Как только старейшина Цзян произнёс эти слова, все невольно перевели взгляды на Лу Цзюньъяня. Отношение старейшины было чересчур прозрачным: он явно прочил Лу Цзюньъяня в женихи для своей внучки.
Цзян Чжи тоже сияла, глядя на Лу Цзюньъяня.
Старшая дочь семьи Цзян, Цзян Чжи, была одета в изумрудное длинное платье, на запястье — браслет того же оттенка, в ушах — серёжки в тон, причёска слегка ретро. Её изысканное, утончённое лицо делало её похожей на красавицу, сошедшую с древней картины. Многолетний опыт перед камерами в мире шоу-бизнеса лишь усилил её естественную, благородную и обаятельную ауру. Взгляд, которым она сейчас смотрела на Лу Цзюньъяня, заставил бы большинство мужчин немедленно сдаться.
Но вдруг у Цзян Чжи внутри что-то дрогнуло: взгляд Лу Цзюньъяня был совершенно безразличен, будто он смотрел не на человека, а на предмет. Он дольше задержался на её серёжках, чем на лице.
«Этот человек действительно…»
Цзян Чжи сразу сделала вывод: либо у него уже есть возлюбленная, либо он вовсе не интересуется женщинами. За годы в индустрии развлечений она повидала немало мужчин и научилась читать их по взгляду. Бывали те, кто смотрел с чистым восхищением, кто хотел её завоевать, кто просто поиграть, а чаще всего — те, кто смотрел с горечью, понимая, что у них нет ни единого шанса.
Лу Цзюньъянь подошёл к Цзян Чжи и протянул руку с безупречной галантностью:
— Я давно не танцевал. Надеюсь, госпожа Цзян не откажется.
Цзян Чжи положила свою ладонь на его руку:
— Для меня большая честь — быть приглашённой третьим молодым господином.
Они направились к танцполу.
Такая пара — юноша и девушка, прекрасные, как боги, — неизбежно притягивала все взгляды, не говоря уже о том, что за этим танцем стояло куда большее значение. Семьи Лу и Цзян были влиятельными кланами, и их союз неизбежно повлёк бы за собой расширение делового сотрудничества. Правда, ходили слухи, что семья Лу крайне не одобряет браки с представительницами шоу-бизнеса, а Цзян Чжи как раз была звездой. Однако она в первую очередь — дочь семьи Цзян, а уж потом — актриса. Эти кланы презирали шоу-бизнес лишь из-за его грязи и коррупции: большинство знаменитостей, даже самых ярких, прошли через унижения и тайные страдания. Но с госпожой Цзян такого не случалось — и, вероятно, поэтому семья Лу не станет возражать.
Цзян Чжи, легко скользя в танце, сказала:
— Третий молодой господин оказался совсем не таким, каким я себе представляла. Действительно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
— О? А что именно слышали?
— Третий молодой господин должен знать: слухи редко бывают лестными.
— Госпожа Цзян сама завела речь. Неужели не хотела рассказать мне?
Цзян Чжи ослепительно улыбнулась — будто в предрассветных сумерках над тёмными горами вдруг взошло солнце, мгновенно озарив весь мир.
Её улыбка стала чуть кокетливой, и она нарочито приблизилась:
— Говорят, вы окончили самую захудалую школу, затем поступили в ещё более захудалый университет. Ваши родители всегда вас игнорировали, будто вы приёмный ребёнок. Ваше существование, мол, лишь подчёркивало превосходство старшего брата, и вы до сих пор злитесь на семью за это.
— А дальше?
— Говорят, ваше появление в «Хуаньгуане» было тщательно спланировано. Вы даже вытеснили старшего брата, чтобы занять его место.
— Ещё что-нибудь?
— Вас считают безжалостным: вы избавились от старых сотрудников компании и поставили на их места своих людей. Всех, кто вам не нужен, вы игнорируете. В компании вас боятся и ненавидят, но не смеют возражать.
— Из сотни слухов вы привели лишь три. Может, продолжите?
— Ещё ходят слухи, — она слегка запнулась, — что вы не интересуетесь ни женщинами, ни мужчинами. Все гадают, какова ваша ориентация.
— А как думаете вы?
— Это всего лишь слухи. Я не верю им всерьёз.
— Тем не менее, госпожа Цзян, попробуйте угадать.
— Возможно, вы просто ещё не встретили ту, кто бы вас заинтересовала. А насчёт мужчин… может, вы просто не можете позволить себе быть открытым из-за своего положения. Как вам такое предположение, третий молодой господин?
— Совершенно верно. Тогда скажите: считаете ли вы себя той самой женщиной?
Цзян Чжи долго и пристально смотрела на него:
— Если вы не интересуетесь женщинами, имеет ли значение, кто я?
— Госпожа Цзян очень интересна.
— Третий молодой господин тоже не уступает.
…
Когда танец закончился, все зааплодировали, будто брак между семьями Лу и Цзян уже стал свершившимся фактом. Гости начали выходить на паркет, а Лу Цзюньъянь и Цзян Чжи вернулись к старейшине Цзяну.
— Аянь, у Сяо Юй есть привычка есть поздний ужин. Не мог бы ты отвезти её перекусить? — небрежно бросил старейшина Цзян, продолжая беседовать с другими гостями.
— Конечно.
И вот Лу Цзюньъянь увёз Цзян Чжи.
Цзян Чжи сидела в машине Лу Цзюньъяня и вдруг нахмурилась, указав пальцем в сторону:
— Там папарацци.
— А, — Лу Цзюньъянь сбавил скорость. — Опусти окно. Пусть сделает один кадр.
— Что вы имеете в виду?
— Человек так долго дежурил — было бы жестоко уехать, ничего не дав ему.
— Третий молодой господин такой добрый.
— Я всегда таким был. Просто, боюсь, госпожа Цзян больше не увидит мою другую сторону.
Отказ был настолько прямым, что Цзян Чжи впервые почувствовала лёгкое замешательство. Но она всё же опустила окно, позволив папарацци сделать несколько снимков.
На следующий день на первой полосе светских новостей появился заголовок: «Звезда Су Сюй, наконец, нашла свою судьбу?» По слухам, папарацци, следивший за другой знаменитостью, случайно заметил Су Сюй с мужчиной и поспешил за ними. Ему удалось сделать несколько кадров. Несмотря на тусклый свет в гараже, на снимках чётко было видно лицо Су Сюй, а вот мужчина остался размытым. Однако даже сквозь размытость чувствовалось его благородное происхождение и исключительная аура.
Цзян Иньфэй только вошла в редакцию журнала, как услышала жалобы Ли Лу, отвечающей за светскую хронику: соседний журнал снова ухватил громкую новость, и, конечно, их тираж снова взлетит вверх. Сейчас печатные издания о знаменитостях почти не продаются — интернет всё поглотил, и любую сплетню можно найти онлайн. Поэтому их журнал решил выйти на рынок школьников: подростки активно фанатеют, но не так часто пользуются интернетом, а потому охотно покупают такие журналы. Идея сработала, но соседи быстро её скопировали, и теперь два издания жёстко конкурируют в светской хронике. Неудивительно, что Ли Лу в унынии.
Чжан Ли взяла тоненький журнал и внимательно разглядела фото:
— Этот мужчина в машине… разве он не похож на третьего молодого господина Лу?
Ли Лу презрительно фыркнула:
— Да не может быть! Семьи Лу и Цзян вот-вот объявят о помолвке. Третий молодой господин не настолько глуп, чтобы в такой момент опозорить семью Цзян!
— Мужчин нельзя судить обычными мерками.
Ли Лу рассмеялась:
— Ты, похоже, плохо знаешь этого третьего молодого господина.
— А что про него известно?
— У соседей был репортёр, который три месяца следил за ним, пытаясь выудить сенсацию. В итоге — ничего! Пришлось сдаться. Говорят, журналист так злился, что заявил: третий молодой господин точно гей. Но их главный редактор не посмел печатать такие домыслы — а вдруг Лу Цзюньъянь подаст в суд? Тогда всем конец.
— А правда ли, что издание «XX» закрыли именно из-за конфликта с семьёй Лу?
— Кто знает… В этих кланах столько переплетённых связей — лучше не лезть. Один неверный шаг, и не только журнал закроют, а всю компанию прихлопнут.
— Лучше уж писать про звёзд — это безопаснее…
Ли Лу снова взяла журнал соседей и всматривалась в фото, пытаясь убедиться, действительно ли это третий молодой господин. В душе она уже почти поверила — и если это так, то завидовать не стоит. Хотя редактор прямо не говорил, в редакции все знали: темы, связанные с семьёй Лу, строго запрещены.
…
В обеденный перерыв Цзян Иньфэй подошла к столу Ли Лу. Журнал с обсуждаемой фотографией лежал сверху. Ей даже не нужно было брать его в руки — она сразу узнала за рулём Лу Цзюньъяня. После стольких лет общения она знала его слишком хорошо: даже если бы фото было ещё более размытым, она всё равно почувствовала бы ту самую пронзительную, родную до костей близость.
Она смотрела на снимок, и сердце её становилось всё тяжелее.
Неужели именно поэтому он не пошёл навестить её мать? Из-за помолвки между семьями Лу и Цзян? Она даже не могла осудить его — ведь это не просто его личное дело, а вопрос, касающийся двух могущественных кланов.
А насчёт связи с актрисой Су Сюй — это и вовсе не имело значения. Ведь Су Сюй — это и есть Цзян Чжи.
Раньше журнал уже публиковал материал о происхождении Су Сюй: у неё были слишком хорошие ресурсы в индустрии, и это вызывало множество слухов. Никто не решался копать глубже, но предположений хватало. Журнал тогда тоже сделал расследование.
Фанаты Су Сюй были в восторге, и тот выпуск разошёлся на ура. Потом они ещё несколько раз возвращались к этой теме.
Цзян Иньфэй помогала Ли Лу с материалами и однажды дома случайно заговорила об этом с Лу Цзюньъянем.
— Тебе так интересно, кто такая Су Сюй? — удивился он.
— А ты знаешь? Неужели у неё действительно есть связи?
Для Цзян Иньфэй Су Сюй была прекрасной актрисой с безупречной игрой — её успех казался естественным, не требующим поддержки извне.
— Хочешь узнать? — настроение Лу Цзюньъяня явно улучшилось. — Подойди и поцелуй меня — тогда расскажу.
Ей правда хотелось знать, да и между ними и раньше бывали более интимные моменты. Она чмокнула его в лоб, но он тут же притянул её и поцеловал так страстно, что всё закончилось настоящей бурей тел.
— Су Сюй — старшая дочь семьи Цзян, любимая внучка старейшины Цзяна. Её успех в шоу-бизнесе — вполне естественное следствие.
Су Сюй — это Цзян Чжи. Значит, то, что Лу Цзюньъянь встречается с Цзян Чжи, — совершенно логично.
После работы Цзян Иньфэй вышла на автобусную остановку, чтобы поехать в больницу. Новость о том, что Цзян Чжи и Лу Цзюньъянь были замечены вместе, всё же повлияла на неё. Если помолвка между семьями Лу и Цзян состоится, попросит ли Лу Цзюньъянь её уйти?
В этот момент она не могла не почувствовать облегчения.
Облегчения от того, что всегда придерживалась «скромной» жизни: искала работу сама, снимала квартиру, всё, что имела, соответствовало её реальному положению. Она никогда не мечтала стать настоящей любовью Лу Цзюньъяня и уж тем более не грезила о замужестве с представителем клана. Их отношения были словно отклонение от её жизненного пути, и она старалась вернуться на него.
Теперь, кажется, у неё наконец получится.
Радовалась ли она? Нет. Было ли ей больно? Тоже нет. В душе царило спокойствие. Она с самого начала готовилась к такому исходу, и реальность развивалась именно так, как она предполагала. Когда этот день настал, она почувствовала лишь лёгкую грусть.
В будущем ей предстояло бороться за выживание в этом городе вместе с матерью, как и миллионы простых людей. Она найдёт обычного мужчину и будет вести обычную жизнь, полную бытовых забот. Возможно, не самую лёгкую, но зато спокойную и надёжную.
Жизнь с Лу Цзюньъянем была словно полёт в облаках: можно увидеть больше красоты, но сердце постоянно тревожилось — ведь в любой момент можно упасть.
Она смотрела в окно на улицы: плотный поток машин, толпы людей, разнообразные магазины — всё это было так обыденно и по-настоящему.
Больница, как всегда, была переполнена. Войдя внутрь, она почувствовала аромат еды. Раньше ей говорили, что больничная еда ужасна, но на самом деле и внутри, и снаружи больницы готовили удивительно вкусно. Она сама пробовала — действительно неплохо.
Она направилась к малому корпусу, где было гораздо тише.
Поднявшись на лифте на нужный этаж, она подошла к палате матери.
Дверь была приоткрыта — точнее, её просто не до конца закрыли, оставив большую щель.
Цзян Иньфэй замерла у входа.
http://bllate.org/book/7610/712581
Готово:
