Чем больше слов произносил Шэнь Хэнлинь, тем сильнее сжимал его Шэнь Куй, и лишь когда последнее слово сорвалось с губ, руки и ноги императора окончательно перестали биться в агонии.
Вэнь Цзиньсинь даже не успела почувствовать облегчения от его смерти, как увидела глаза Шэнь Куя, сплошь покрытые кровавыми прожилками. В этот миг он был словно ракшаса из адских темниц.
Один из его воинов что-то прошептал ему на ухо, и Шэнь Куй бросился прямо из зала.
Вэнь Цзиньсинь инстинктивно решила, что дело касается её, и без раздумий рванулась следом.
Никто больше не обратил внимания на молодого императора, правившего ровно год: он лежал с широко раскрытыми глазами, не в силах сомкнуть их даже в смерти.
Шэнь Куй выскочил из Зала Золотых Колоколов и стремительно направился к Дворцу Чанчунь, но у самых ворот вдруг остановился. Его налитые кровью глаза уставились на закрытые створки, а могучая фигура замерла неподвижно.
Вэнь Цзиньсинь словно почувствовала исходящий от него ужас. Этот жестокий, беспощадный воин… боялся.
Когда начал падать снег, никто не мог сказать. В ушах стоял плач и крики придворных, весь дворец горел огнями, не зная покоя ни днём, ни ночью. А Шэнь Куй простоял под метелью целые сутки.
Снег покрыл его доспехи, кровь на клинке уже засохла, но он не сдвинулся с места ни на шаг, пока на рассвете его воин не подошёл и не сказал:
— Ваше Высочество, пора взойти на трон.
Шэнь Куй долго молчал, потом медленно двинулся вперёд и вошёл в Дворец Чанчунь. Взгляд его сразу упал на ледяной гроб посреди зала.
Несколько дней назад Шэнь Хэнлинь, будто одержимый, приказал изготовить этот гроб и поместил в него тело Вэнь Цзиньсинь.
Благодаря льду тело не разложилось, но следы падения с высоты, даже после тщательного ухода, оставались ужасающими.
Вэнь Цзиньсинь сама не вынесла взглянуть на себя и отвела глаза. А Шэнь Куй стоял перед её телом, не отрывая взгляда.
Когда она уже решила, что он будет стоять так вечно, Шэнь Куй медленно опустился на колени и нежно коснулся пальцами её лица.
— Ты ведь всегда любила быть красивой… Позволь мне украсить тебя, хорошо? — хрипло прошептал он, в глазах его застыла неразрывная, мучительная нежность.
Его А-цзинь всего девятнадцать лет — самая прекрасная девушка под небесами.
Так он долго смотрел на неё, словно не мог насытиться, а потом вдруг рявкнул на служанок, велев переодеть Вэнь Цзиньсинь в самые роскошные одежды и заново причесать.
Его воины нервничали, опасаясь опоздать к благоприятному часу, но Шэнь Куй лишь осторожно достал из-за пазухи чуть увядшую красную сливу и аккуратно вплел её в причёску Вэнь Цзиньсинь.
Лишь когда та была полностью готова, он резко поднял ледяной гроб на плечи и направился обратно в Зал Золотых Колоколов.
Зал уже успели вымыть. Все чиновники и воины ждали его с тревогой и нетерпением.
Никто не ожидал увидеть нового императора с ледяным гробом за спиной.
Министры переглянулись, глядя на его кроваво-красные доспехи, но никто не осмелился возразить. Ведь всего несколько дней назад все они своими глазами видели, как он проливал реки крови.
Шэнь Куй поднялся на трон, неся гроб с собой. Один из чиновников тут же вышел вперёд и начал зачитывать указ о восшествии:
— По воле Небес и в силу императорского указа: Шэнь Хэнлинь творил зло и губил государство. Ныне наследный принц Чжэньнаня, исполняя волю Небес, взошёл на престол!
Как только слова прозвучали, все чиновники и воины преклонили колени и в один голос возгласили:
— Да здравствует Император! Да живёт он десять тысяч лет!
Шэнь Куй бесстрастно принял поклонение, затем вынул из кармана ещё один указ и протянул чиновнику:
— Прочти.
Тот взял свиток, пробежал глазами и тут же побледнел, упав на колени:
— Ваше Величество, этого нельзя!
Шэнь Куй одной рукой оперся на гроб, а другой приставил клинок к горлу чиновника. Его лицо исказила ярость, голос прозвучал хрипло и угрожающе:
— Я сказал — читай.
Дрожа всем телом, чиновник начал зачитывать:
— Ныне повелеваю: Вэнь Цзиньсинь назначается Императрицей.
Всего несколько строк, написанных твёрдой, решительной рукой — собственноручно Шэнь Куем. Ещё до штурма дворца он положил этот указ и красную сливу себе за пазуху, чтобы в этот самый миг провозгласить перед всем Поднебесным: в день, когда Шэнь Куй станет Императором, Вэнь Цзиньсинь станет его Императрицей.
Вэнь Цзиньсинь смотрела на всё происходящее, будто просыпаясь от кошмара. Красная слива, роскошные одежды, каждая деталь — всё, что раньше казалось ей непонятным, теперь вдруг обрело смысл.
Сердце её разрывалось от боли. Она не только ошиблась в выборе сердца, но и упустила того, кто любил её по-настоящему.
Слёзы хлынули рекой. Она хотела подойти ближе, обнять его окровавленные доспехи, сказать, что она здесь, рядом.
Но едва она двинулась, как перед глазами всё потемнело, и она провалилась в бездонную тьму.
В последний миг она увидела, как Шэнь Куй, будто почувствовав её присутствие, повернул голову в её сторону. Его взгляд был полон тоски и глубокой привязанности.
Его обветренные, потрескавшиеся губы шевельнулись, и Вэнь Цзиньсинь прочитала по губам:
— А-цзинь.
*
Вэнь Цзиньсинь не знала, сколько спала. Всё тело ныло, будто её жгли на костре.
Она чувствовала жажду, кто-то осторожно тряс её за плечо.
Несколько раз пыталась открыть глаза, и наконец ей удалось. Перед ней маячил расплывчатый силуэт, тревожно зовущий её.
Где она?
— Девушка, вы наконец очнулись! — перед ней стояла круглолицая служанка с покрасневшими от бессонницы глазами. Увидев, что хозяйка открыла глаза, она расплакалась от радости.
Вэнь Цзиньсинь с недоверием смотрела на неё. Неужели это Ланьхуэй?
Ланьхуэй была её верной служанкой с детства, но перед тем, как Вэнь Цзиньсинь отправилась во дворец, та вышла замуж и уехала.
Как она может видеть Ланьхуэй? Неужели это призрак, раз она уже умерла?
Перед глазами снова вставал образ Шэнь Куя — его потрескавшиеся губы, томный взгляд, шёпот, полный боли.
Но теперь всё поздно.
— Девушка? С вами всё в порядке? Сейчас же позову лекаря! — Ланьхуэй замахала рукой перед её лицом, видя, что та в задумчивости.
Вэнь Цзиньсинь вдруг поняла: это слишком реально, чтобы быть иллюзией. Она осторожно позвала:
— Ланьхуэй?
Голос прозвучал нежно, чуть хрипловато и детски звонко. Вэнь Цзиньсинь удивлённо прикрыла рот ладонью — голос был не её.
— Это я, слуга ваша! Слава Будде, с вами всё в порядке!
Вэнь Цзиньсинь широко распахнула глаза и крепко схватила её за руку:
— Ты зовёшь меня «девушкой»? Какой сейчас год? Где мы?
Ланьхуэй растерялась:
— Девушка, что с вами? Сейчас ведь тридцать первый год эпохи Юнцин. Мы в Гуанчжоу. Разве вы забыли?
Вэнь Цзиньсинь резко откинула одеяло, подбежала к зеркалу на туалетном столике и с изумлением уставилась на своё отражение — юное, гладкое лицо пятнадцатилетней девушки.
Тридцать первый год эпохи Юнцин… Ей пятнадцать. В прошлом году умерли её родители, и теперь она едет в Гуанчжоу к своей прабабушке по материнской линии.
А та самая прабабушка — вдова князя Чжэньнаня, родная бабушка Шэнь Куя.
Она прожила в Дворце Чжэньнань два года. Прабабушка любила её как родную внучку. Это были самые счастливые дни после смерти родителей.
А в семнадцать лет она поверилась лживым речам Шэнь Хэнлиня, поверила, что он любит её по-настоящему, и последовала за ним в столицу.
Теперь она поняла: вся трагедия началась с Шэнь Хэнлиня.
Пока Вэнь Цзиньсинь всё ещё приходила в себя от осознания, что переродилась, Ланьхуэй продолжала:
— Девушка, пока вы спали, мамка Ду из Дворца Чжэньнаня уже несколько раз наведывалась. Сказала, как только вы очнётесь, сразу заберут вас во дворец. Только не болейте больше!
Вэнь Цзиньсинь машинально кивнула и позволила Ланьхуэй уложить себя обратно в постель.
Сначала она боялась заснуть — вдруг это сон, и всё исчезнет. Но после того, как выпила лекарство, сонливость накрыла её с головой, и она провалилась в забытьё на полчаса.
Очнувшись, она сразу проверила — всё на месте. Это не сон.
Она действительно переродилась.
Слёзы радости хлынули из глаз. Ланьхуэй в панике принялась её успокаивать, но Вэнь Цзиньсинь отделалась объяснением, что просто приснился страшный сон.
— Пока вы отдыхали, я уже послала гонца во дворец. Скоро пришлют ответ. Отдыхайте ещё немного, пока есть время.
Вэнь Цзиньсинь с благодарностью сжала её руки. Ланьхуэй всего семнадцать, но выглядит гораздо взрослее — всё ради неё, ради своей беспомощной хозяйки.
— Ланьхуэй, без тебя я бы не доехала.
Служанка не ожидала таких слов, и её глаза снова наполнились слезами:
— Девушка, что вы говорите! Если бы не ваши родители, я бы давно умерла с голоду на улице. Служить вам — мой долг.
Переродившись, Вэнь Цзиньсинь по-другому стала смотреть на жизнь.
Как бы то ни было, она получила второй шанс. И теперь сделает всё, чтобы держаться подальше от Шэнь Хэнлиня и изменить свою судьбу.
Первым делом нужно скорее выздороветь. Она вспомнила: в прошлой жизни, только приехав в Гуанчжоу, сильно заболела из-за смены воды и климата и несколько дней пролежала с рвотой.
Подтверждающим знаком для родства была нефритовая подвеска матери. В первый же день её отправили во дворец. Увидев подвеску, старая княгиня тут же захотела принять её в дом.
Но Вэнь Цзиньсинь тогда не поехала — боялась занести болезнь к прабабушке и навредить своему здоровью сменой обстановки. Поэтому ждала, пока поправится.
Теперь же, раз она очнулась, пора ехать во дворец.
При мысли, что скоро увидит Шэнь Куя, настроение сразу улучшилось. Она выпила лекарство до дна, желая поскорее выздороветь.
Лёжа в постели, она закрыла глаза и начала вспоминать.
Какие глупости она совершала в пятнадцать лет?
*
В это же время во Дворце Чжэньнаня старая княгиня сидела с закрытыми глазами, перебирая чётки. Рядом с ней, нервно теребя веер, восседала молодая красавица.
— Куда делся наследный принц? — строго спросила мамка Ду. — Если сейчас же не скажете толком, берегите свои шкуры!
Перед ней на коленях стояли два-три слуги из покоев Шэнь Куя и громко рыдали, умоляя о пощаде.
Сегодня утром княгиня послала за внуком, чтобы позавтракать вместе, но оказалось, что его уже два дня нет во дворце, и никто не знает, где он.
Услышав эту весть, старая княгиня тут же лишилась чувств и пришла в себя лишь через два часа.
Теперь весь дворец был на ушах из-за исчезновения наследного принца.
— Простите, госпожа! Мы правда ничего не знаем! Его Высочество сказал, что пойдёт погуляет, но не сказал, куда именно!
Услышав это, княгиня даже чётки бросила и, схватив трость, попыталась встать:
— Не знаете?! А как же вы смотрели за таким взрослым человеком?! На что вы годитесь, если не можете присмотреть за моим внуком?!
Молодая женщина рядом тут же вскочила и удержала её:
— Матушка, успокойтесь! Не стоит из-за этих ничтожных слуг портить себе здоровье!
Но княгиня тут же обрушила гнев на неё:
— Тебе-то легко говорить! Ведь это не твоя плоть и кровь! Да и как ты вообще управляешь домом, если даже не заметила, что наследный принц пропал на два дня?!
Говорила она о госпоже Ли Цюйхуа — второй жене князя Чжэньнаня, которая ещё не получила официального титула. Кроме того, она была родной младшей сестрой покойной матери Шэнь Куя, то есть его тётей по матери.
По логике, мачеха, да ещё и родная тётя — должно быть идеальное сочетание. Но Шэнь Куй с детства не любил госпожу Ли. Когда его мать умерла, та пыталась приласкать его, но мальчик начинал плакать, кричать и бросать вещи.
Старая княгиня, конечно, жалела внука и боялась, что его обидят, поэтому взяла его к себе и растила с невероятной любовью и баловством. Так и вырос из него настоящий маленький тиран.
С четырёх лет Шэнь Куй рвал картины учителей, в пять спорил с ними, а в семь уже выдирал бороды. Сколько учителей сменилось за эти годы — не счесть. Его репутация маленького дьявола была известна по всему Гуанчжоу.
Князь Чжэньнань хотел было приучить сына к порядку, но едва поднял плеть, как княгиня тут же заплакала:
— Ясно теперь! Ты, неблагодарный сын, хочешь убить моего внука! Ну что ж, убей и меня заодно! Без моего сердечка я и жить не хочу!
После таких слов князь, конечно, не мог больше поднять руку.
Из-за сложных отношений с мачехой Шэнь Куй стал ещё дальше держаться от отца. Даже при встрече они не обменивались ни словом.
С годами у Шэнь Куя не осталось никого, кого он боялся бы.
К семнадцати годам его детская шаловливость превратилась в настоящую тиранию. У него была целая свита таких же бездельников и повес, которые следовали за ним как за вожаком. Они целыми днями пировали и развлекались, и стоило только услышать имя Шэнь Куя в Гуанчжоу — все старались поскорее уйти с глаз долой.
Шэнь Куй уже семнадцать, но ни дня не провёл в настоящей академии. Зато в верховой езде и стрельбе из лука был непревзойдённым.
http://bllate.org/book/7623/713506
Готово:
