Хуан Юй приблизила изогнутый клинок к самому горлу Хэ Лие и, улыбаясь, произнесла:
— Сегодня молодой господин Хэ погибнет в глухом переулке, его кровь брызнет на три чи вокруг. Никто и не узнает, кто за это ответственен. Если тебе уж так хочется подать жалобу и выразить обиду, ступай в ад — там царь Яньло тебя выслушает.
— Ты… ты и правда собираешься убивать? — голос Хэ Лие дрожал. Он про себя размышлял: «Эта девушка такая хрупкая и миловидная, выглядит совершенно безобидной… Как она может… как осмеливается…»
— Хэ Лие! Людей, которых я убила, хватило бы на целую горку. Один ты — ни больше, ни меньше.
Стоя под солнцем, Хуан Юй отбрасывала тень от своих резко очерченных бровей, а в её глазах мелькнул холодный блеск, полный жажды крови.
Увидев, как уголки губ Хуан Юй слегка приподнялись в зловещей улыбке, Хэ Лие почувствовал, как подкосились ноги, и начал молить о пощаде, дрожа всем телом:
— Госпожа, пожалуйста, пощади меня! Умоляю, не убивай. Я готов служить тебе как вол или конь, лишь бы ты смилостивилась и простила меня хоть разок…
— Давно не разминала шею… Поздравляю, молодой господин Хэ, ты выиграл!
Хэ Лие заметил, что глаза Хуан Юй стали бездонно тёмными, а её ледяной взгляд сам по себе мог убить. Страх сковал его до такой степени, что он не мог выдавить и слова.
— Кстати, свинина, кажется, подорожала, — небрежно сказала Хуан Юй. — Посмотрим, ты такой упитанный — должно получиться неплохое барышко.
«Свинина?» Каждое слово Хуан Юй заставляло Хэ Лие дрожать от ужаса, и чем больше он думал, тем страшнее становилось.
Как раз в тот момент, когда Хэ Лие собрался закричать, чтобы позвать на помощь, Хуан Юй мгновенно заткнула ему рот мешковиной, одним ударом кулака оглушила и запихнула его в большой плетёный мешок, после чего потащила прочь из переулка…
Очистив руки от следов крови, Хуан Юй неожиданно увидела Хуан Сыму на углу улицы.
«Всё пропало! Неужели мама всё заметила? Как мне теперь объясняться?»
Хуан Сыма всегда считала дочь хоть и своенравной, но доброй и отзывчивой. Хуан Юй не хотела расстраивать мать и потому сделала вид, будто ничего не случилось, и даже старалась выглядеть особенно послушной.
Не дав матери заговорить первой, Хуан Юй опередила её:
— Сегодня ты так рано встала и так долго торговала у прилавка, наверное, проголодалась. Я хочу приготовить тебе что-нибудь вкусненькое.
— Малышка Юй, а где же господин Хэ? — спросила Хуан Сыма, чувствуя тревогу. Ведь в переулок вошли двое, а теперь вернулась только одна дочь.
— Мы долго и откровенно беседовали, и, кажется, мои искренние слова тронули его. Он решил больше не беспокоить нас, — с твёрдым взглядом и чистосердечным выражением лица ответила Хуан Юй. — А как твои ноги? Больше не болят?
— Ничего серьёзного. В молодости я бы сразу встала на ноги, но теперь постарела — пришлось посидеть немного, прежде чем смогла идти…
Хуан Юй тут же перебила мать, и на её щеках появились две сладкие ямочки:
— Для меня ты всегда молода, мама.
— Ну и льстивая же ты! — рассмеялась Хуан Сыма. — Действительно проголодалась. У соседнего прилавка тётушка Чжан продаёт липкие рисовые пирожки. Может, сходишь туда и приготовишь что-нибудь?
— Ты хочешь липкие рисовые пирожки? — уточнила Хуан Юй.
— Всё, что приготовит моя малышка Юй, вкусно, — с улыбкой ответила Хуан Сыма.
— Отлично! Сейчас сделаю!
«Если мой будущий муж станет таким, то я…»
Тётушка Чжан занимала совсем небольшой прилавок, но у неё были все необходимые инструменты и продукты.
Увидев семнадцатилетнюю Хуан Юй, тётушка Чжан невольно вздохнула:
— В наши дни молодёжь совсем не умеет готовить как следует. Еда у них — сплошная безвкусица.
Хуан Сыма кивнула:
— Молодым не хватает опыта, им ещё многому предстоит научиться.
— А сколько лет твоей девочке? — спросила тётушка Чжан между делом.
— Скоро семнадцать исполнится, — ответила Хуан Сыма.
Тётушка Чжан вздохнула:
— Уже немало. Если девушка переступит возраст, ей будет трудно найти жениха. Твоя дочь такая красивая — лучше бы замуж выходила, чем возилась с готовкой! Пусть даже станет наложницей в знатном доме — для семьи это честь и повод гордиться. Такое счастье многим и не снилось!
Хуан Сыма промолчала. Только сегодня они столкнулись с Хэ Лие, а теперь ещё и такие слова услышала — на душе стало тяжело. В её понимании лучше выдать дочь замуж за простого человека, чем отправлять в знатный дом наложницей. В нынешние времена наложницы — почти товар; в больших семьях у них нет никаких прав. Сколько их было убито хозяйками домов?
Даже если сама хозяйка окажется доброй и мягкой, разве не вмешаются её влиятельные родственники? Многие наложницы, потеряв красоту и молодость, в итоге оказываются выброшенными на улицу.
Хуан Юй, услышав слова тётушки Чжан, не сдержалась и возразила:
— Такое счастье — хочешь, отдай своей дочери?
Тётушка Чжан онемела, а потом неловко улыбнулась:
— Моя дочь давно замужем, у меня уже внуки есть. А вот тебя, глядишь, через пару лет и вовсе никто не захочет брать.
— Если любовь угасает с возрастом, то пусть мой муж так и поступит. Но в таком случае я сама разведусь с ним пораньше.
С этими словами Хуан Юй сжала в руке клейкий рис из мешка и поняла, что тётушка Чжан уже замочила его более чем на сутки.
Она зачерпнула несколько больших ложек риса, застелила пароварную решётку чистой марлей, выложила на неё рис и поставила на пар. Затем растолкла его до однородной массы.
Пока рис готовился, Хуан Юй насыпала кунжут на сковороду примерно на минуту. Сняв крышку, она взяла маленькую ложку и аккуратно перемешивала кунжут, пока тот не стал слегка золотистым. После этого добавила немного сахарной пудры и снова тщательно перемешала.
Слегка смочив руки водой, она отщипнула комочек рисовой массы, скатала в шарик и обваляла в кунжутной пудре.
— Готово.
Липкие рисовые пирожки на фарфоровой тарелке выглядели так аппетитно, что хотелось немедленно попробовать.
Хуан Сыма сегодня встала рано и не успела позавтракать. Увидев золотистые рисовые шарики, она почувствовала сильный голод.
Хуан Юй приготовила около двадцати пирожков, выбрала десять самых лучших и положила их на тарелку:
— Мама, разделите с тётушкой Чжан. А мне нужно срочно отнести еду одному важному человеку.
— Не ожидала, что эта девочка так хорошо готовит! — воскликнула тётушка Чжан, наблюдая за тем, как уверенно и точно Хуан Юй выполняла все шаги.
Она добавила:
— При замешивании риса обязательно нужно добавлять холодную воду, иначе он прилипнет. И при нарезке тоже надо смазывать доску водой. Эта малышка делает всё без единой ошибки — прямо как опытная повариха. Хотя… бывает ведь и так, что некоторые умеют только показуху устроить, а на вкус — совсем не то. Верно ведь, Сыма?
Пока тётушка Чжан болтала без умолку, Хуан Сыма улыбнулась:
— Попробуй, тётушка Чжан, мастерство моей Юй. Ты ведь настоящая мастерица липких пирожков — дай ей совет.
Тётушка Чжан взяла один пирожок, откусила и тут же нахмурилась, начав тяжело вздыхать.
— Что случилось, тётушка Чжан? — спросила Хуан Юй.
«Твой голос очень похож на голос одного мне знакомого человека…»
— Боже правый! Мне уже сорок с лишним лет, двадцать из них я пеку эти пирожки, а оказывается, уступаю какой-то юной девчонке! — тётушка Чжан закрыла лицо руками и продолжила вздыхать: — Ах! Ах!
— Не говори так, тётушка Чжан. Моя Юй просто умеет готовить кое-что съедобное, — с радостью в глазах ответила Хуан Сыма, явно гордясь дочерью и желая услышать ещё больше комплиментов.
После нескольких вздохов тётушка Чжан резко обернулась и крепко схватила Хуан Юй за руку:
— Девочка, хочешь стать моей преемницей?
— Преемницей? Твоей?
Хуан Юй широко раскрыла глаза от изумления.
— Я предпочла бы взять тебя в ученицы, чем выдавать замуж. Как насчёт того, чтобы ты назвала меня «учительницей»? — с надеждой в глазах спросила тётушка Чжан.
— Мне правда пора, иначе важный человек заждётся, — сказала Хуан Юй и поспешила уйти, прихватив оставшиеся пирожки.
Хуан Юй вовремя добралась до павильона «Люйин», но старика нигде не было. Она растерялась, подождала немного и уже собиралась уходить с коробкой еды, как вдруг услышала голос:
— Ты новая повариха?
— Именно так. А вы кто?
— Тот самый посетитель, который тебя нанял.
Хуан Юй подняла голову и увидела Ян Ляня с повязкой на глазах. Она долго всматривалась, но черты лица различить не могла.
Однако нижняя часть его лица казалась знакомой — будто видела совсем недавно.
Подумав немного, Хуан Юй вдруг воскликнула:
— Неужели вы тот самый гадатель из храма Дасянго?
Ян Лянь на мгновение замер, а потом усмехнулся:
— Совершенно верно.
Хуан Юй невольно пробормотала:
— Может ли гадатель вообще позволить себе платить жалованье?
Говоря это, она поставила липкие рисовые пирожки на стол.
Ян Лянь, опираясь на трость, протягивал руки вперёд, ощупывая воздух.
«Неужели он действительно слеп?» — подумала Хуан Юй и, не раздумывая, взяла его за правую руку и проводила к столу:
— Прошу вас, господин.
— Благодарю, госпожа.
В комнате горела жаровня, и пальцы Ян Ляня были теплее, чем у Хуан Юй. Хотя он и не видел её, он ощутил, как холодны её ладони.
В помещении благоухали благовония, и тёплый воздух равномерно распространялся по всему пространству. Хуан Юй почувствовала, как приятное тепло согревает лицо.
Перед ней лежали золотистые, полупрозрачные липкие рисовые пирожки, искрящиеся на свету. Хуан Юй вздохнула с сочувствием: «Как же несчастен этот господин!»
Он не только слаб здоровьем, но и слеп. Для него, наверное, все вкуснейшие блюда мира кажутся безвкусными. Какая жалость, что он никогда не увидит красоты этих угощений!
Ян Лянь взял пирожок и отправил его в рот. Кунжут хрустел, а нежный клейкий рис таял во рту, наполняя его ароматом.
Когда зубы коснулись сладкого риса, сладость медленно, словно шёлковая нить, проникала в душу.
Ян Лянь достал белый платок и аккуратно вытер остатки риса с уголков губ, после чего продолжил есть маленькими глотками.
Обычно такой пирожок съедается за два укуса, но Ян Ляню потребовалось немало времени, чтобы закончить даже один.
— Господин, вы… справляетесь с пирожком? — осторожно спросила Хуан Юй.
— Мои зубы в полном порядке.
Хуан Юй видела, что на тарелке ещё много пирожков, а он до сих пор не доел и одного. Ей стало не по себе от нетерпения: как можно есть такой маленький пирожок так, будто это изысканное пиршество?
— Господин, если вам больше не нужно ничего, я пойду.
Ян Лянь наконец доехал пирожок, долго помолчал, а затем сказал:
— Знаешь ли… твой голос очень похож на голос одного мне знакомого человека.
«Хуан-демон слишком страшна — просто живое воплощение…»
— Знакомого?
Хуан Юй не задумываясь ответила:
— Я не так чувствительна к голосам, как вы, господин. — Она помолчала и спросила: — Вы, наверное, очень скучаете по этому человеку?
— По тому знакомому? — Ян Лянь холодно рассмеялся. — Я бы предпочёл больше никогда его не встречать.
Для Ян Ляня время, проведённое в плену в разбойничьем лагере Хуан, стало самым унизительным периодом в жизни. Будто сама судьба решила сыграть с ним злую шутку: именно в самые трудные дни он столкнулся с самой властной и упрямой женщиной — Хуан Юй.
Если бы их пути просто пересеклись мимоходом и не было бы тех неловких событий, он, возможно, и восхитился бы отвагой и благородством предводителя лагеря Хуан. Но теперь…
Только что избив Хэ Лие, Хуан Юй боялась, что тот снова придет досаждать её матери, поэтому поспешила уйти:
— Господин, если у вас больше нет дел, мне действительно пора.
— Если торопишься, ступай. Когда я доем, пошлю кого-нибудь с коробкой обратно.
Хуан Юй кивнула. Увидев, как он нащупывает палочками пирожки и с трудом берёт очередной, она почему-то почувствовала грусть.
— Господин, кушайте не спеша. Я пойду.
И действительно, мстительный Хэ Лие вскоре вернулся. Хуан Юй как раз подходила к прилавку матери, как вдруг столкнулась с ним.
Хэ Лие левой рукой схватил миску цукатов у прилавка, а правой жадно жевал жирную куриную ножку, будто не ел несколько дней.
http://bllate.org/book/7713/720273
Готово:
