Встретившись взглядом с бледно-золотыми глазами Паньгу, она вдруг почувствовала, как заколотилось сердце, и невольно вспомнила о тех тысячелетиях сновидений, полных таинственной связи.
— Ляньлянь согласна. Великая милость Паньгу — для меня честь, — сказала она и глубоко поклонилась.
— Бесстыжая! — прошипела Ляньцин сквозь зубы. Ревность к Ляньлянь уже довела её до исступления, и она резко шагнула вперёд. — Великий Паньгу! Я тоже хочу служить тебе! Уверена, я справлюсь лучше Ляньлянь!
Толпа зашумела. Все повернулись к источнику голоса, и Ляньцин внезапно оказалась в центре внимания.
Она гордо выпрямила спину, в уголках губ мелькнула самодовольная усмешка: пусть другие завидуют и злятся про себя — только она осмелилась сказать это вслух.
Надо действовать самой, иначе откуда Паньгу узнает о твоих чувствах?
— Ляньцин, ты сошла с ума?! — побледнев как полотно, Ляньчэн в ужасе схватил её за руку и резко потянул обратно. Оба упали на колени. — Прости нас, Великий Паньгу! Моя дочь не хотела тебя оскорбить! Прости её!
Ляньцин не испытывала ни капли раскаяния. Отец запечатал ей рот, лишив возможности говорить, и теперь она могла лишь сердито сверлить его взглядом.
Вокруг послышались шёпот и пересуды. Многие из присутствующих слышали о клане белых лотосов и не питали к нему особого уважения; теперь же их лица выражали лишь презрение и насмешку.
— Всего лишь Золотой Иммортал, а уже мечтает о благосклонности Великого Паньгу! Да она совсем не знает себе цены.
— Именно! Ещё и сравнивает себя с госпожой Ляньлянь… Фу! Да она и подавно не годится даже на то, чтобы обувь ей носить!
— Как смела оскорблять Великого Паньгу? Наглец! Пусть он строго её накажет!
От этих слов Ляньцин бурлило внутри, но ответить она не могла — чуть не задохнулась от злости.
Ляньлянь, стоявшая впереди, конечно, услышала слова Ляньцин, но даже не обернулась. Если раньше ей ещё было интересно тайком проучить эту девицу, то теперь она воспринимала её просто как муравья.
Пусть Ляньцин сама лезет на рожон — она с удовольствием посмотрит, чем всё закончится.
Наконец Паньгу заговорил. Его взгляд, устремлённый на Ляньцин, был пронизан лёгкой насмешкой:
— Служить мне? Ты недостойна. Если Чёрная Мать Лотоса проявит к тебе интерес, можешь остаться служить ей.
Ляньцин покраснела от унижения. Служить Ляньлянь? Да не бывать этому! Она скорее пожелает этой женщине смерти!
Но тут же мелькнула другая мысль: если удастся остаться здесь, можно будет прикинуться служанкой Ляньлянь и таким образом приблизиться к Паньгу. Кто знает, может, он и возьмёт её под своё крыло?
— Я… я согласна служить Чёрной Матери Лотоса, — быстро проговорила она, как только почувствовала, что печать снята.
Говоря это, она буквально горела от стыда и злобы.
— Я тоже хочу служить Чёрной Матери Лотоса!
— И я тоже!
Неожиданно её пример вдохновил множество духов — мужчины и женщины один за другим преклоняли колени, надеясь получить право служить Ляньлянь.
Ляньлянь была поражена. Что за странное развитие событий?
— Пф-ф… — не выдержал Тунтянь и фыркнул от смеха. Ему даже стало немного завидно: почему никто не хочет служить им, трём чистым?
Лаоцзы лишь вздохнул с досадой: видимо, поняв, что напрямую приблизиться к Паньгу невозможно, эти умники решили действовать окольными путями.
Паньгу добродушно улыбнулся:
— Чёрная Мать Лотоса, ты сама можешь выбрать, кого оставить.
Собрание снова замерло в изумлении. Неужели Паньгу так сильно благоволит этой Ляньлянь? Это уже походило на баловство!
Ляньлянь была крайне недовольна. Она никогда не любила, когда за ней ухаживают, да и сейчас прекрасно понимала: все эти люди хотят лишь использовать её как ступеньку к Паньгу.
Холодно окинув взглядом нетерпеливые лица претендентов, она резко заявила:
— Мне не нужны слуги.
— Ты!.. — Ляньцин в бешенстве аж задохнулась. Она готова была унижаться, соглашаясь служить этой женщине, а та даже не ценит её жертвы?
Остальные, хоть и не злились, но явно были разочарованы: этот путь закрыт, значит, шанс приблизиться к Паньгу и получить его благосклонность упущен навсегда.
— Раз так, сегодняшнее торжество окончено. Можете расходиться, — сказал Паньгу, поднимаясь на ноги. Под восхищёнными и благоговейными взглядами он медленно направился к храму Паньгу.
Вдруг он остановился и обернулся к Ляньлянь:
— Иди за мной.
— А?.. — Ляньлянь почувствовала, будто голова вот-вот лопнет. Неужели ей предстоит остаться наедине с Великим Паньгу? Она внезапно пожалела, что не выбрала несколько слуг — хоть бы свет в окне был!
— До встречи, друзья, — с грустью попрощалась она с Тройственной Чистотой и другими. Затем похлопала Цзюньти по плечу: — Хорошенько тренируйся. Как будет время, обязательно приду повидаться.
Цзюньти опустил голову, голос дрожал:
— Я не собираюсь возвращаться. Останусь где-нибудь рядом с горой Бу-чжоу. Обязательно пришлю тебе весточку.
— Хорошо, тогда я пойду, — тихо вздохнула Ляньлянь и, под градом завистливых и злобных взглядов, побежала вслед за Паньгу.
— Госпожа Ляньлянь… должно быть, не простого происхождения, — тихо заметил Лаоцзы.
Юаньши кивнул. Благосклонность Паньгу к ней явно превосходит ту, что он проявляет к ним, трём чистым.
Им и в голову не приходило думать о романтических чувствах — это было бы святотатством по отношению к Паньгу, — но иных объяснений они не находили.
Тунтянь же не стал долго размышлять и радостно воскликнул:
— Теперь мы, трое чистых, стали надзирателями Хунъхуана! Братцы, может, начнём с клана единорогов? Они веками правили Хунъхуаном — наверняка там полно сокровищ!
Лаоцзы и Юаньши переглянулись и одобрительно кивнули.
Остальные также погрузились в свои мысли. Только когда фигуры Паньгу и Ляньлянь исчезли во мраке, а массивные чёрные врата храма медленно закрылись, собравшиеся наконец отвели глаза.
…
Первое, что почувствовала Ляньлянь, войдя в храм Паньгу, — это темнота.
Но в следующий миг вокруг вспыхнул свет. Она удивилась: оказывается, стены храма были инкрустированы жемчужинами.
Двенадцать Предков У явно вложили немало сил в строительство этого храма — одних только жемчужин здесь было не меньше нескольких тысяч. От их мягкого сияния создавалось ощущение, будто стоишь под ночным небом, усыпанным звёздами. Зрелище было поистине великолепное.
Пользуясь светом жемчужин, Ляньлянь с любопытством осмотрелась. Второе впечатление — огромные размеры! Храм состоял из семи уровней, каждый последующий был меньше предыдущего.
Первый уровень занимал несколько километров в окружности и казался ещё просторнее, чем снаружи — возможно, здесь действовало заклинание расширения пространства.
Посередине зала возвышалась статуя почти стометровой высоты. Ляньлянь так запрокинула голову, что шея заболела, но так и не увидела лица божества. У подножия статуи она чувствовала себя муравьём.
Перед статуей стояла курильница высотой с человека. Она была идеально чистой — вероятно, Двенадцать Предков У курили здесь сразу после завершения строительства.
Неподалёку лежало несколько циновок. Ляньлянь не знала, медитировал ли здесь раньше Паньгу.
Больше в зале не было никакой мебели, но стены украшали рельефы, изображавшие сцены сотворения мира Паньгу.
Ляньлянь склонила голову набок и пробормотала себе под нос:
— Как-то чересчур просто…
Как тут жить? Ни одной комнаты! Неужели придётся целыми днями стоять перед статуей и пялиться на Паньгу?
— На верхних шести уровнях ты можешь выбрать любой из второго по пятый для проживания. Если чего-то не хватает — скажи Предкам У, они всё доставят, — раздался за статуей голос Паньгу, явно расслышавший её ворчание.
Ляньлянь покраснела. Говорить при хозяине, что жильё слишком простое, — не самая лучшая идея. Хорошо ещё, что Паньгу великодушен и не стал её за это корить.
Какой щедрый Паньгу! Просто так отдал ей целых четыре этажа — живи, как хочешь!
— Паньгу, а где ты сам живёшь? — спросила она. — Я имею в виду… раз я должна тебе служить, мне нужно знать твои привычки, образ жизни. Может, есть любимая еда, одежда или занятия?
Хотя им, конечно, не нужно питаться, но вкусная еда иногда помогает расслабиться.
Раз уж она служанка — надо быть настоящей служанкой!
Паньгу на мгновение задумался. Похоже, ему никогда не задавали подобных вопросов, да и сам он никогда не обращал на это внимания.
— У меня нет постоянного жилища, и оно мне не нужно. Верхние два уровня защищены мощнейшими заклинаниями — туда не входи. Любимая еда… пожалуй, роса с лепестков Первородного Лотоса Творения. Жаль, что…
Ляньлянь заметила его задумчивый взгляд и почувствовала странное сочувствие. Неужели Паньгу никогда не наслаждался жизнью?
Ей стало немного жаль его — ведь она-то уж точно наслаждалась!
— Паньгу, давай так: я обустрою тебе отдельные покои, чтобы ты мог отдыхать, когда устанешь. А ещё приготовлю разные блюда — посмотришь, что тебе понравится. Росы с Первородного Лотоса я, конечно, не достану, но, может, подойдут плоды первичных духовных деревьев?
— Я знаю несколько таких в Хунъхуане. Плод Жэньшэньго, конечно, не тронем — это собственность Чжэньюаньцзы, но Хуанчжунли и персики бессмертия можно попробовать добыть.
Чем дальше она говорила, тем больше воодушевлялась. Хуанчжунли и персики бессмертия — вещи поистине драгоценные! Первые цветут раз в десять тысяч лет, столько же созревают и ещё столько же — формируют плоды. Всего каждые тридцать тысяч лет появляется девять плодов.
Говорят, что съев один, можно сразу стать Великим Золотым Имморталом.
Конечно, это преувеличение, но, по её мнению, хотя бы до Золотого Имморталя или Золотого Имморталя Тайи добраться вполне реально.
А персики бессмертия лишь немного уступают Хуанчжунли: цветут, созревают и формируют плоды по девять тысяч лет.
Если бы ей удалось заполучить эти два первичных дерева, можно было бы забыть о культивации — просто ешь плоды и смотри, как растёт сила!
Глаза Ляньлянь засияли. Оставалась лишь одна проблема: она понятия не имела, где находятся эти древние деревья.
Паньгу сразу разгадал её замысел — на самом деле, она сама жаждала этих плодов. Но её планы тронули его, и уголки его губ невольно приподнялись.
— Хорошо.
— Ты согласен? — удивилась Ляньлянь.
Паньгу кивнул с улыбкой.
Ляньлянь глубоко вдохнула, стараясь сдержать радость:
— Тогда пойдём прямо сейчас искать деревья Хуанчжунли и персиков бессмертия?
Паньгу, кажется, вовсе не так страшен, да и очень щедр.
— Сначала обустрой своё жилище и приготовь мне еду. Если мне понравится — отведу тебя к первичным деревьям, — неожиданно начал торговаться Паньгу.
— Без проблем! — тут же согласилась Ляньлянь. Это ведь её обязанность, так что условия — не условия.
Значит, жизнь под одной крышей с Паньгу начинается прямо сейчас? Похоже, это будет неплохо!
Она радостно оббежала статую и бросилась наверх, ко второму уровню.
Второй уровень тоже был пуст, за исключением нескольких символически обозначенных комнат и большого алтаря посредине — непонятно для чего предназначенного.
Ляньлянь осмотрела комнаты и решила демонтировать алтарь, превратив пространство в гостиную. Также наметила места под кухню, кладовую и чулан.
На третьем уровне, тоже весьма просторном, она решила устроить библиотеку, архив и сокровищницу.
Четвёртый уровень был поменьше, и она отвела его под спальню и зал для медитации. Увидев спальню площадью не менее пятисот квадратных метров, она не удержалась от комментария: «Вот тебе и реальная версия „просыпаюсь каждый день на кровати площадью пятьсот квадратных метров“!»
Пятый уровень она решила отвести под спальню Паньгу — пусть отдыхает здесь, если устанет на верхних двух уровнях.
Эти этажи были значительно светлее первого: в стенах имелись окна, застеклённые прозрачными панцирями гигантских черепах.
— Чего-то всё же не хватает… Ага! Нет сада! Нужно обязательно разбить сад для красоты. Можно ещё завести пару зверушек для развлечения — интересно, любит ли Паньгу животных? А может, сделать бассейн? Ладно, об этом потом.
Разработав план, Ляньлянь весело поскакала вниз. Прежде всего нужно было подготовить мебель.
Обращаться к Предкам У она не собиралась — они и так заняты, ведь им ещё предстояло уничтожить клан драконов. Кстати, у драконов наверняка полно сокровищ — может, Предки У проявят сообразительность и пришлют ей что-нибудь?
Она радостно принялась за работу. Вернувшись на первый уровень, обнаружила, что Паньгу уже нет. Она не придала этому значения и отправилась наружу за материалами.
У главных врат храма имелась небольшая потайная дверца. Ляньлянь легко открыла её и решила, что Паньгу специально оставил ей этот выход.
На площади уже никого не было — толпа разошлась, а защитные барьеры вокруг площади вновь активировались, чтобы никто не потревожил покой храма.
Взгляд Ляньлянь упал на рощу у края площади — там росли лунные деревья, чьи листья мерцали, будто впитали в себя чистый лунный свет. Они были необычайно красивы.
http://bllate.org/book/7802/726797
Готово:
