Со смертью госпожи Цзян управление домом естественным образом перешло к Бай Ци. Воспользовавшись чередой несчастий и похоронных дней, она приказала всем особенно ярким и кокетливым служанкам носить траурные одежды.
Бай Юй теперь окончательно убедилась, что эти служанки были подосланы самой госпожой Цзян.
Однако есть поговорка: «Хочешь быть красивой — надень траур». Хотя девушки и одевались скромно, Бай Ци не скупилась на ткани и покрой.
Все они выглядели трогательно и нежно — словно белоснежные цветы, растущие в тени. Именно такой тип и приходился по вкусу Цзян Ло.
Почти два года после свадьбы Цзян Ло пребывал в унынии и разочаровании. Из-за Бай Юй он утратил столько всего, что по праву должно было принадлежать ему как старшему сыну главной ветви. Теперь же он оказался в жалком положении.
Даже если бы он изначально не был склонен к ветрености, постоянное чувство обиды и несправедливости постепенно разъедало любовь. Особенно после слов Бай Ци: с замужеством Бай Юй превратилась из жемчужины в мёртвый рыбий глаз — утратила прежнюю искренность, живость и безразличие к славе и выгоде. Вместо этого она лишь жаловалась, постоянно упрекая его и едва скрывая презрение.
Цзян Ло давно ею пресытился. Он никогда не был верен — иначе не нарушил бы обет в самую важную ночь свадьбы.
А теперь перед ним целый десяток красавиц, каждая из которых точно попадала в его вкус: то игривая, то нежная, но все без исключения — с ясными, полными обожания глазами. Они смотрели на него так, будто он был их небом и землёй. После всех унижений это было особенно приятно. Не прошло и нескольких дней, как Цзян Ло начал проводить время с этими служанками.
Бай Юй была уже на сносях, а он так жестоко ранил её сердце, что она окончательно разочаровалась в муже.
Тут на сцену вышла старшая сестра Бай Ци. Она ласково погладила живот Бай Юй:
— Думаю, роды начнутся уже в эти дни. С самого начала беременности ты ешь кислое — наверняка родишь сына.
Бай Юй тоже так считала. Её чувства к Бай Ци были противоречивы. С одной стороны, врождённая ревность и злоба не исчезли — ведь именно Бай Ци довела главную ветвь до падения. С другой — за всё время беременности Бай Ци оказалась единственной, кто проявлял хоть каплю заботы о ней и ребёнке. Даже старая госпожа, сам господин Цзян и даже родной отец Цзян Ло не желали появления этого ребёнка на свет. Если бы не защита Бай Ци, беременность, скорее всего, не сохранилась бы.
Бай Ци добавила:
— Спокойно готовься к родам. Я уже приказала держать лекаря и повитуху в доме — как только начнутся схватки, они прибегут меньше чем за полвоскурка. Не думай о лишнем, расслабься.
Бай Юй поняла, о чём речь — о нынешних похождениях Цзян Ло, о которых в доме знали все.
Она подумала, что сестра издевается, и фыркнула:
— Мужчины все одинаковы — кто не ветрен? До свадьбы клянутся в вечной любви, а потом бросают обещания, как старую тряпку.
Завистливо добавила:
— А вот Хуай-ши с тобой, похоже, предан. Но и тебе стоит быть осторожной — мужское сердце переменчиво.
Бай Ци усмехнулась про себя: «Меня ещё никто не бросал — я сама всех бросаю!»
По скорости смены партнёров она смело могла претендовать на первое место. Бывшие парни, уличённые в изменах, ещё не успевали оправиться от чувства вины, как узнавали: для неё они были лишь одной из многих рыбок в океане. Поэтому подобные ситуации её не трогали — кто кого обманул, ещё неизвестно.
Она будто соперничала с младшей сестрой:
— Кухня доложила, что одна из служанок, ухаживающих за Цзян Ло, на днях начала просить лёгкую, питательную пищу.
— Пока к лекарю не ходила, но мы обе женщины — наверняка уже есть признаки. Скоро всё прояснится.
— Так что держи ухо востро. Мужчине можно позволить развлечься, но нельзя допустить, чтобы интересы рода Бай пострадали.
Бай Юй побледнела, её взгляд стал острым, как клинок:
— Он не посмеет!
Бай Ци мысленно одобрительно цокнула языком. Преступление делает сильнее — раньше эта «маленькая груша» никогда не проявляла такой решимости. Убив старую госпожу и госпожу Цзян, Бай Юй почувствовала вкус власти над чужими жизнями и возгордилась. Если бы не опасалась проницательности Бай Ци, давно бы замахнулась и на неё.
Бай Ци невозмутимо продолжила:
— Почему нет? Цзян Ло — здоровый мужчина, раз спал с женщиной, значит, может зачать ребёнка.
— Не скрою: школа Цяньшань должна перейти к нам, роду Бай. Но раз он формально остаётся главой старшей ветви, положенное ему не отниму.
— Мы годами строили планы — школа Цяньшань должна стать нашей. Ты — дочь рода Бай. Если позволишь чужой, неизвестно откуда взявшейся крови занять место старшей ветви, даже отец не спасёт тебя от моего гнева.
Речь была дерзкой, но Бай Юй не почувствовала обиды. С тех пор как старшая сестра отказалась от Цзян Ло, она действовала исключительно ради семьи. Слова звучали логично.
Но Бай Юй по привычке возразила:
— Не твоё дело. Я — законная супруга старшей ветви, мой ребёнок будет законнорождённым наследником.
Бай Ци усмехнулась:
— Цзян Ло тоже законнорождённый наследник. Жизнь длинна — кто знает, что будет дальше?
Лицо Бай Юй потемнело. С древних времён строго соблюдалось правило: дети наложниц не могут превзойти детей законной жены. Но пример Цзян Хуая был слишком свеж и ужасен — уверенности в себе она не чувствовала.
В её глазах вспыхнула опасная искра. Бай Ци сразу поняла, о чём думает младшая сестра.
Поэтому она добавила, будто они союзницы:
— Ладно, на этот раз я присмотрю за делом. Ты скоро родишь, потом будешь в постельном режиме — тебе нельзя волноваться.
— Если через несколько дней окажется, что служанка действительно беременна, я прикажу дать ей отвар — и дело в шляпе.
— Но запомни: я занята важными делами, а не слежкой за твоим гаремом. Если не сможешь защитить то, что принадлежит твоему сыну, потом не жалуйся.
И, многозначительно закончила:
— Впрочем, следить за женщинами — это лишь лечение симптомов. Настоящее решение — устранить корень проблемы: заставить Цзян Ло перестать сеять своё семя направо и налево.
Бай Юй подумала, что сестра советует ей лучше удерживать мужа, и кивнула. Но фраза «лечение симптомов» задела её за живое.
Даже если она будет устранять каждую беременную служанку, пока Цзян Ло будет вольготно гулять, он может оставить детей где-нибудь в мире рек и озёр — и через двадцать лет они заявятся с претензиями на наследство.
Бай Ци, оставив сестру в задумчивости, вернулась в свои покои и приказала служанке:
— Продолжайте кормить тех девушек лёгкой, питательной пищей.
Да, именно Бай Ци приказала кухне давать им такую еду. Служанки, напротив, хотели жирного и острого — ведь сейчас они в фаворе! Но раз подают дорогие блюда — женьшень, ласточкины гнёзда, акулий плавник — пусть хоть без специй. Иначе бы уже пожаловались Цзян Ло, что кухня их обижает.
Действительно, через два дня ночью у Бай Юй начались схватки. Она мучилась до утра и родила сына. Роды прошли гладко — мать и ребёнок были здоровы.
Цзян Ло, хоть и не ждал этого ребёнка, несколько дней радовался, как любой новоиспечённый отец. Но его постоянно звали обратно в объятия «маленьких демониц». Не раз он бросал сына на руках служанки и уходил.
Бай Юй молчала. Раньше она устроила бы скандал, но теперь хранила удивительное спокойствие.
Это даже смягчило отношение Цзян Ло:
— Если бы ты раньше была такой разумной и понимающей, мы бы не отдалились.
Бай Юй вежливо ответила, но в душе презрительно усмехнулась.
Раньше она считала глупостью, что сестра сразу отказалась от Цзян Ло, едва узнав об их связи. Ведь он был таким выдающимся, даже унижался, чтобы вернуть её. Бай Юй тогда ревновала и боялась, что сестра передумает.
Теперь же она восхищалась решительностью Бай Ци. Действительно, «собака не перестанет есть дерьмо» — если мужчина способен изменить тебе, он изменит и другим.
Слушая его бессовестные слова, Бай Юй поняла: он не испытывает к ней ни капли сочувствия. Такой человек — бездушный эгоист.
Она возненавидела Цзян Ло всей душой, но внешне сохраняла материнскую кротость. Перед уходом ласково сказала:
— Постарайся себя поберечь. Даже если я тебя не контролирую, подумай о здоровье.
— Эти девицы ради борьбы за твоё внимание не станут думать о твоём будущем. Если сейчас будешь так безрассудно себя вести, в молодости можешь надорваться — и тогда что?
Настроение Цзян Ло, только что приподнятое, мгновенно испортилось. Если бы не чувство вины, он бы ударил её.
Он ткнул в неё пальцем:
— Так и знал, что твоя доброта — фальшивка! Несколько льстивых фраз — и сразу показала своё истинное лицо. Чего ещё ждать от тебя?
И, хлопнув дверью, ушёл.
Бай Юй осталась безучастной. Лишь когда он скрылся из виду, холодно усмехнулась:
— Ты прав. Чего вообще ждать от тебя?
Она взяла на руки спящего сына и нежно погладила его щёчку:
— Раньше я боялась, что родится не сын, и пришлось бы терпеть тебя. Теперь, когда у меня есть наследник, ты стал мне не нужен.
Цзян Ло не должен умереть. Если он умрёт, она останется вдовой и будет полностью зависеть от второй ветви. Да и не хочет она отдавать победу сестре.
Она понимала: Цзян Ло, который теперь думает только о женщинах, уже проиграл борьбу за власть. Но лишить его возможности производить на свет «дикарей», претендующих на наследство её сына, — это легко.
Через несколько дней в доме поднялась тревога: Цзян Ло срочно вызвал лекаря. Скандала не устроили — всё же стыдно.
Но Бай Ци уже фактически управляла домом Цзян, и скрыть от неё что-либо было невозможно.
Оказалось, служанки в борьбе за внимание перешли все границы. Разнообразные утехи и изощрённые игры — это ещё полбеды. Кто-то тайком подмешивал в еду Цзян Ло возбуждающие снадобья.
Цзян Ло и раньше не чурался таких средств — внутренняя энергия у него была сильной, и он легко справлялся с несколькими женщинами за ночь. После первых опытов «небесного блаженства» он даже поощрял подобные ухищрения.
Служанки воодушевились.
На этот раз, видимо, смешали несколько препаратов или что-то пошло не так — во время утех Цзян Ло вдруг почувствовал ледяной озноб, и его «достояние» отказалось служить.
Раньше такого никогда не случалось! Он в панике вызвал лекаря.
Сначала тот был спокоен — прописал отвар и велел воздержаться от близости на время. Но дни шли, а улучшений не было. Перепробовали всё: лекарства, заговоры, народные средства — безрезультатно.
Для мужчины подобное почти равносильно смерти.
Вскоре все увидели: Цзян Ло стал настоящим калекой. Раньше он хоть и унывал, но внешне был нормален. Теперь же выглядел так же мрачно и безжизненно, как сам глава клана Цзян.
Глава клана, обеспокоенный, вызвал сына и выяснил правду. От шока он выплюнул кровь.
Старший сын бесплоден — значит, школа Цяньшань достанется другим! Хорошо хоть, что уже есть наследник.
Теперь отец и сын, которые раньше равнодушно относились к сыну Бай Юй, стали буквально боготворить мальчика — он стал их последней надеждой.
Бай Юй внутренне смеялась, но, конечно, не отказывалась от выгоды, сама идущей в руки.
Цзян Ло же стал всё более раздражительным и злобным. Его психика пошатнулась — он стал подозрительным и уязвимым. Слуги боялись сказать лишнее слово: вдруг случайно заденет его больное место — и начнётся буря.
Однажды Цзян Ло играл с сыном в покоях Бай Юй, и вдруг вспомнил её слова за два дня до несчастья.
Он как одержимый сунул ребёнка служанке и схватил Бай Юй за горло:
— Это всё ты! Ты прокляла меня! Ты — рот-ворон! Перед смертью бабушки ты тоже наговорила глупостей — служанки слышали! Я думал, это случайность, и не верил. Потом мать уехала — и опять твои зловещие слова!
— Раньше я не верил сестре, когда она называла тебя ртом-вороном. Теперь понял: она била тебя, как только ты начинала нести чушь в её присутствии. Видимо, знала, что твои слова сбываются! Всё из-за тебя! Я убью тебя!
Бай Юй охватила паника и страх: догадки Цзян Ло, хоть и не совсем точны, оказались слишком близки к истине.
http://bllate.org/book/7508/704938
Готово:
