Фу Янси развернулся и направился к двери, бросив устало и холодно:
— Я уже выздоровел. Не стоит беспокоиться.
Минси запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, словно подсолнух, поворачивающийся вслед за солнцем, и растерянно спросила:
— Тогда почему ты такой грустный?
Она непонимающе ухватила его за рукав.
Фу Янси отвёл взгляд:
— Я не грущу.
Разве он мог сказать ей: «Потому что я решил, будто ты ко мне неравнодушна. Потому что всё это время питал иллюзии. А теперь они рухнули, моё самолюбие разбилось вдребезги, и я чувствую себя глупцом, который сам себя опозорил»? Это было бы слишком унизительно. Он даже не знал, как теперь смотреть ей в глаза.
— Вруёшь, — возразила Минси. — Я прекрасно вижу, в каком ты настроении. У тебя, случайно, не случилось чего-то дома?
— … Ничего не случилось.
Фу Янси помолчал, потом осторожно отвёл её руку:
— Помни, между юношей и девушкой должно быть расстояние.
Минси: «…»
Она проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью, и совершенно растерялась.
…
Сначала она думала, что Фу Янси просто ослаб после болезни и поэтому не в духе. Но теперь стало ясно: с ним определённо что-то случилось, возможно, даже серьёзная неприятность. Может, проблемы в семье? Но она ведь ничего не знала о его доме…
Раньше Минси была полностью поглощена мыслями о собственном неизлечимом диагнозе и не имела сил интересоваться чужими делами. Потом, когда они только начали дружить с Фу Янси и Ко Чэнвэнем, она боялась, что, будучи «младшим братом» в их компании, не имеет права лезть в чужую личную жизнь — вдруг рассердит его? Поэтому всё это время молчала.
Но теперь сердце её сжималось от тревоги, и она уже не могла молчать. Минси резко обернулась и тут же обратилась к Ко Чэнвэню:
— Си-гэ ведёт себя странно последние дни. С ним что-то случилось?
Ко Чэнвэнь, увидев Минси, сразу занервничал и попытался спрятаться за учебником. Но Минси одним движением вырвала книгу у него из рук:
— Не увиливай.
— Тебе показалось, — пробормотал Ко Чэнвэнь. — Си-гэ ничем не отличается от обычного.
Он протянул руку, пытаясь вернуть учебник.
— Это «ничем не отличается»?! — не отпускала книгу Минси. — Раньше на его лице прямо написано было: «Высокомерный задира», а теперь после болезни он словно побитый огурец!
— Его просто дедушка отругал, поэтому и нахмурился. Через пару дней всё пройдёт.
Ко Чэнвэнь думал про себя: «Если я тебе всё расскажу, Си-гэ точно опозорится! Да и ты ведь сама сказала по телефону, что он тебе не нравится. Узнав, что он тебя любит, ты, наверное, почувствуешь себя неловко и начнёшь избегать его. Вежливо, но решительно откажешь!»
Он представлял себе эту запутанную ситуацию: «Он любит её, а она — нет. При этом он долгое время думал, что она тоже к нему неравнодушна, а потом вдруг узнал, что она уже кому-то симпатизирует». Ко Чэнвэнь, будучи типичным прямолинейным парнем, от одной мысли об этом чувствовал, как у него голова раскалывается и уши звенят.
Ему казалось, что, если он сейчас всё выложит, он станет виновником разрыва их дружбы.
Поэтому он отделался общими фразами:
— Он такой. Не на тебя одну злится. Разве ты не заметила, что сегодня он со всеми ведёт себя отстранённо? Просто дай ему немного времени, пусть сам всё переварит.
«Переварит» пару дней — и, может, избавится от этого чувства предательства. Тогда всё вернётся на круги своя, и они снова смогут быть друзьями.
Хотя Ко Чэнвэнь так и сказал — мол, причина в дедушке, — Минси всё равно чувствовала, что здесь что-то не так.
…
Она не хотела видеть Фу Янси грустным.
Ей было невыносимо смотреть, как он хмурится и молчит, но она не знала, как поднять ему настроение.
В обеденный перерыв Минси специально потянула Хэ Ян за руку и пошла с ней гулять за пределы школы. Там они купили маленький горшочек с зелёным суккулентом и поставили его на парту Фу Янси, надеясь, что зелёный цвет немного улучшит ему настроение.
Фу Янси не выбросил растение, но и не удостоил его ни единым взглядом. Он даже не взорвался, как обычно, с криком: «Кто разбросал мои вещи?!»
Кажется, та яркая, задиристая красная птичка, что всегда жила внутри него, умерла. Теперь она лежала безжизненно на земле, с двумя слезинками на щеках, больше не способная гордо расправить крылья.
А Минси чувствовала себя совершенно растерянной.
Поскольку она не переставала думать о том, что же случилось с Фу Янси, её взгляд всё время невольно прилипал к нему. Даже на уроке она то и дело поворачивалась, чтобы посмотреть на него.
Иногда, глядя на него, она замирала, и кончик ручки на тетрадном листе застывал, оставляя на бумаге чёрную точку.
…Потому что вдруг осознала: этот парень рядом с ней — чертовски красив.
Безупречные черты лица, изысканная, почти скульптурная красота. Даже когда он хмурится и смотрит холодно, в этом есть что-то недоступное, отстранённое.
Особенно сейчас, после болезни, когда его кожа бледна, почти прозрачна.
От этого в груди возникало странное, неуловимое чувство — будто по телу ползают мурашки, где-то внутри всё щекочет и зудит, но невозможно понять, где именно, и уж тем более — почесать.
Минси машинально потёрла грудь и вдруг поняла: зудит не тело, а сердце.
…
А Фу Янси, опершись на ладонь, не поднимал глаз, стараясь выглядеть максимально безразличным. Он делал вид, будто совершенно не замечает, как на него смотрит Минси, хотя уши у него пылали от жара.
«Вот именно! — думал он про себя. — Я ведь не урод. Почему раньше Маленькая Маска никогда на меня не смотрела?»
Теперь, когда она наконец уставилась на него, Фу Янси хотелось немедленно отфотошопить свой профиль, сделать его ещё эффектнее.
Но, зная, что и так неплохо выглядит, он смело изображал рассеянного читателя, лениво перелистывая страницы учебника.
Через некоторое время, заметив краем глаза, что Минси до сих пор не отвела взгляд, Фу Янси почувствовал, как тучи, висевшие над ним последние дни, наконец-то чуть-чуть рассеялись.
Он сменил позу: левой рукой подпер голову, а правой под партой лихорадочно набирал в поиске: «Под каким углом снимать профиль парня ростом 188 см, чтобы понравиться девушкам?»
Именно в тот момент, когда Минси, не отрываясь, смотрела на его кадык и невольно сглотнула, госпожа Лу, наблюдавшая за ними с кафедры, не выдержала:
— Минси! На что ты смотришь? У твоего соседа по парте цветы на лице расцвели?!
Минси вздрогнула и тут же выпрямилась, положив руки на парту.
Фу Янси едва заметно приподнял уголок губ. Та мёртвая птичка в его груди наконец-то дёрнула лапкой.
Пока в интернациональном классе царила странная, напряжённая атмосфера из-за Минси и Фу Янси, в элитном и олимпиадном классах дела обстояли не лучше.
После инцидента с конкурсными местами весь элитный класс публично опозорился. Теперь, встречая кого-то из интернационального класса, они не могли поднять глаз. А те, кто числился среди «младших братьев» Фу Янси, не упускали случая поддеть их, издеваясь и насмехаясь. Элитный класс хотел дать отпор, но повода для драки не было — от злости и бессилия им было невыносимо.
К тому же их классный руководитель Е Бин после того, как получила выговор от профессора Гао, ходила мрачнее тучи. Едва войдя в класс, она вытягивала губы в тонкую нить, а глубокие носогубные складки, словно два меча, рубили на корню любые попытки оживить обстановку. Всё это превратило элитный класс в ад кромешный.
В таких условиях коллектив легко сплотился в едином чувстве обиды.
Когда впервые объявили, что новой школьной красавицей стала Минси, большинство в элитном классе не придало этому значения — ведь и правда, Минси в разы красивее Чжао Юань, это очевидно. Потом, когда стало известно, что ведущей школьного праздника, скорее всего, тоже станет Минси, многие всё ещё оставались равнодушными: «Ну и что? Кто ведёт — не всё ли равно?»
Но после инцидента с конкурсными местами, когда их коллективное достоинство было растоптано и выброшено в мусорное ведро, терпение лопнуло! Теперь они считали Минси частью интернационального класса и объединились против неё вместе со всеми остальными!
Поэтому, когда отдел культуры наконец объявил, что ведущей школьного праздника всё-таки станет Чжао Юань, весь элитный класс взорвался ликованием — будто с них сняли огромный груз.
Ведь ведущая от класса получает право на финальный номер.
Чжао Юань тоже вздохнула с облегчением. Среди череды неудач последнего времени это была первая победа.
…
Но ни Чжао Юань, ни элитный класс не знали, что после её разговора с преподавателем отдела культуры тот всё же связался с Минси ещё раз.
Однако Минси прямо и чётко отказалась.
Именно поэтому возможность в итоге досталась Чжао Юань.
Минси просто не хотела тратить силы на бессмысленные соперничества. Лучше сосредоточиться на учёбе — это разумно.
Раньше она, возможно, и постаралась бы выступить на празднике, особенно если бы знала, что вся семья придёт смотреть. Ведь когда-то она была ребёнком, который мечтал заслужить похвалу.
Но теперь ей было всё равно.
Даже без чужой любви она могла прекрасно жить сама по себе.
В элитном классе, кроме тех, кто участвовал в олимпиадах, все остальные с упоением готовились к празднику.
Только двое не разделяли общего воодушевления.
Ли Хайян всё это время тайно надеялся, что ведущей станет Минси. Для него это было как для фаната, который ждал концерта кумира, а потом вдруг узнал, что вместо него выступит какой-то безымянный артист.
Он ведь не любил Чжао Юань. Для него она была просто «безымянной».
— Ну и надоело же! — ворчал Ли Хайян, сжимая в ящике парты подарок, который так и не решился вручить. — Два года подряд одна и та же Чжао Юань! Руководству школы совсем не надоело?
— Что ты там бормочешь?! — услышав это, Лу Ше тут же вернулся и схватил его за воротник, готовый ввязаться в драку. — И что такого, что это Чжао Юань? Она красива! Если не нравится — молчи!
Ли Хайян посмотрел на ссадины на лице Лу Ше и подумал, что тот, наверное, сошёл с ума:
— Ты ради Чжао Юань украл у отца тендерную документацию и даже угрожал ему самоубийством! Знает ли Чжао Юань, на что ты пошёл? И даже если твои усилия увенчаются успехом, запомнит ли она твою доброту?
Они были друзьями, и Ли Хайян считал своим долгом ещё раз предостеречь Лу Ше.
Но тот перебил его:
— Ты ничего не понимаешь. Чжао Юань согласилась сходить со мной в кино в эти выходные.
Лу Ше бросил взгляд на стройную спину Чжао Юань в первом ряду и улыбнулся счастливо:
— По крайней мере, у меня есть шанс.
А потом насмешливо добавил:
— А у тебя? Ты уже сколько дней носишься с этим подарком и так и не решился его вручить.
Ли Хайян мрачно молчал: «…»
Вторым, кто не разделял общего ликования, была Э Сяося.
Сейчас её почти никто в классе не жаловал, разве что Мяо Жань, с которой она дружила с детства.
Но Э Сяося никак не могла понять: почему все ненавидят именно её, но при этом никто не видит истинного лица Чжао Юань?
Неужели никто не замечает, что за маской доброты скрывается совсем другая девушка?
Э Сяося взглянула на Чжао Юань, которая улыбалась, разговаривая с Лу Ше, а потом опустила глаза и открыла пенал. Там лежали два прозрачных пакетика размером с ладонь.
В первом — несколько волосинок, которые она собрала пару дней назад на трикотажном свитере Чжао Юйниня, когда тот играл в баскетбол на площадке первого курса.
Э Сяося не была уверена, что это действительно его волосы. Поэтому, перестраховавшись, она выложила несколько тысяч юаней, чтобы Мяо Жань сделала вид, будто влюблена в Чжао Юйниня, и передала деньги одному из его товарищей по команде. Тот во время игры «случайно» вырвал у Чжао Юйниня несколько волосков и положил их во второй пакетик.
Теперь оставалось только добыть волос Чжао Юань.
Э Сяося была очень предусмотрительной. Последние дни она старалась любыми способами получить хотя бы один её волос. Но Чжао Юань теперь относилась к ней с подозрением, и как бы осторожно Э Сяося ни приближалась, Пу Шуан тут же отталкивала её в сторону.
Это было крайне сложно.
Но Э Сяося не сдавалась. Она была уверена: её интуиция не подводит.
А даже если интуиция ошиблась, и анализ ДНК покажет, что Чжао Юйнинь и Чжао Юань — родные брат и сестра, она всё равно ничего не потеряет.
http://bllate.org/book/7812/727773
Готово:
