рабынями.
— Неважно, куплены ли они снаружи или родились в горах.
Чжоу Вэй смог получить материнское воспитание, потому что его мать была умнее всех остальных.
Мать очень любила рассказывать сказки. С тех пор как Чжоу Вэй запомнил себя, он каждый вечер засыпал под её рассказы.
Сначала отец действительно был настороже, но маленький Чжоу Вэй был очень непоседливым и до поздней ночи не хотел спать — только мамины сказки могли его утихомирить. Отец каждый вечер слушал эти истории вместе с сыном, но так и не заметил в них ничего подозрительного, поэтому со временем перестал обращать внимание.
Позже он понял, что именно из этих маленьких сказок сформировалась его система ценностей. Из маминых историй он научился доброте и стойкости, свободе и сопротивлению.
Жаль только, что эти сказки слышал лишь он один.
В восемь лет у Чжоу Вэя родилась младшая сестра. В ту же ночь мать вновь попыталась сбежать.
И на этот раз её поймали. Отец переломал ей обе ноги.
После этого здоровье матери резко ухудшилось, и, усугублённое прежними травмами, она быстро потеряла способность заботиться о себе.
Только маленький Чжоу Вэй ухаживал за ней.
Когда Чжоу Вэю исполнилось семнадцать, его мать, долгие годы прикованная к постели, словно получила второе дыхание и внезапно обрела силы двигаться.
Пока домашние не заметили, она доползла до водосточной канавы у подножия горы.
На этот раз она наконец сбежала навсегда.
— Она умерла в той канаве.
Она предпочла умереть в канаве, чем оставаться в этом месте.
Это был первый раз, когда маленькое сердце Чжоу Вэя испытало такой мощный удар, но странно — он совсем не удивился.
Он лишь подумал, что, возможно, и сам однажды сможет уйти отсюда.
Хотя он и не мог объяснить, зачем ему это нужно, но уже начал сомневаться.
С каждым днём ему всё труднее было оставаться в этом месте.
Правда, тогда он лишь чувствовал дискомфорт, не понимая истинной причины.
Пока в восемнадцать лет семья не начала подыскивать ему невесту.
Однажды вечером Чжоу Вэй услышал, как отец говорил, что денег не хватает — купить жену точно не получится.
Бабушка сказала, что внук такой красивый, многие девушки сами захотят за него замуж, и не обязательно покупать.
Отец возразил, что даже без покупки свадебный выкуп всё равно слишком велик — никто не отдаст дочь замуж за такие гроши.
В ту ночь отец с бабушкой ломали голову над деньгами до тех пор, пока не облысели от забот.
Через несколько дней Чжоу Вэй обнаружил, что сестры нет.
Ей было всего десять лет. Он даже не успел рассказать ей все сказки, которые рассказывала ему мать, как она внезапно исчезла.
Он ничего не спросил, но знал, куда она делась.
Потому что подобное случалось не только в их семье.
Потому что… в доме вдруг появились деньги на его свадьбу.
Десятилетнюю девочку не продают дорого — гораздо дешевле, чем когда-то заплатили за его мать.
Обычно девочек держат до шестнадцати лет, чтобы потом обменять, но кто же знал, что Чжоу Вэй уже такой «старый».
Когда он увидел эти деньги, последний рубеж в его душе рухнул.
«Обязательно нужно уйти отсюда, — подумал он. — Прямо сейчас».
Теперь он наконец понял, зачем ему нужно уходить.
Потому что всё прекрасное, о чём рассказывала мать, здесь отсутствовало.
Между мужчиной и женщиной не было искренней любви, между родными — настоящей привязанности.
У людей не было мечты, у жизни — будущего.
Горы, казалось, не имели дверей, но бескрайние хребты, словно море, преграждали путь.
Здесь и внешний мир разделяла высокая и толстая стена. Многие жили внутри неё, затыкая уши и утверждая, что не могут её преодолеть.
Но он обязательно прорвётся сквозь неё.
Чжоу Вэй решил: он непременно выберется и увидит тот прекрасный мир, о котором рассказывала мать.
http://bllate.org/book/7832/729246
Готово:
