Увидев, что она ест, Юй Шинин вежливо обратился к стоявшему рядом Юйгуаню:
— Не сочтёте ли за труд, молодой человек, сходить к послушнику и попросить принести мой завтрак сюда.
Юйгуань взглянул на Чжао Линъинь. Та кивнула — он тут же ушёл.
— Не пойму, как так вышло: лёг спать рано, а утром не смог проснуться, — сказал Юй Шинин, взял палочки и подцепил один из овощных весенних рулетиков. Откусил — вкусно! Вчера такого не было; видимо, сегодня повезло благодаря кому-то.
На тарелке лежало всего несколько штук. Чжао Линъинь съела лишь один и тоже нашла его вкусным, но, протянув палочки за вторым, обнаружила, что их больше нет.
Она отложила палочки и смотрела, как Юй Шинин одним махом сметает всё со стола.
— Ты вчера вечером вообще не ел? — спросила она.
— Ел, — ответил Юй Шинин, с сожалением положив палочки. — Просто, наверное, переспал — теперь голодный как волк.
Шум за пределами двора усиливался. Чжао Линъинь нахмурилась, а лицо Юй Шинина исказилось раздражением. В этот момент вошёл Юйгуань с его завтраком. Юй Шинин потёр живот и снова взял палочки.
— Господин, похоже, за пределами двора что-то случилось, — сообщил Юйгуань Чжао Линъинь.
— Что именно ты услышал? — спросила она.
— Говорят, графиня Иань до сих пор не прибыла. Монах-привратник спустился с горы, чтобы узнать, что к чему, но так и не вернулся. Прошло уже немало времени. Только что на кухне один послушник тихо сказал мне, что, возможно, случилось несчастье. Настоятель уже отправил ещё кого-то вниз по горе.
— Какая досада, — проворчал Юй Шинин, отложив палочки и нахмурившись.
Заметив, что Чжао Линъинь и её слуга смотрят на него с явным недоумением, он поспешно усмехнулся:
— Лучше бы с ней ничего не случилось. Иначе всех подряд накажут. Увидите сами.
Внезапно он вспомнил кое-что и побледнел: неужели такая беда? Несколько дней назад старшая родственница строго наказала ему не выезжать за город… Учитывая нападение пару дней назад и сегодняшнее происшествие, его охватило дурное предчувствие.
Он поднял глаза и увидел, что Чжао Линъинь тоже задумалась, и выражение её лица показалось ему непривычно суровым. Заметив его взгляд, она улыбнулась. На мгновение Юй Шининю показалось, что этот юный господин выглядит невероятно изящно. Правда, пока ещё слишком юн — но лет через пять, пожалуй, сможет сравниться с ним самим, самодовольно подумал он.
Очнувшись, Юй Шинин увидел, что Чжао Линъинь уже направляется во двор. Он поспешно вскочил и последовал за ней.
Во дворе их уже ждали два монаха-привратника, явно взволнованные. Увидев приближающихся, они поспешили навстречу и поклонились:
— Двое благочестивых дарителей, настоятель просит вас явиться к нему.
Чжао Линъинь и Юй Шинин переглянулись — оба недоумевали, но, чувствуя себя обязанными (всё-таки угостили завтраком), и полагая, что настоятель вряд ли стал бы звать их без причины, согласились:
— Хорошо, сейчас пойдём.
Чжао Линъинь велела Юйгуаню остаться, а сама вместе с Юй Шининем последовала за монахами.
Вскоре они пришли во двор, где жил настоятель. Он находился недалеко от главного зала, но прямого пути туда не было, поэтому обычные посетители редко замечали это место.
Войдя, они увидели, как навстречу вышел настоятель, старец Фанъцзы, за ним следовал Хуэйчжэн, явно взволнованный. После взаимных поклонов старец Фанъцзы пригласил их сесть и сразу перешёл к делу:
— Я пригласил вас сюда, потому что мне нужна ваша помощь.
Это было странно. Чжао Линъинь не шевельнулась — ведь она впервые в храме Гуанъюань, и настоятель, скорее всего, обращается к Юй Шинину.
Юй Шинин почувствовал знакомое тревожное подрагивание век — снова это дурное предчувствие! Понимая, что избежать нельзя, он с наигранной скромностью произнёс:
— Не знаю, чем могу быть полезен вам, учитель…
Хотя это и были вежливые слова, старец Фанъцзы не стал церемониться и прямо сказал:
— Графиня Иань мертва.
— Что?! — Юй Шинин вскочил так резко, что перед глазами потемнело, и он чуть не упал. Чжао Линъинь, сидевшая рядом, подхватила его и усадила обратно.
Он незаметно для настоятеля подмигнул ей, умоляюще глядя, но Чжао Линъинь сделала вид, что ничего не замечает: опустила голову, глаза в нос, нос в рот, рот в сердце — неподвижна, как гора.
Юй Шининю пришлось смириться и сесть лицом к лицу со старцем Фанъцзы и Хуэйчжэном.
…
Начальник яньцзинской префектуры Цзэн Юйчжи последние дни чувствовал, как у него дёргается веко — дурной знак. Взволнованный, он дома помолился предкам, после чего сел в паланкин и отправился в управу.
Едва войдя во двор управы, он увидел, как к нему стремительно идёт заместитель командира пяти городских гарнизонов Шангуань Янь. Сердце Цзэна заколотилось: вот оно, началось! Раз уж даже пять гарнизонов не справились, дело серьёзное.
И правда, едва Шангуань Янь открыл рот, Цзэн Юйчжи аж дух захватило, и перед глазами всё потемнело.
Шангуань Янь подхватил его — как воин, он был силён и легко усадил тощего префекта на стул.
Цзэн Юйчжи и вправду был худощав: за годы службы, когда ему приходилось решать все мелкие и крупные дела города, он похудел на двадцать–тридцать цзиней и никак не мог поправиться. Его супруга уже махнула рукой на попытки откормить мужа.
(«…» На самом деле, всё ещё нужно подкормить.)
Когда Шангуань Янь поддержал его, спина префекта больно упёрлась в дерево стула. Он не осмелился потерять сознание — если упадёт сейчас, его, возможно, заставят «терять сознание» всю оставшуюся жизнь.
Цзэн Юйчжи всегда стремился к осторожности в делах. Вытерев пот со лба и глубоко вдохнув, он встал и сказал Шангуань Яню:
— Пойдём. По дороге расскажете.
Тот облегчённо выдохнул — без Цзэна впереди ему было бы неловко. Они вышли из управы, и за несколько шагов Шангуань Янь кратко доложил о ситуации, хотя сам знал немного.
Цзэн Юйчжи отказался от паланкина — в таких делах важна скорость. Он велел подать коня, с трудом взгромоздился на него и вместе с отрядом чиновников поскакал к храму Гуанъюань.
У подножия горы, где стоял храм, территория уже была оцеплена людьми из пяти гарнизонов. Цзэна помогли спешиться, и, не обращая внимания на растрёпанную одежду, он направился к месту происшествия, спрашивая по дороге:
— Где именно нашли тело графини Иань?
— Здесь, господин префект, — один из чиновников повёл их прямо вперёд.
Храм Гуанъюань находился в группе холмов к северо-востоку от Яньцзина. Хотя их называли горами, на самом деле это были всего лишь пять–шесть сросшихся холмов. Храм стоял на самом высоком из них, остальные были слишком крутыми или каменистыми для построек. У подножия холмов располагались несколько деревень, образовавших небольшой посёлок, откуда и шла большая часть паломников в храм, наряду с жителями Яньцзина.
Тело графини Иань нашли на заднем склоне одной из деревень, ближе всего расположенной к храму.
Странно было то, что графиня приехала в храм Гуанъюань, чтобы совершить подаяние и помолиться за здоровье своей матери, принцессы Фукан, но погибла в таком месте — в ста шагах от дороги, ведущей к храму. Это вызывало недоумение.
Цзэн Юйчжи размышлял обо всём этом по дороге и вскоре достиг места, где нашли тело.
Он огляделся и удивился: «Это задний склон?» Везде, куда ни глянь, — голая земля, без единой травинки… кроме импровизированного навеса из ткани, которым прикрыли тело графини.
Помолчав, он отложил этот вопрос и направился к телу. Войдя под навес, первое, что бросилось ему в глаза, — вышитые туфли на ногах графини. Обувь была изысканной: на каждой туфельке сияла жемчужина величиной с лонган, круглая и блестящая. Но внимание Цзэна привлекла не роскошь, а подошвы.
Здесь, хоть и без травы, повсюду пыль и камни, однако подошвы туфель графини были совершенно чистыми, без единого пятнышка грязи. Неужели это не место убийства?
Цзэн Юйчжи подошёл ближе и взглянул на лицо покойной. Перед ним была красавица с чертами, достойными цветка фу-жун. Хотя графиня Иань славилась своим дурным нравом — роскошной, избалованной и высокомерной, — нельзя было отрицать, что она была одной из самых прекрасных женщин Яньцзина.
Теперь же эта красавица лежала на земле с серовато-бледным лицом, в выражении которого застыли ужас и недоверие. Её глаза были широко раскрыты, уставившись в пустоту, — она умерла с незакрытыми глазами, и зрелище было жутким.
Кто бы мог подумать, что эта женщина — самая любимая императором особа во всей империи Чжоу, графиня Иань, чей статус превосходил даже статус принцесс?
Она приехала в храм Гуанъюань, чтобы совершить подаяние и помолиться за здоровье своей матери, принцессы Фукан. Как она оказалась здесь? Ведь время подаяния и молитвы всегда рассчитывается заранее, и пропустить его — дурной знак. Она не могла этого не знать.
Ходили слухи, что недавно между графиней Иань и принцессой Фукан произошёл спор, и болезнь принцессы якобы началась именно после этого. Позже императрица-мать вызывала графиню во дворец, и вскоре после выхода оттуда было объявлено о её поездке в храм Гуанъюань для молитв за здоровье принцессы Фукан, что косвенно подтверждало эти слухи.
Цзэн Юйчжи потёр лоб и виски: дело предстояло сложное. Нужно не только как можно скорее найти убийцу, но и дать отчёт императрице-матери, императору, принцессе Фукан и дому герцога Синго. От одной мысли об этом давлении его спина с самого выхода из управы не выпрямлялась.
— Где Ту Да? — спросил он у окружающих.
Ту Да был судебным лекарем управы. Его семья передавала это ремесло из поколения в поколение, и сейчас он был уже четвёртым Ту Да. Так как семья Ту служила в управе очень долго, все чиновники привыкли называть любого из них просто «Ту Да», независимо от возраста.
— Ждёт снаружи. Не осмелился трогать тело, пока вы не осмотрите, — ответил один из чиновников.
— Позовите, — распорядился Цзэн Юйчжи.
Ту Да давно ждал у входа. Услышав зов, он поспешил внутрь с медицинской шкатулкой и поклонился:
— Ваше превосходительство.
— Осмотрите, — кивнул Цзэн Юйчжи и снова огляделся. Везде голая земля — зрелище неприятное.
Он взглянул на холм, где стоял храм Гуанъюань: там зеленели леса, холмы были покрыты густой растительностью — совсем иная картина.
— Когда гарнизоны начали оцепление горы? — спросил он у Шангуань Яня.
— В часы змеи десятого числа восьмого месяца, — ответил тот.
Он хорошо запомнил: изначально планировалось начать оцепление за день до приезда графини, то есть одиннадцатого числа, но управляющий из дома принцессы Фукан утром десятого числа неожиданно явился в гарнизон и потребовал начать оцепление немедленно.
Это решение казалось нарочито обременительным, и Шангуань Янь был недоволен, но спорить не стал — приказал людям прибыть до полудня, ведь даже на быстрых конях из Яньцзина до подножия храма Гуанъюань нужно не меньше часа.
Цзэн Юйчжи нахмурился, выслушав, и спросил:
— Сколько людей сегодня прибыло в храм?
Шангуань Янь не понял, зачем вдруг этот вопрос, но всё же назвал число и добавил:
— Почти все значимые семьи Яньцзина здесь.
Люди из пяти гарнизонов записывали каждую семью и число прибывших, за что получили немало ворчания, но сейчас Шангуань Янь был рад, что так поступил.
Цзэн Юйчжи кивнул — работа была сделана хорошо, но сейчас не время хвалить.
— Возьмите людей и тщательно обыщите место происшествия ещё раз. Возможно, что-то упустили, — сказал он.
— Слушаюсь, господин префект, — Шангуань Янь поклонился и ушёл.
Цзэн Юйчжи ещё немного постоял на месте и заметил толпу деревенских жителей, собравшихся неподалёку. Он велел позвать старосту.
Деревня Мацзяцунь насчитывала около шестидесяти–семидесяти домов, а старосту звали Ма Юйцай. Ему было за пятьдесят.
— Господин префект, наши жители не могли убить! В Мацзяцуне шестьдесят восемь домов, но молодёжь почти вся уехала на заработки. Остались только старики, женщины и дети — кто из них осмелится убивать! — закричал Ма Юйцай, даже не дожидаясь вопроса. Он ещё не знал, кто погиб.
Цзэн Юйчжи нахмурился:
— А вы не замечали, когда кто-то приходил в деревню?
— Нет, господин префект, правда не замечали! Днём все работают в полях, редко кто заходит на задний склон. Мы ничего не знаем, господин префект! — жалобно воскликнул Ма Юйцай.
Услышав его причитания, остальные деревенские тоже загалдели:
— Мы невиновны! Господин префект, расследуйте справедливо!
http://bllate.org/book/7604/712099
Готово:
