Другие актёры играют по сценарию, вживаются в роли — и высшая похвала, какую они могут получить, звучит так: «Он будто ожил». Это значит, что зритель настолько поверил, будто перед ним не исполнитель, а самый настоящий человек. Такой актёр способен пробудить все семь чувств и шесть желаний, заставить публику смеяться и плакать, переживать каждое движение бровей, каждый вздох. Но стоит лишь выключить видео или покинуть кинотеатр — и зритель снова остаётся просто зрителем.
Однако, когда он смотрел, как играет Чу Цишую, в какой-то безлюдный миг он с ужасом понимал: он до сих пор не вышел из роли.
— Эта женщина — демон, призрак, нечисть, бездна, в которую нельзя смотреть.
После того просмотра Се Чэнь спросил Чу Цишую, с какой именно психологической точки она подходила к образу Шан Инь.
Чу Цишую задумалась, потом ответила серьёзно:
— Если говорить о самом сценарии, то он довольно посредственный, даже можно сказать — банальный. Но у этого романа всё равно есть своя аудитория, и у Ли Ханьцзяна, который пишет уже много лет, читателей немало. Они прекрасно понимают, что текст не блещет, но всё равно продолжают читать. Почему?
Потому что этот шаблон работает не только в рамках текста и персонажей, но и отвечает глубинной тяге читателей к определённому типу сюжета. Им нравится эта схема, и они готовы пересматривать её бесконечно, не уставая. Поэтому при создании Шан Инь нужно цеплять не «суть оригинала», а именно то, чего жаждет сердце этой аудитории.
У неё всего три ключевые связи: Чэнь Шидао восхищается ею, но никогда не приближается; Ли Нян относится к ней с фамильярной близостью, ибо считает, что Шан Инь неизбежно разделит с ней одного мужа; а Ли Лян в итоге защищает её, потому что после того, как Шан Инь «очернела» и изменилась, она уже не та, кем была вначале. Ли Лян ощущает в ней осколки разбитой целостности, чувство крушения — и именно этот мотив «падения с пьедестала» так любят зрители.
Шан Инь сильна, но её внутренний мир не в силах одолеть судьбу. Эта двойственность пронизывает её образ от начала до конца — вплоть до самой смерти.
— Значит, Шан Инь — добыча для всех. Даже в финале она остаётся добычей. Зрителям не нужны интриги оригинала или гаремные фантазии героя. Им хочется наблюдать, как разрушается символ, воплощённый в этом персонаже.
Се Чэнь сделал глоток воды из кружки и посмотрел на Чу Цишую, которая в беседке объясняла Чжун Жо нюансы игры.
Такой человек не должен сниматься в кино — это было бы расточительством.
Но если она всё же играет — это пугает.
Этот внезапно свалившийся с небес демон заставлял Се Чэня последние дни испытывать одновременно боль и восторг.
Чу Цишую, конечно, было не до сладких мучений режиссёра. Она уже долго и подробно объясняла Чжун Жо образ Ли Нян, но девушка всё ещё выглядела растерянной.
Видя такое выражение лица, Чу Цишую поняла: даже через десяток дублей та не сможет по-настоящему смотреть ей в глаза и читать реплики.
Тогда она резко захлопнула сценарий, и её лицо стало строгим.
Чжун Жо невольно выпрямила спину и послушно уставилась на неё.
— Ли Нян смотрит на Шан Инь с затаённой злобой и уверенностью в своей победе. Она считает, что Чэнь Шидао влюблён в Шан Инь, а значит, та непременно выйдет за него замуж. Исходя из этого, Ли Нян не восхищается Шан Инь и не смотрит на неё с благоговением — как сейчас ты. На самом деле, возможно, именно Ли Нян больше всех хочет «запятнать» Шан Инь.
Чжун Жо кивнула. Это Чу Цишую уже повторяла много раз.
Но, глядя на Шан Инь в исполнении Чу Цишую, она неизменно чувствовала себя ничтожной.
Такая женщина… почему её не любят?
— Не игнорируй свои чувства, — спокойно сказала Чу Цишую.
— Если совсем не получается, попробуй изменить подход к сцене.
Чжун Жо растерянно смотрела на неё.
Чу Цишую, всё ещё в костюме, одной рукой подпёрла щёку и пристально посмотрела ей в глаза.
— Не думай, что ты благоговеешь перед «Шан Инь». Думай, что ты хочешь завладеть «Шан Инь».
Шан Инь владела искусством врачевания, но при этом оставалась благовоспитанной девушкой из знатного рода. Ли Нян же была вольной воительницей, не признающей условностей. В конце концов, устав от вежливых отказов Шан Инь, Ли Нян почти насильно вытащила её из Сада Лунной Тишины.
Чэнь Шидао лежал без сознания, истекая кровью из множества ран, а его закадычный друг Ли Лян стоял рядом с мечом, хмурый и молчаливый. Шан Инь, привыкшая к изысканным манерам и утончённым джентльменам, испугалась жестокости и запаха крови, исходивших от Ли Ляна, и невольно схватилась за край одежды Ли Нян.
— Быстрее, спаси Чэнь-дай-гэ! — Ли Нян не заметила этого маленького жеста. Она с тревогой смотрела на Чэнь Шидао и подталкивала Шан Инь вперёд.
Девушка в белом платье на миг ощутила обиду и грусть, но, как только Ли Нян обернулась, эти эмоции исчезли из её глаз.
Кроме Ли Ляна, который с самого начала внимательно следил за Шан Инь, никто не заметил этой тени в её взгляде.
Шан Инь не была из тех, кто смело смотрит людям в глаза. В ней всегда чувствовалась чуждая этим вольным воителям застенчивость. После того как она вылечила Чэнь Шидао, Ли Нян наконец перевела дух и повела уставшую Шан Инь поесть.
На уличной лавке варили маленькие пельмешки. Шан Инь, словно кукла, позволила Ли Нян усадить себя. Её воздушная, почти неземная грация резко контрастировала с шумной, душной атмосферой уличной забегаловки. Ли Нян, убедившись, что Шан Инь сидит, тут же побежала навестить Чэнь Шидао. Чтобы «дорогую барышню из знатного рода» случайно не увели с улицы, Ли Лян с каменным лицом уселся рядом с ней. Он наблюдал, как Шан Инь, опустив глаза, аккуратно помешивает ложечкой пельмешки в бульоне. Её изящные манеры заставляли прохожих оборачиваться.
Люди всегда с недоверием и злобой смотрят на то, что слишком прекрасно. В ушах Шан Инь звенели нарочито приглушённые голоса:
— Неужто сбежала с возлюбленным?
— Тс-с, потише, а то услышит. Всё ещё важничает!
— Да ладно вам, раз сбежала — кто знает, чиста ли она?
— По-моему, эти благородные барышни совсем не понимают жизни. Раз уж сбежала — зачем так надуваться?
— Мужчине нужна жена, которая будет хозяйственной и трудолюбивой, а не такая, перед кем самому придётся ходить на цыпочках!
Эта мелкая, бессмысленная злоба — самый острый нож, способный пронзить сердце.
Пальцы Шан Инь, сжимавшие ложку, побелели до прозрачности.
Взгляд Ли Ляна постепенно менялся: от холодного безразличия к растерянности. Он сам был из тех, кто не умел говорить, и не знал, как защитить её от этих колкостей. Его рука, сжимавшая меч, то напрягалась, то расслаблялась. В конце концов он лишь отвёл глаза и с трудом выдавил:
— …Не обращай внимания на их слова.
Шан Инь медленно подняла голову. Её губы, хоть и были согреты горячей едой, оставались бледными от тревоги.
Она не умела спорить и злиться. Эти чувства были ей чужды, ведь в её прошлой жизни их не существовало. Поэтому её голос звучал всегда чисто — и именно это вызывало в людях странное раздражение: то ли досаду за её беззащитность, то ли недоверие к её искренней чистоте.
Но именно такая чистота была для Ли Ляна чем-то новым и желанным.
Тот, кто долго живёт во тьме, особенно жаждет малейшего проблеска света.
— Благодарю за доброту, господин, — сказала Шан Инь, и на её лице появилась лёгкая улыбка, словно перед глазами медленно распускался белоснежный лотос.
На этот раз Ли Лян почти испуганно отвёл взгляд.
— Мотор! — крикнул режиссёр. — Снято!
Цинь Му-чжи, исполнявший роль Ли Ляна, тут же с облегчением опустил плечи и был немедленно уведён ассистентом на подкраску.
Съёмки веб-сериала «Маркиз Линтянь» уже прошли более чем наполовину. Се Чэнь вытащил из своих связей сценариста, чтобы тот помог с доработкой сценария. После нескольких дней работы над текстом тот кардинально переписал его. Ли Ханьцзян, будучи автором оригинала и спонсором проекта, лишь добродушно улыбался, что заставляло всех сомневаться: точно ли он сам написал тот первоначальный сценарий?
Чу Цишую знала правду: он просто предпочитал красоту трону. Готов был разориться, лишь бы угодить своей возлюбленной — той самой, что страстно следила за звёздами шоу-бизнеса. Пока Чу Цишую согласна сниматься, ему было совершенно всё равно, что именно снимают.
Новый сценарий, хоть и не избавился от мелодраматичного любовного квадрата, всё же вывел главных героев из изначальных клише и сделал их более живыми.
Главный герой Чэнь Шидао оказался расчётливым интриганом: он использовал Ли Нян, чтобы расширить круг общения и укрепить связи в подпольном мире воинов, а затем, опираясь на влияние семьи Шан Инь, ворвался в политику и стал могущественным Маркизом Линтянь. Ли Нян, внешне свободолюбивая и страстная, на самом деле видела в Чэнь Шидао лишь интересную игрушку, которой можно наслаждаться. Её решение следовать за ним тоже имело свои корыстные цели — в итоге она использовала влияние маркиза, чтобы возвысить свой род до главенства в мире воинов. Шан Инь, казавшаяся кроткой и безвольной, в середине сериала осознаёт, что вся её жизнь была лишь марионеточным спектаклем, а последнюю иллюзию доброты рвёт на части амбициозность Чэнь Шидао. С этого момента она становится главной антагонисткой для центральных персонажей. А Ли Лян, казавшийся сторонним наблюдателем, оказывается последней каплей, перевернувшей сознание Шан Инь. Он — сильнейший воин сериала, почти достигший предела «победы силой над хитростью». Но его влечёт к Шан Инь — женщине, чья чистота кажется недосягаемой. Единственный способ прикоснуться к ней — втянуть её в грязь и сделать своей.
Се Чэнь был амбициозен. Его амбиции проявились, когда он, осознав талант Чу Цишую, не пожалел связей, чтобы привлечь своего друга-сценариста и полностью переработать сценарий. Они проявились и в том, как он из безразличного наблюдателя превратился в одержимого энтузиаста.
Ли Ханьцзян оказался куда сговорчивее, чем ожидал Се Чэнь, и это вызывало тревогу. Но тревога не остановила его.
Чу Цишую — не необработанный алмаз. Она — уже огранённый бриллиант с бесчисленными гранями, каждая из которых отражает свет по-своему. Его задача — лишь в меру своих сил раскрыть как можно больше этих граней.
Официальный аккаунт сериала «Маркиз Линтянь» в соцсетях собрал мало внимания. Под постами откликались лишь фанаты актёров и читатели Ли Ханьцзяна — и те в основном издевались:
«Авторское поведение не должно отражаться на фанатах»,
«Ху-гэ, если тебя похитили, моргни глазом!»,
«Фанаты актёров, не трогайте нас! Ху-гэ, мы даже готовы собрать деньги на твоё лечение!»
Так что кроме случайных зевак, которые зашли посмеяться, сериал пока не вызывал особого ажиотажа.
Станет ли он хитом — неизвестно. Но Се Чэнь знал одно: он чересчур взволнован.
…И каждый раз это волнение гасилось, как только начинались сцены без Чу Цишую.
У Шан Инь было много эпизодов, но в целом они не превышали трети всего объёма. Всё-таки доработанный сценарий оставался историей о главном герое, и настоящими центральными фигурами были Чэнь Шидао и Ли Нян.
Во время перерыва Цинь Му-чжи, которого ассистент заставлял пить воду, наконец пришёл в себя. Летняя съёмка в исторических костюмах — дело тяжёлое: одежда тяжёлая, душная, и постоянно нужно пополнять запасы жидкости, чтобы не получить тепловой удар. Выпив полбутылки, Цинь Му-чжи перевёл дыхание и невольно перевёл взгляд на Чу Цишую.
Она сидела неподалёку. Ей просто нашли тенистое место, и команда ушла по своим делам.
В отличие от других актёров, у которых были свои ассистенты, Чу Цишую с самого начала снималась в одиночку — даже временного помощника не нанимала. Это полностью разрушило слухи о «любовнице спонсора», и теперь некоторые даже смотрели на Ли Ханьцзяна с осуждением.
Какой эксплуататор! Ццццц!
http://bllate.org/book/7501/704269
Готово:
