Хэ Чэнчэн на мгновение замерла, её чёрные, как смоль, глаза повернулись к собеседнику:
— …К-к-командир Хань.
Пока Хэ Чэнчэн снаружи терлась кулаками и готовилась к делу, Хан Ичэнь уже заметил её.
Сняв камуфляжную куртку, она обнажила две тонкие руки, белые до ослепления. Прилегающий камуфляжный топ оказался на размер больше: круглый вырез слегка сполз вниз, открывая изящные, чётко очерченные ключицы.
Перед тем как приступить к «преступлению», она вытянула шею и начала оглядываться по сторонам. Но без очков плохо видела — прищурилась, стараясь сфокусироваться, и даже брови с носиком наморщились от напряжения.
Такая милая… Даже заикающаяся, робкая интонация, с которой она его окликнула, вызывала умиление.
Хан Ичэнь спросил:
— Зачем пришла?
Хэ Чэнчэн стояла, согнувшись пополам, и упиралась ладошками в землю возле головы:
— Это… долго рассказывать.
Хан Ичэнь приподнял уголки губ:
— Тогда рассказывай не спеша.
Хэ Чэнчэн замялась:
— …Можно я чуть позже всё объясню?
Хан Ичэнь ответил без колебаний:
— Нет, хочу услышать прямо сейчас.
— Э-э-э…
— Не скажешь — позову людей.
Девушка надула губки и покорно сдалась. Её маленькая головка так и осталась зажатой между прутьями решётки, а голосок стал тонким и едва слышным, пока она объясняла ему всю историю.
Хан Ичэнь внезапно перебил её:
— Тебе не устаёт спина от такого положения?
У Хэ Чэнчэн уже выступила испарина на лбу. Она прошептала:
— …Устаёт.
Хан Ичэнь рассмеялся:
— Глупышка, почему бы тебе просто не высунуть голову и не поговорить со мной стоя?
От этих простых слов у Хэ Чэнчэн вдруг ком подступил к горлу. Голос задрожал, и она жалобно всхлипнула:
— Голова застряла.
Хан Ичэнь едва сдерживал смех — живот сводило от напряжения — и бросился ей на помощь… точнее, помогать её голове. Вот почему никогда не стоит искать лёгких путей: залезть легко, а выбраться потом — целое испытание.
Разве не помнишь, чем закончилось для хорька, что пробрался в курятник? Нажравшись до отвала, он обнаружил, что не может протиснуться обратно через дыру, через которую пролез. Так и застрял до утра, пока его не нашли.
Хэ Чэнчэн обиженно пробормотала:
— …Сейчас мне не хочется слушать сказки.
Хан Ичэнь не выдержал и расхохотался. Его белоснежные зубы сверкали ярче серёжек. На нём был только майка без рукавов — хоть и худощавый, но мускулистый. Когда он поднял руки, чёткие линии мышц стали особенно заметны.
Он осторожно обхватил ладонями её белоснежные ушки. Лица их оказались совсем близко — и сквозь запах краски он всё равно уловил лёгкий, нежный аромат молока, исходящий от неё.
— В следующий раз, как я позову, сразу выходи, ладно?
— …Хорошо.
— А если опять не получится — придётся звать полицию.
— …Ладно.
— Уже к полудню будешь в заголовках: «Студентка университета XX…»
— Ууу…
Через пять минут голова Хэ Чэнчэн благополучно освободилась из решётки. От волнения и усилий у неё на лбу выступил пот, щёки пылали, как закатные облака, а мягкие волосы прилипли к лицу. Она провела по ним маленькой ладошкой.
Хан Ичэнь ещё ниже наклонился к ней, внимательно глядя своими красивыми узкими глазами. Он и правда никогда не встречал таких девчонок: стоило ей немного вспотеть — и её белоснежная кожа покрывалась нежно-розовым оттенком.
Хэ Чэнчэн почувствовала его приближение: тёплое дыхание коснулось уха, которое и так уже пекло от трения о решётку. Она прикрыла уши ладонями и сделала шаг назад, встретившись с ним взглядом:
— Командир Хань?
Хан Ичэнь ослепительно улыбнулся, и в его голосе зазвучала игривая нотка:
— Да?
Хэ Чэнчэн заморгала:
— Тебе… не жарко?
Её миндалевидные глаза были прозрачными и сочными, как спелый личи, полные влаги и света.
Хан Ичэнь снова обнажил белые зубы и многозначительно произнёс:
— …Очень даже жарко.
Хэ Чэнчэн замялась:
— Тогда… пойдём в прохладное место?
Хан Ичэнь выпрямился и скрестил руки на груди:
— Пожалуй.
Вот теперь всё идёт по плану — как только увидела его, сразу захотела на свидание.
Хэ Чэнчэн указала на мужское общежитие за решёткой:
— Пойдём внутрь, хорошо?
Она всё ещё думала о своём доказательстве, но не знала, как проникнуть в мужское общежитие. Подняв уголки глаз, она косо взглянула на Хан Ичэня — значит, придётся потревожить старшего товарища.
Хан Ичэнь сначала удивился, но тут же рассмеялся и погладил её по голове — мягкие волосы приятно щекотали ладонь:
— Ладно-ладно, провожу тебя внутрь. Но ты должна выполнить одно моё условие.
Хэ Чэнчэн без раздумий согласилась и серьёзно посмотрела на него. В её глазах не было и тени подозрительности. А если бы он решил подшутить над ней и заставил сделать что-то постыдное?
Фраза о том, что нельзя бездумно доверять свою судьбу незнакомцу, так и осталась у него на языке. Он немного помолчал, глядя на неё, и сказал:
— Пригласи меня как-нибудь на обед. Настоящий, с мясом.
На входе в общежитие чётко значилось: «Мужское общежитие. Девушкам вход воспрещён». Однако Хан Ичэнь, кажется, одним лишь улыбкой добился согласия от тётки-дежурной. Та даже вручил ему пакетик йогурта при выходе.
Йогурт тут же перешёл в руки Хэ Чэнчэн — Хан Ичэнь воткнул трубочку и подал ей. Та, попивая, спросила, в чём секрет его успеха. Он засунул руки в карманы, гордо задрал подбородок и заявил:
— Потому что я красив.
Вот и тётя стала фанаткой внешности.
Он наклонился к ней и улыбнулся:
— А ты как думаешь — я красив?
Все вокруг отвечали на этот вопрос мгновенно, но Хэ Чэнчэн задумалась. Она даже приподняла брови и внимательно, с осторожностью, разглядывала его.
Самоуверенного красавца Ханя это глубоко ранило — особенно когда её взгляд задержался на татуировке у него на затылке. Он неловко прикрыл шею ладонью.
Хэ Чэнчэн раньше не замечала этого, но сегодня, в майке, стало видно: там были выведены строчки: shawn amanda, обрамлённые изящным узором.
— Твоё английское имя Шон?
Хан Ичэнь кивнул:
— Да. А что?
Хэ Чэнчэн улыбнулась и покачала головой. Какой же преданный старший товарищ — даже имя любимой вытатуировал на теле! Сама она и проколоть ухо боится, а он… такой храбрец!
Хан Ичэнь решил, что она относится к татуировкам негативно — ведь в Китае к ним до сих пор не все благосклонны. Он потерёбился за шею:
— Это просто так, ради забавы. Можно удалить.
Хэ Чэнчэн сделала глоток йогурта:
— Ага.
Хан Ичэнь продолжил:
— У меня хорошие оценки. Хотя я учусь на искусствах, по общеобразовательным предметам был первым в университете. Если что-то непонятно — можешь спрашивать.
Хэ Чэнчэн снова энергично закивала:
— Ага.
Неловкая беседа. Ещё больше Хан Ичэня расстраивало то, что, несмотря на все его старания блеснуть, как павлин, она так и не ответила — красив он или нет.
В этот момент Хэ Чэнчэн окликнула его:
— Командир Хань.
Хан Ичэнь мгновенно собрался — сейчас последует вердикт.
Но Хэ Чэнчэн сказала:
— Чтобы посмотреть запись с камер, нам нужно идти этой дорогой, верно?
— … — Хан Ичэнь усмехнулся. — Да.
Камеры оказались исправны, и благодаря связям Хан Ичэня Хэ Чэнчэн быстро получила видеозапись того вечера. Хотя запись была не полной, на ней чётко видно, как юноша подносит телефон под юбку девушки.
Хэ Чэнчэн пришла в восторг. Она связалась с полицейским, который принимал заявление накануне, повторно дала показания и дождалась, пока страж порядка скопирует видео. Только тогда она глубоко вздохнула с облегчением — тяжёлый камень, давивший на сердце, наконец упал.
Но, взглянув на часы, она в ужасе схватилась за голову — дневная тренировка уже началась! Хан Ичэнь остановил её, когда она собралась бежать:
— Не бойся, у меня есть велосипед. Довезу.
Два корпуса находились далеко друг от друга, и даже на полной скорости они опоздали почти на полчаса. На плацу отряды уже выстроились, а инструкторы под палящим солнцем начали скучные упражнения на строевую подготовку.
Женский отряд Хэ Чэнчэн стоял ближе всех к входу. Как только она спрыгнула с заднего сиденья велосипеда, на неё упали два жгучих взгляда.
Она подняла глаза — среди цветущих кустов выделялся Гуань Жун, скрестивший руки на груди.
Под козырьком фуражки его глаза сверкали необычайной яркостью. Он открыто и без стеснения перевёл взгляд с лица Хэ Чэнчэн на Хан Ичэня и медленно, методично, с ног до головы оглядел нового парня.
Хэ Чэнчэн поспешно попрощалась с Хан Ичэнем:
— Спасибо, командир Хань! Я пойду, до встречи!
Хан Ичэнь снова погладил её по голове — прикосновение было невероятно приятным:
— Хорошо. Проводить тебя?
Хэ Чэнчэн неловко почесала затылок. Ей не очень нравилась такая близость. Она расправила кепку и надела её:
— Нет, сама справлюсь.
Хан Ичэнь настаивал:
— Давай я всё же провожу и объясню твоему инструктору.
Хэ Чэнчэн инстинктивно испугалась:
— Не надо, я сама всё скажу.
Хан Ичэнь нахмурился, глядя внутрь двора:
— Поздно. Твой инструктор уже выходит.
Хэ Чэнчэн опешила и быстро обернулась. Гуань Жун скомандовал «Смирно!», и все курсанты застыли под солнцем. Сам он широким шагом направился к ним, по пути сняв фуражку и вытерев пот со лба.
За ним, семеня мелкими шажками, бежал заместитель куратора Чжоу Цюнь. Его короткие ножки едва поспевали, а дряблые щёки тряслись, как желе. Подбежав к Хэ Чэнчэн, он сначала зло сверкнул глазами на Хан Ичэня, а затем резко схватил девушку за руку:
— Почему так поздно?
Хэ Чэнчэн почувствовала лёгкую тревогу:
— …Я была на восточной стороне, немного задержалась.
— Зачем тебе туда понадобилось?
— По делам.
— Ты, наверное, не знаешь, но там недавно завёлся перверт. Впредь не ходи туда одна!
— …Ага.
Хан Ичэнь уже понял ситуацию. Мягкая, нежная девчонка пользуется популярностью — оказывается, не только он один хотел проявить заботу. Противник уже проник в тыл. Хотя качество соперников… хм.
Он перевёл взгляд с того парня, ростом почти с Хэ Чэнчэн, на инструктора в камуфляже. Тот, возможно, был не выше его самого, но держался прямо, фигура — подтянутая, осанка — идеальная. Выглядел вполне достойно.
И лицо… неожиданно привлекательное: черты чёткие, пропорции идеальные. В сочетании с военной формой — типичный китайский красавец, без единого «но» или «жаль».
Наверное, ради него она и искала доказательства. Хан Ичэнь невольно расправил плечи и сказал:
— Здравствуйте, инструктор. Позвольте объяснить: Чэнчэн не гуляла, она ходила на восточную территорию, чтобы…
— Я знаю, — перебил его Гуань Жун, чётко и внятно. — Большое спасибо, что привезли Хэ Чэнчэн. Меня зовут Гуань Жун, я её инструктор. — Он протянул руку.
Хан Ичэнь удивился. Оказывается, не только застенчивые студенты могут влюбляться в неё — даже этот, внешне суровый и стальной, военный не устоял. Никто ничего не говорил вслух, но в одном взгляде Хан Ичэнь прочитал всё: в глазах Гуань Жуна горел тот же огонь, что и в его собственных.
Огонь охотника, встретившего добычу и уверенного в победе.
Хан Ичэнь тоже протянул руку:
— Очень приятно. Хан Ичэнь. Я спаситель Чэнчэн.
Гуань Жун крепко сжал его ладонь — на тыльной стороне руки вздулись жилы.
— … — Хан Ичэнь резко вдохнул. — Так сильно?
Противостояние между мужчинами — как течение подо льдом: поверхность спокойна, но под ней бушует мощный поток.
Гуань Жун и Хан Ичэнь пожали друг другу руки всего на несколько секунд, но искры, вспыхнувшие между ними, уже заставили окружающих почувствовать дискомфорт.
Чжоу Цюнь недоумённо смотрел то на одного, то на другого и, приблизившись к Хэ Чэнчэн, спросил:
— У них что, старые счёты?
Хэ Чэнчэн с замиранием сердца наблюдала за происходящим. Когда Хан Ичэнь предлагал подвезти её, она не думала ни о чём подобном. Теперь же до неё дошло: неужели Гуань Жун всё неправильно понял?
Неужели сейчас будет драка? Неужели он ударит старшего товарища так, что у того польётся кровь из носа, как у того перверта в ту ночь?
Одна только мысль об этом вызывала боль.
Но почему? Почему всё, что делает Гуань Жун, всегда правильно, а ей, стоит завести пару друзей, сразу угрожают? Разве она не имеет права на друзей? На друзей-мужчин?
http://bllate.org/book/7690/718477
Готово:
