Кугу смотрел на её ногу, долго молчал, а потом в его глазах вспыхнул пронзительный огонёк, и он пробормотал себе под нос:
— Твоему недоделанному колдовству давно пора поднабраться ума.
……
Чёрный дым несся над лесом к окраине, но по пути несколько раз сталкивался с ветряными клинками Чанлиня, рассеиваясь в воздухе. Однако вскоре он вновь собирался воедино и ускорял бегство.
Но как бы ни пытался чёрный дым скрыться, Чанлинь следовал за ним неторопливо и невозмутимо, пока тот внезапно не рухнул вниз и не превратился в человеческую фигуру.
Изуродованное тело, покрытое гнойными нарывами, зелёная кожа и клыки — чудовище, опираясь на дерево и тяжело дыша, с яростью смотрело на приближающегося в белых одеждах Верховного Бога и хрипло спросило:
— Кто ты такой и зачем мешаешь мне?
— В былые времена тебя изгнал Ли Чэнь из Демонического мира, и с тех пор ты исчез без вести. Я полагал, что ты укротил свою ярость и больше не причиняешь вреда людям…
Чума-призрак громко расхохотался, перебивая Чанлиня. От смеха его ужасающее лицо стало ещё отвратительнее. Наконец он унял хохот и насмешливо произнёс:
— Почему я должен укрощать свою ярость и притворяться благочестивым лицемером? Ах да! Вспомнил: когда-то сам Ли Чэнь послушался Цзычэня и десятки тысяч лет играл роль «благодетеля». Но что в итоге? Едва Цзычэнь ушёл в вечный покой, вы, небожители, возомнившие себя столь высоконравственными и праведными, немедленно изгнали его из Небесного мира! Бедняга — великий Драконий Повелитель — был вынужден бежать, словно бездомная собака, обратно в Девять Преисподних, в ту тьму без света и надежды. Да разве не смешно это? Ха-ха-ха-ха…
Чанлинь помолчал, а затем заговорил холоднее:
— Нечисть! Все эти десятки тысяч лет мы щадили тебя ради твоего старшего брата, но ты так и не одумался и продолжаешь терроризировать людей. Сегодня я самолично положу этому конец.
Услышав упоминание о брате, чума-призрак побледнел ещё сильнее и зарычал:
— Не смей упоминать этого лживого тваря! Что ж, хочешь со мной сразиться? Посмотрим, хватит ли у тебя сил меня одолеть!
С этими словами он перестал скрывать свою мощь, сложил ладони и между ними вспыхнул клубок чёрного пламени.
Чума-призрак существовал с древнейших времён Хунъхуана и по возрасту значительно превосходил Чанлиня; его сила была поистине внушительна. Однако когда Ли Чэнь предал Небесный мир и перешёл в Демонический, он вырвал из него большую часть демонической сущности, из-за чего тот сильно ослаб и вынужден был скрываться все эти годы. Сейчас ему не хватало всего лишь трёх тысяч демонических сущностей, чтобы полностью восстановить силу, но в самый решающий момент появился этот, казалось бы, юный небожитель.
Лицо Чанлиня оставалось невозмутимым. Левой рукой он материализовал длинный меч и легко взмахнул им в пустоту. Мощный поток ци разорвал чёрное пламя напополам и отбросил чуму-призрака на несколько чжанов назад.
Тот схватился за грудь и выплюнул струю чёрной крови.
— Кто ты такой?! — прохрипел он. — Откуда в Небесном мире появился кто-то вроде тебя?
— Чанлинь с горы Похуа, — спокойно ответил тот и мгновенно оказался перед ним, готовый нанести решающий удар.
Чума-призрак вдруг рассеялся чёрным дымом по округе, а затем снова собрался в человеческую фигуру — но теперь их было бесчисленное множество: мужчины, женщины, старики и дети, все испускали зловонную ауру смерти. Это были души простых смертных, погибших от чумы, которых он собирал в себе на протяжении десятков тысяч лет.
Прячась среди них, чума-призрак с ненавистью смотрел на Чанлиня. Его глаза пылали такой злобой, что, казалось, она вот-вот вырвется наружу. Он не стал бы выпускать свои сущности, если бы не чувствовал, что его жизнь на волоске.
Чанлинь бегло оглядел окружение. Эти души, окутанные мрачной аурой, медленно приближались к нему. Их лица были бледно-зелёными, а тела покрывали гнойные язвы, из которых сочилась тёмно-бурая гнойная жидкость.
Он остался на месте, закрыл глаза и начал шептать заклинание очищения душ. Вскоре души, оказавшись в нескольких чи от него, замерли. Их лица стали пустыми, а мрачная аура вокруг них начала растворяться под действием невидимой силы.
Вскоре некоторые из душ обрели сознание: одни облегчённо вздохнули, другие скривились от боли. В этот момент чума-призрак, всё это время скрывавшийся среди душ, воспользовался моментом, когда Чанлинь читал заклинание, и с невероятной скоростью вонзил ему в грудь чёрный кинжал.
Чанлинь мгновенно открыл глаза и сжал запястье гниющей руки призрака, как только клинок коснулся его груди.
Призрак в ужасе понял, что не может пошевелить рукой — кинжал застрял, не войдя глубже, и алый кровавый след начал расползаться по белой ткани одежды Чанлиня. Тот, однако, даже не взглянул на рану. Спокойно глядя на отчаянно вырывающегося призрака, он продолжал нашёптывать заклинание. Когда последняя фраза была произнесена, с небес на лес обрушился поток сияющего света, словно тонкий дождь, омывая каждую душу.
— У каждого живого существа есть свой путь. Не питайте тщетных желаний. Ступайте каждый своей дорогой и возвращайтесь в круговорот перерождений, — тихо произнёс он.
Бесчисленные души опустились на колени по всему лесу, благодарно склонили головы и хором сказали:
— Благодарим Верховного Бога!
Затем они исчезли, растворившись в небытии.
Только после этого Чанлинь повернулся к чуме-призраку, и в его глазах застыл лёд.
— Теперь твоя очередь, — сказал он равнодушно.
Тело призрака задрожало. Он стиснул зубы:
— Прости меня хоть в этот раз. Я больше никогда не буду вредить людям.
На губах Чанлиня появилась едва заметная усмешка:
— Возможно ли это?
С этими словами он безжалостно отшвырнул руку призрака вместе с кинжалом и одним взмахом меча нацелился на пытающегося скрыться врага.
— Верховный Бог, пощади! — раздался низкий голос с небес.
Меч, уже почти коснувшийся головы призрака, замер в воздухе. Чанлинь обернулся и увидел вдали фигуру, очень похожую на чуму-призрака, но с целой, здоровой кожей.
— Бог Чумы, — кивнул Чанлинь.
Бог Чумы поклонился:
— Небожитель явился по повелению Небесного Императора, чтобы арестовать чуму-призрака, но, видимо, Верховный Бог Чанлинь опередил меня.
Хотя сам Бог Чумы был старше Чанлиня на десятки тысяч лет, он не мог не поклониться: ведь этот юноша уже достиг ступени Верховного Бога и вскоре станет главой горы Похуа. По рангу и достоинству он обязан был выказать уважение.
— Раз ты здесь, я передаю это дело тебе, — сказал Чанлинь, взглянув на дрожащего от страха призрака. Всё-таки перед братом казнить родного брата было бы неуместно.
Бог Чумы облегчённо выдохнул, в глазах мелькнула благодарность, и он торжественно произнёс:
— Небожитель будет справедлив. А троих из переулка Пинъань я уже устроил надёжно. Верховный Бог может быть спокоен.
Чанлинь кивнул и уже собрался уходить, но Бог Чумы окликнул его:
— Верховный Бог! По дороге сюда я видел одного полубога с маленькой русалкой у городских ворот. Они ждут вас.
Чанлинь чуть приподнял бровь и с лёгкой улыбкой ответил:
— Понял.
За городскими стенами у корня стены сидели двое — старик и девушка.
Старик прислонился к стене и делал вид, будто спит, а девушка скучала, играя камешками.
Один из камней подпрыгнул на пыльной дороге и остановился у чёрных сапог с облакообразным узором.
Цзыюй подняла глаза и помахала рукой:
— Верховный Бог!
Это был Чанлинь. Он неторопливо вышел из леса. Закатное солнце освещало его спокойное, мягкое лицо и удлиняло его стройную, изящную фигуру.
Цзыюй, опираясь на костыль из ветки Кугу, запрыгала к нему навстречу. Подойдя ближе, она заметила, что его белая рубашка пропиталась кровью.
— Ты ранен? — удивилась она.
— Ничего серьёзного, — спокойно ответил он, взглянув на пятно на груди.
Старик Кугу, услышав голос, тут же поднялся и подошёл, учтиво поклонившись:
— Верховный Бог Чанлинь.
— Так ты дедушка этой маленькой карасихи, — сказал Чанлинь с лёгкой насмешкой в голосе.
Неизвестно почему, но Кугу вдруг почувствовал, что за этой улыбкой скрывается издёвка — будто Чанлинь считает его плохим наставником, раз его внучка так плохо освоила магию.
К счастью, Чанлинь лишь кивнул:
— Тысячелетняя груша, достигшая полубожественного уровня… Скоро, вероятно, станешь земным бессмертным.
— Верховный Бог слишком любезен, — вытер пот со лба Кугу, натянуто улыбаясь.
Чанлинь внимательно посмотрел на деда и внучку. Они явно ждали его здесь и выглядели неловко — значит, им что-то нужно.
— Говорят, вы меня здесь ждали? — спросил он.
— Ах да, да! — поспешно ответил Кугу и, изобразив глубокую озабоченность, обратился к Чанлиню: — Ох, Верховный Бог, посмотрите только на ножку моей рыбки! Как же она изранена! Старому сердцу больно смотреть!
Говоря это, он незаметно ущипнул Цзыюй за руку.
Та тут же нахмурила тонкие брови и приняла вид, будто вот-вот расплачется, кивая в подтверждение словам деда.
Чанлинь заложил руки за спину, уголки губ дрогнули в улыбке, и он тоже кивнул, выражая сочувствие.
Кугу краем глаза взглянул на него и громко спросил:
— Рыбка, как же ты ухитрилась так поранить ногу?
Цзыюй почувствовала, как спокойный взгляд Чанлиня переместился на неё, и у неё зачесалась кожа на затылке. Но раз уж спектакль начался, надо играть до конца.
Она замахала руками и, приняв вид скромной девицы, тихо сказала:
— Ах, это совсем не по вине Верховного Бога… Это я сама глупая. Хотела помочь вам добыть небесную смолу и не пожалела жизни… Вот и получила рану.
— … — Кугу смотрел на её театральную мимику и вновь вытер холодный пот, неловко улыбаясь Чанлиню: — О, так она получила рану, помогая Верховному Богу добыть нужную вещь.
Чанлинь молча наблюдал, как эта парочка разыгрывает перед ним целое представление «возмущённого обвинения», всё время сохраняя ту же насмешливую улыбку и не говоря ни слова.
Когда спектакль закончился, а лица деда и внучки немного окаменели от неловкости, он наконец убрал насмешку из глаз, прикрыл рот ладонью и слегка прокашлялся:
— Ну что ж, говорите прямо: чего вы хотите?
Кугу глубоко вздохнул, поправил влажную от пота спину и, набравшись наглости, выдавил улыбку:
— Хе-хе, на самом деле ничего особенного. Просто наша рыбка немного туповата от природы. Как говорится, если природа не дала — придётся компенсировать усердием. Поэтому мы хотим спросить: не нужны ли вам ученицы? Не могли бы вы принять нашу малышку?
Взгляд Чанлиня задержался на явно нервничающей Цзыюй, и он сказал:
— На горе Похуа не берут женщин в ученицы.
— Однако… — он сделал паузу и добавил с лёгкой улыбкой: — Взять тебя в служанки можно.
Кугу и Цзыюй переглянулись. Старик быстро понял и почтительно поклонился Чанлиню:
— Служанка — тоже хорошо. Всё лучше, чем торчать рядом со стариком.
Так вопрос был решён. Чтобы Чанлинь не передумал, Кугу отвёл внучку в сторону и сказал:
— Не стоит откладывать. Лучше отправляйся с Верховным Богом прямо сегодня.
— Дедушка…
Цзыюй с грустью смотрела на него. Мысль о том, чтобы покинуть гору Паньлуншань и расстаться с Кугу, вызывала в ней тоску.
Кугу махнул рукой, делая вид, что ему всё равно:
— Ступай. Учись усердно и не позорь деда.
— Хорошо, — тихо ответила она.
— Рыбка, если соскучишься — скажи Верховному Богу, чтобы отпустил домой. Дед будет ждать тебя на вершине утёса, — в глазах Кугу блеснула слеза.
***
Чанлинь повёз её на облаке обратно на гору Похуа.
По дороге девушка всё время смотрела вниз, явно пребывая в унынии.
— Скучаешь по дому? — спросил он.
Она покачала головой, не отвечая. Тогда он добавил:
— Если захочешь вернуться — не удержу.
Она подняла на него глаза и сердито бросила:
— Я не вернусь!.. По крайней мере, пока не научусь всему.
Когда они вошли в ворота горы, к ним подбежали стражники.
— Приветствуем возвращение Верховного Бога!
Цзыюй огляделась: два ряда стражников были одеты в одинаковые белые длинные халаты. Она снова посмотрела на Чанлиня — оказывается, здесь все любят носить белое.
— Цинъя, проводи… — Чанлинь позвал одну из белых фигур, но вдруг остановился и повернулся к Цзыюй: — Как тебя зовут?
— … — Цзыюй обиженно посмотрела на него. Ведь они встречались уже несколько раз, и два дня провели вместе — как он мог не знать её имени?
Чанлинь, не замечая ничего странного, узнал имя и сказал Цинъе:
— Отведи Цзыюй в павильон Фусянь и пусть выберет себе комнату. Отныне она будет там служить.
В глазах Цинъи мелькнуло удивление, но она грациозно поклонилась:
— Слушаюсь.
По дороге в павильон Фусянь Цинъя осторожно поддерживала Цзыюй и подробно рассказывала ей о расположении зданий и путях на горе Похуа.
http://bllate.org/book/7516/705585
Готово:
