К тому же прогулка с Линь Чуянем на свежем воздухе тоже повысит очки близости. Поэтому она развернулась и осторожно спросила:
— Э-э… Солнце, кажется, уже не так печёт. Может, выйдем немного погулять? На улице такой чистый воздух — это пойдёт тебе на пользу.
Линь Чуянь смотрел на Сун Минмин своими глазами, чёрными, как тушь, и слегка нахмурился.
Отсутствие чёткого ответа заставило Сун Минмин неловко улыбнуться:
— Ничего страшного, я уже поняла твой ответ. Если не хочешь — не надо. Никто не может тебя заставить. Но мир так велик… Я надеюсь, что однажды ты всё же захочешь выйти и посмотреть. На самом деле всё не так ужасно, как тебе кажется.
Сун Минмин не хотела, чтобы эта комната превратилась в раковину, навеки запершую Линь Чуяня внутри.
Не желая навязываться, она покинула его комнату. Перед тем как выйти, она ещё раз оглянулась и увидела, как он сидит совершенно неподвижно — словно картина, на которую брызнули чёрной краской, излучая невыразимую подавленность и одиночество.
Сердце Сун Минмин тоже сжалось от тяжести.
Ей так хотелось вывести его наружу, но он ещё не был готов сделать первый шаг. Она не могла стать его ногами и управлять его действиями.
С поникшим настроением Сун Минмин спустилась вниз и тут же увидела, как Линь Моли развалилась на диване в гостиной. Та, заметив её, вызывающе крикнула:
— Сун Минмин, иди-ка сюда, посмотри на свои новости!
Линь Моли специально увеличила громкость телевизора, явно провоцируя конфликт.
Сун Минмин взглянула и увидела, что по телевизору идёт скучная светская хроника, где главной героиней была она сама на красной дорожке. Ведущий уверенно направил обсуждение в сторону слухов о том, что она сделала пластическую операцию и поэтому носила маску на показе, и теперь вещал об этом с воодушевлением:
— Говорят, лицо Сун Минмин и раньше не раз подвергалось коррекции, а сейчас она пыталась всё исправить, но переборщила и «заморозила» мимику. Однако обязательства по красной дорожке уже были даны, поэтому ей пришлось пойти на крайние меры — отсюда и этот странный образ с маской.
— Так ты настоящая фанатка скальпеля! Неудивительно, что сегодня всё время носишь маску — просто боишься, что все увидят твоё уродливое лицо после неудачной операции! — злорадно насмехалась Линь Моли.
Линь Моли ожидала, что Сун Минмин будет унижена и опозорена, чтобы она смогла взять верх. Но вместо этого Сун Минмин выглядела вовсе не расстроенной — наоборот, она была в восторге.
— Да ты просто находка для меня, моя дорогая свояченица! Прямо идеальный способ разбогатеть! — глаза Сун Минмин заблестели от жадности, и она была вне себя от радости.
Эта телепередача явно распространяла клевету — один иск в суд, и дело в шляпе! Это же отличная возможность заработать, а кто вообще откажется от лишних денег?
— А?! — Линь Моли растерялась. Это точно не тот ответ, которого она ждала.
Разве Сун Минмин не должна была разъяриться или умереть от стыда?!
Глядя на её восторженное лицо, Линь Моли покраснела от злости и, тыча пальцем прямо в нос Сун Минмин, закричала:
— Ты теперь вообще без лица! Как ты вообще посмела называть себя женой моего брата? У тебя ничего нет! Убирайся из нашего дома немедленно!
Сун Минмин сразу поняла, что Линь Моли попала под влияние СМИ и поверила, будто её лицо действительно изуродовано после операции. Она уже собиралась объяснить, что всё в порядке, но в этот момент звук телевизора внезапно оборвался.
— Кто выключил телевизор? — начала было Линь Моли с возмущением, но её перебил глубокий мужской голос.
— Я.
Увидев того, кто пришёл, Линь Моли сразу сникла.
Сун Минмин обернулась и с удивлением увидела, что Линь Чуянь каким-то образом уже выкатился из лифта на инвалидном кресле и держит в руках пульт от телевизора.
Она была поражена: ведь это впервые, когда Линь Чуянь сам вышел из своей комнаты!
— Братец! — возмутилась Линь Моли. — Почему ты стоишь на её стороне? Я же твоя сестра!
Раньше её брат совершенно игнорировал Сун Минмин, но с тех пор как та начала к нему липнуть, их контакты стали гораздо чаще.
Сун Минмин — настоящая лиса-обольстительница! Неизвестно, как она околдовала её брата. С таким развратным поведением она наверняка уже надела ему рога размером с целую степь Хулунь-Буйр.
Сун Минмин парировала коротко и ясно:
— Я его жена.
Линь Моли осеклась и долго молчала, пытаясь что-то возразить:
— Но…
Но слов не находилось.
Линь Чуянь, однако, не стал поддерживать слова Сун Минмин и равнодушно бросил:
— Слишком шумно.
Линь Моли, которая уже начала злиться из-за предвзятости брата, теперь почувствовала облегчение.
Вот видишь! Её брат никогда бы не полюбил Сун Минмин. Ведь он женился на ней только потому, что её отец морально шантажировал его. Сун Минмин совершенно ничем не выделяется и постоянно капризничает — как такой человек вообще может понравиться её брату?
Пока Линь Моли самодовольно улыбалась, она вдруг услышала, как её брат сказал:
— Ты ещё не катишь меня.
Она растерялась:
— Что?!
Сун Минмин тоже удивилась и увидела, что Линь Чуянь пристально смотрит на неё. Она растерянно переспросила:
— Что?
— Солнце скоро сядет, — ответил Линь Чуянь, переводя взгляд за окно. Его глаза словно намекали на что-то.
Сун Минмин вспомнила свои слова наверху и сразу всё поняла.
Сердце её забилось быстрее — она не могла скрыть волнения.
Неужели Линь Чуянь согласился выйти на улицу?!
— Брат, ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы Сун Минмин вывезла тебя на улицу? — глаза Линь Моли вылезли на лоб, она даже усомнилась в собственном слухе.
Но Линь Чуянь лишь бросил взгляд на Сун Минмин и многозначительно кивнул, давая понять, что хочет, чтобы она его вывезла.
Сун Минмин была вне себя от радости и, подтолкнув инвалидное кресло, выкатила Линь Чуяня на улицу под завистливым и почти кислым взглядом Линь Моли. Та чуть с ума не сошла: её брат ведь уже давно не выходил из своей комнаты, не говоря уже о том, чтобы гулять под солнцем!
Ведь после того случая он стал бояться солнечного света и предпочитал полное уединение.
Как же так получилось, что он вдруг захотел выйти?
Что такого сказала Сун Минмин, что заставило его сердце пошатнуться?
...
Сун Минмин остановила инвалидное кресло у входной двери и, увидев яркое солнце, занервничала. Линь Чуянь же оставался совершенно спокойным.
— Может, принести тебе шляпу? Или нанести солнцезащитный крем? А может, зонт от солнца? Или… — Сун Минмин хотела как следует подготовиться, но Линь Чуянь прервал её:
— У меня нет фотодерматита.
Сун Минмин осторожно уточнила:
— Ты точно хочешь выйти?
Она уважала его решение: ведь в оригинальной книге солнечный свет был его слабым местом, именно это впоследствии стало одной из причин его трагической судьбы.
Но Линь Чуянь лишь прищурился и, взявшись за колёса кресла, сам начал двигаться вперёд, явно пытаясь от неё отвязаться.
Сун Минмин занервничала:
— Ну прости меня, ладно? Не злись...
Он даже начал капризничать.
Но Сун Минмин почему-то показалось, что в этот момент он выглядит очень мило.
Она быстро побежала вперёд и снова взялась за ручки кресла, вывозя его на улицу. За пределами дома было ярко и солнечно, воздух свежий, не слишком жаркий, а лёгкий ветерок казался особенно тёплым и умиротворяющим.
Однако Сун Минмин ясно чувствовала, как тело Линь Чуяня слегка дрожит. Его красивое лицо покрылось потом, а капли на лбу явно выдавали внутреннюю боль и напряжение.
Сама Сун Минмин затаила дыхание. Она прекрасно понимала, насколько трудно ему даётся этот шаг, но рано или поздно он должен преодолеть свой страх.
Раз уж она здесь, она не хочет, чтобы он провёл всю жизнь во тьме.
Тогда Сун Минмин резко схватила что-то из воздуха, сжала кулачок и протянула его перед лицом Линь Чуяня, весело спрашивая:
— Угадай, что я поймала?
Линь Чуянь встретился с её глазами, чистыми, как горный ручей, и невольно прошептал:
— Что?
Сун Минмин сразу же сжала его ладонь. Он удивился и инстинктивно попытался вырваться от такого прикосновения, но тут увидел, как её глаза радостно прищурились, и его сопротивление постепенно растаяло.
— Вот, это — тепло, — сказала она.
Её тёплая ладонь резко контрастировала с его ледяной рукой.
Мягкая и маленькая, она на мгновение сжала его пальцы, а потом отпустила — и у Линь Чуяня возникло странное чувство нереальности.
Он поднял глаза и увидел, как тёплая улыбка растекается по её лицу, изгибая глаза в форме месяца.
— Теперь я подарила тебе тепло. Храни его бережно. Ведь чем холоднее человеку во тьме, тем сильнее он жаждет солнечного тепла, — искренне сказала Сун Минмин.
Линь Чуянь слегка дрогнул. Её улыбка медленно слилась с другим, давно забытым лицом.
— «Наша малышка Жанжан обязательно должна расти под солнцем, правда?»
Нежные черты женщины наложились на его собственный образ, корчащийся в отчаянии.
Как песочные часы, что-то медленно просачивалось в его сердце — неуловимое, невыразимое. Он хотел вырваться, но уже увяз слишком глубоко.
Линь Чуянь почувствовал удушье.
Всё закружилось, и его разум начал трещать по швам.
Когда Сун Минмин улыбнулась ему, он резко оттолкнул её.
— Уходи прочь!
Его глаза покраснели от ярости, и он схватился за голову от боли.
Сун Минмин в изумлении наблюдала за его реакцией. Увидев, как он корчится в муках, она сразу запаниковала.
Лицо Линь Чуяня побледнело до мела, а глаза покрылись страшными красными прожилками, будто он снова и снова переживал какой-то ужасный воспоминание, от которого невозможно избавиться. Его словно опутывали невидимые лианы, и на шее уже проступили напряжённые жилы.
Это... был первый раз, когда Сун Минмин видела его припадок!
— Линь Чуянь, с тобой всё в порядке? Где твои лекарства? — Сун Минмин взволновалась и, опустившись на корточки перед ним, тревожно спросила.
Но Линь Чуянь был в состоянии крайнего возбуждения. Он даже резко упал с инвалидного кресла на землю и свернулся клубком.
Отчаяние и печаль читались в его лазурных глазах, будто утопающий, который изо всех сил пытается выбраться на поверхность, но лишь глубже погружается в воду.
Глаза Сун Минмин тут же наполнились слезами. Она боялась, что он причинит себе вред, особенно когда его руки потянулись к острым камешкам. Она тут же обняла буйствующего Линь Чуяня, чтобы предотвратить дальнейшие вспышки.
Его реакция действительно была крайне агрессивной: низкий рык боли, кроваво-красные глаза — он напоминал разъярённого льва.
Когда его ногти царапнули её кожу, он заметил, что она поморщилась от боли.
На её безупречном запястье появилась алая царапина — как капля крови на белой розе: соблазнительно и резко.
И тогда он постепенно успокоился. В его глазах мелькнуло чувство вины, особенно когда он увидел, что её глаза покраснели, как у зайчонка.
Это чувство вины усилилось вдвойне.
Сун Минмин мягко погладила его по спине, будто утешая испуганное животное. Её движения были нежными, а голос — тихим и ласковым:
— Не бойся, не бойся… Я здесь.
Под этим мягким, как ветерок, голосом Линь Чуянь постепенно перешёл от буйства к спокойствию.
Его длинные ресницы, словно крылья бабочки, опустились. Пальцы коснулись её раны, и когда она слегка отдернула руку от боли, его брови снова слегка сдвинулись.
Когда Сун Минмин убедилась, что состояние Линь Чуяня улучшилось, она наконец перевела дух.
Она уже собиралась помочь ему встать, как вдруг Линь Моли и дворецкий, услышав шум, поспешили на место происшествия.
Увидев, как Сун Минмин и Линь Чуянь сидят на земле, а инвалидное кресло валяется рядом, Линь Моли сразу решила, что Сун Минмин что-то натворила.
— Ты, злая ведьма! Я всегда знала, что у тебя нет добрых намерений! Кто позволил тебе обижать моего брата! — Линь Моли взмахнула рукой, собираясь дать Сун Минмин пощёчину. Та инстинктивно не успела увернуться, но вдруг руку Линь Моли схватили.
— Брат? — удивилась не только Линь Моли, но и сама Сун Минмин.
Линь Чуянь смотрел на них своими пронзительными, как у ястреба, глазами и предупреждающе произнёс:
— Не трогай её.
— Брат! — Линь Моли стала ещё обиднее. — Она же обижает тебя!
— Нет, — сказала Сун Минмин.
— Обижает! — настаивала Линь Моли.
— Я сам упал, — твёрдо сказал Линь Чуянь, прекращая их спор.
Линь Моли надула губы и замолчала, но в душе всё равно считала, что Сун Минмин что-то сделала, просто её брат почему-то её прикрывает.
http://bllate.org/book/7742/722420
Готово:
