Мо Лин окинула взглядом спящих вокруг детей и мысленно пожелала, чтобы завтра всё прошло гладко — чтобы всех этих малышей удалось спасти и вернуть домой.
Она уже собиралась уходить, как вдруг услышала странный шорох поблизости.
— Поднимемся наверх, посмотрим, — сказала она Хэ Юаню.
Не дожидаясь ответа, Мо Лин подошла к двери и одним прыжком взлетела вверх. Для души такая высота не представляла никакой проблемы.
Наверху она увидела, как директор отдавала распоряжения нескольким работникам, перекапывавшим землю:
— Быстрее, пока темно! Перенесите эти удобрения в другое место.
— Директор, почему вдруг? Ведь мы столько времени работали именно здесь… Зачем менять место? — недоумевал Сяо Лю.
Директор слегка покачала головой:
— Сегодня эти люди показались мне подозрительными. Всё же лучше перестраховаться. Не зря же мы столько лет держимся — благодаря осмотрительности и осторожности.
— Да уж, Сяо Лю, директор — старый волк. Если она говорит делать — значит, делай, и всё будет в порядке, — подхватил мужчина, тащивший на тележку уже разложившийся мешок. — Фу, как же воняет!
— А то! Ведь там же… — начал другой, но вовремя прикусил язык.
— Ладно, хватит болтать! Работайте быстрее. Как закончите, Лао Го увезёт тех, кто внизу. Остальные — все официально зарегистрированы, так что проверка им не страшна, — напомнила директор.
Работники поспешно закивали.
— Госпожа, они же собираются убрать улики! — встревоженно воскликнул Хэ Юань.
Мо Лин кивнула:
— Ни в коем случае нельзя допустить этого.
Хорошо, что они вернулись сегодня ночью — иначе преступники снова ускользнули бы.
Мо Лин порылась в своём пространстве для инструментов и достала сонный талисман и талисман кошмаров кармы. Она метнула их в тела людей на огороде.
— Пускай спят здесь, терзаемые кошмарами, пока не приедет полиция, — сказала она, глядя на плотные клубы злобы и чёрного тумана, обвивавшие каждого из них. — Когда умрут, за ними уже ждёт восемнадцатый круг ада.
А вот бедным детям… Мо Лин взглянула на несколько мешков, явно набитых человеческими останками. — Завтра после всего этого придётся провести обряд отпевания. Хотя это и не входит в мои обязанности, но раз уж я сотрудник Преисподней, то направить души погибших — дело святое.
********************************************
Сяо Хэ давно не видел таких ясных снов.
Иногда ему снились родные, но никогда раньше он не мог так чётко разглядеть лицо отца и слышать каждое его слово.
Проснувшись, мальчик растерянно потёр глаза, не желая покидать мир грёз. «Если бы этот сон был правдой…» — подумал он, уткнувшись лицом в подушку.
Перевернувшись на другой бок, он почувствовал, что щека что-то задела. Включив свет, Сяо Хэ увидел на подушке небольшую карточку.
«Это не моё… Откуда она здесь?»
Внезапно он вспомнил слова отца из сна. Неужели всё это было на самом деле?
Сердце мальчика забилось быстрее. Если сон правдив, значит, с сегодняшнего дня он свободен? Все дети вернутся домой, а злодеи понесут заслуженное наказание?
********************************************
Утром в дверь комнаты Мо Лин раздался стук. Она сидела на диване, отдыхая с закрытыми глазами, и теперь нехотя поднялась, чтобы открыть.
Ван Цяньян вошёл, держа в руках завёрнутые в бумагу завтраки.
— Знал, что вы вчера работали, так и не смог заснуть. С утра сбегал вниз — купил местные шаньские лакомства, — сказал он, протягивая одну порцию Мо Лин, а вторую бережно положил на соседний журнальный столик. — Сяо Лин, может, поставишь ту туфельку рядом? Пусть даже не ест, хоть понюхает запах.
Будь Ван Цяньян не здесь, Мо Лин могла бы просто использовать талисман Инь, чтобы Хэ Юань мог насладиться едой.
Она на секунду задумалась, затем вытащила туфлю и поставила перед завтраком.
— Пойдём в твою комнату, — сказала она Ван Цяньяну, взяв свою порцию. — Духи не могут есть при людях.
Тот удивлённо посмотрел на неё, потом на туфлю:
— Так они реально могут есть?
Мо Лин подтолкнула его к выходу и, едва захлопнув дверь, метнула талисман Инь на завтрак. Ван Цяньян так и не увидел, как еда внезапно исчезла.
Комната Ван Цяньяна находилась по соседству — всего в пяти метрах. Хэ Юань остался в номере, чтобы спокойно поесть.
Насытившись, компания собралась действовать.
— То есть получается, сын Хэ-дяди все эти годы терпел унижения, оставаясь внутри банды торговцев людьми, чтобы записывать данные о похищенных детях и однажды передать их полиции? Это же настоящий подпольщик! И ведь безо всякого обучения, даже грамоте почти не знает… Какое мужество! — восхищённо произнёс Ван Цяньян, слушая рассказ Мо Лин (конечно, она передавала всё от лица Хэ Юаня — ведь по плану она должна была лишь прикрывать его снаружи).
Мо Лин кивнула:
— Сейчас пойдём в участок. Как только полиция найдёт их — дело будет закрыто.
Хотя… если бы не Ван Цяньян, она предпочла бы немного подождать.
Талисман кошмаров кармы заставлял человека переживать в сновидении полную иллюзию того, что его уже судят и наказывают за все совершённые преступления. Пока Мо Лин не снимет талисман, жертвы будут бесконечно возвращаться к этим мучениям, не находя покоя. Однако сам талисман не убивает — человек умрёт лишь тогда, когда наступит срок, записанный в Книге Жизни и Смерти. Но именно это и делает наказание особенно жестоким.
Мо Лин знала: если приедет полиция, ей придётся заранее снять талисманы, чтобы преступники предстали перед земным правосудием. Но ей казалось, что их злодеяния уже вышли за рамки того, что может искупить обычный тюремный срок.
Лишь мысль о том, что после смерти их всё равно ждёт восемнадцатый круг ада, немного успокаивала её.
Но ради детей и Сяо Хэ нужно было торопиться.
Мо Лин быстро поднялась, зашла в соседнюю комнату, чтобы забрать Хэ Юаня, и вместе с Ван Цяньяном вышла на улицу.
— Ты подожди здесь, — сказала она Ван Цяньяну у входа в приют. — Мне нужно отвести Хэ-дядю к сыну на последнюю встречу. После этого он отправится в перерождение.
Ван Цяньян понимал, что способность Мо Лин видеть духов лучше держать в тайне. Если полиция начнёт задавать вопросы, объяснить будет сложно. Поэтому он согласился.
Мо Лин вошла внутрь и подошла к огороду. Директор и работники лежали на земле, корчась во сне от мук. Она сложила руки в печать и сняла действие талисманов кошмаров. Однако из-за сонного талисмана и изнурения от кошмаров все они продолжали спать до прибытия полиции.
Затем Мо Лин перешла в состояние духа и спустилась в подземное убежище. Там она положила рядом со Сяо Хэ письмо, которое Хэ Юань написал ночью. Хотя дух не может взять в руки обычное перо, Мо Лин использовала талисман Инь, чтобы сделать бумагу и чернила доступными для него.
На конверте она активировала талисман Ян, и Сяо Хэ увидел, как прямо перед ним на столе материализовалось письмо с надписью: «Сыну Да Бао». Подпись гласила: «Папа: Хэ Юань».
Мальчик бережно взял конверт, дрожащими руками рассматривал его, не решаясь вскрыть.
Времени оставалось мало. Мо Лин вернулась в человеческий облик и вышла наружу. Неподалёку она заметила растерянного мужчину лет сорока–пятидесяти, который метался, пытаясь найти выход. Чёрный туман и зловонная карма вокруг него были ещё плотнее, чем у директора. Вероятно, это и был Лао Го. Мо Лин без колебаний метнула в него сонный талисман — и тот тут же рухнул на землю.
Завершив всё, Мо Лин вернулась к Ван Цяньяну, и они поспешили уехать. Прежде чем тронуться с места, она сняла полузапретный талисман, который ранее установила вокруг приюта, чтобы никто не мог выйти за его пределы.
Проехав около пятидесяти метров, они поравнялись с несколькими полицейскими машинами.
— Отлично! Полиция точно приехала арестовывать их! — радостно воскликнул Ван Цяньян. — Теперь дети и сын Хэ-дяди спасены!
Но, чтобы не вызывать подозрений, задерживаться здесь было нельзя. Мо Лин велела Ван Цяньяну ехать дальше, ни на секунду не останавливаясь.
Без попутчика она бы осталась невидимкой и дождалась бы развязки, но сейчас приходилось уезжать.
********************************************
Тем временем Сяо Хэ наконец решился вскрыть письмо. Многие иероглифы он не знал — учился читать тайком, по крупицам. Но одно он разобрал совершенно точно: «скоро придёт полиция». Эти два иероглифа — «полиция» — он видел бесчисленное множество раз в своих мечтах.
Он аккуратно спрятал письмо. Отец написал: «Ни кому не рассказывай об этом чуде».
Сяо Хэ подошёл к двери, чтобы слушать, что происходит наверху. Вскоре донёсся заветный вой сирен — такой, какой он тысячи раз представлял во сне. За ним последовали шаги.
— Спасите! Помогите!.. — закричал он во весь голос.
Полицейские, готовые к перестрелке, были ошеломлены: все преступники мирно спали на земле, а рядом с тележкой лежали раскопанные детские тела. Сам огород был перерыт, и на поверхности виднелись ещё несколько останков.
— Свяжите их всех! Фотографируйте улики! — скомандовал опытный офицер, с трудом сдерживая гнев при виде такого адского зрелища.
— Начальник, снизу кто-то кричит! — доложил молодой полицейский.
— За мной! — крикнул командир.
Подойдя к краю, они действительно увидели мужчину, махавшего руками в узкой щели между общежитием и пустырём.
— Быстро спускайтесь, спасайте!
Через некоторое время Сяо Хэ и остальных детей из убежища подняли наверх.
— Кто вы такой? — спросил офицер.
Поскольку Сяо Хэ первым закричал «помогите», его не сковали наручниками, но присутствие единственного взрослого мужчины в подземелье вызывало подозрения.
Мальчик на миг растерялся, а потом зарыдал:
— Товарищи полицейские… Это не сон? Наконец-то… наконец-то меня спасли…
Он вдруг спохватился — ведь в волнении забыл про самое главное!
— Быстрее! Мою тетрадь! Она осталась внизу! — закричал он.
— Какую тетрадь? — насторожился командир.
— Там записано всё: кто похищен, куда проданы дети… — торопливо пояснил Сяо Хэ.
Полицейские переглянулись, а потом посмотрели на начальника.
— Берите его и идите за тетрадью! — приказал тот.
Дорога в убежище была узкой и неудобной, поэтому на этот раз Сяо Хэ надели наручники — на всякий случай.
http://bllate.org/book/7697/719045
Готово:
